kalakazo

Когда Максим Антипов - нынче не только
достаточно честный историк церковный,
но и вполне добротный беллетрист
(http://www.proza.ru/2007/09/13/331) ,
показал мне в начале 90-х
в толпе бурсаков
своего "однокорытника" - Игорька Гаслова:
"Вот она - надежда Православья!",
то я улицезрев пред собою,
хоть и бледнонемочное,
но похожего на красну девицу,
пунцового от застенчивости,
и уже тогда доблего
"знатока Уставу и Церковного права",
единственно что тогда возмог,
то это возблагодарить Господа:
"Здравствуй же племя, младое и незнакомое!"
Каково ж было моё недоумение,
это же самое личико,
я спустя лет пятнадцать,
разглядел в витрине дорогущей ресторации:
раздобревшее и освинячевшееся
непонятно на чьих объедках,
осоловевшее в поросячьем погляде,
и уже хамовато, непролазно нахраписто наглое.
Множество метаморфоз,
и порою постыднейших,
мне приходилось видывать в мире церковенном,
но от такого "преображения",
можно было только потерять "дар речи"...

2033 год. Заплечного дел мастера,
Дятла дятла Тук Тук Гаслова,
мнозии из церковных либералистов,
с коих он нынче живъём сдирал кожу,
коптил на медленном огоньке,
рвал им ноздри и резал их длинныя язычки,
мучителя своево
помнили ещё однокорытником -
скромным - тише травы - вьюношей,
в постперестроечное времячко,
робко вступавшим на церковенную стезю.
Но на то она и Система церковная,
что бы даже из этого Данко, с
разверстой грудью
и пылающим сердечком,
вытесать сначала - "Чего изволите?" - лакея,
следом - тук тук тук Дятла,
а затем уже - гутаперчаваго,
мимикрирующего с каждым повелением
церковного начальства,
разудалого Петрушку.
В том то и особенность церковного строю
самых распоследних времён,
что агонизируя,
он неизбывно и порождает
в немеренном числе циников и негодяев,
и "человеком" в ней можно остаться,
не благодаря, но только вопреки
ея "благим намерениям".
Кто ж виноват, что будущий града Мышкина,
Великой Инквизитор,
хотел быть рыцарственно благородным,
но затянув с церковными волками
единую - во глас пустошный - песнь,
вскорости и претворился
в Иудушку духовеннаго...

2033 год. В огненном тигле,
пред лицом злоковарного супостата,
Мышкинскими титанами духа
тайнообразующе выковывается,
новая православная доктрина.
Из помеси постмодерного евразийства,
атомной веры и уранополитизма
в муках рождается новая русская вера.
Во устранение возможного
народного размежевания и
вновьцерковенного расколу,
скрепляющим цементом
в основу возрождающегося русского средневековья,
полагаются повсюдушные
в стольном граде Мышкине кострища:
горят книги,
а подвешанных на крюках за рёбра,
коптят чудом сохранившихся,
зубров либерального православья:
o_k_kravtsov, webpadre, pretre_philippe .
У меневцев и кочетковцев режут языки, рвут ноздри,
и заклеймив чело постыднейше преступным "Е" - еретик,
отправляют на каторжныя работы...

2032 год. В мечети Христа Спасителя
торжественно провозглашён Московский халифат.
Халифат Парижский и автономная провинция Сибирь
Китайской Народной Республики,
шлют ему дружеско вверительныя грамотки.
Сустатки русскоговорящего населения
из подмосковных резерваций,
бегут на Волгу в токмо
что созижданное Опричное братство,
со столицей в граде Мышкине.
Глава Мышкинской Опричины -
вот уже и помазанный на царство,
Патриарсем Мышкина и всея Руси, Григорием Лурье,
болярин Александр Гельевич Дугин.
Канцлер тридевятаго царства - Виктор Милитарев.
На должности пристяжных шутов гороховых -
Фролов с Малером.
В скоморохах - Атомный Холмогорий.
В роли честнаго Малютки Скуратова - Дятел Тук Тук Тук Гаслов...

"Добрый дедушка Мороз!",
"Добрый дедушка Мороз!!!", -
то витязи московитыя
косая сажень у плечах Фролов с Малером,
да Милитарев с дятел Тук - Тук - Гасловым,
ставши в кружочек
у похрапующего Силы Силыча,
и взявшись за руки,
как на детском утряннике,
всё громче и громче,
докликались до богатыря русича.
И уже что есть силы,
запели лужёнными глотками
кантату Сергея Прокофьева:
"Вставайте люди рюсския..."
Пробуркался Сила Силыч
от того рёва козлоглосовательнаго,
препоясалси мечем кладенцем,
вместо шелома проржавленного
нахлобучил на головушку свою буйную
медной таз для бритья,
и пошёл собирать
рать шахидно православную...

На отпевании страстотерпца новых времён,
со всей Москвы и ея окрестностей,
собралось две с половиной тысячи человек.
А на крестный ход памяти отца Даниила,
на какой и собирали весь православный люд,
комсомольским призывом -
"Должно показать наши силы и чего мы стоим!" -
собралось всего сто человек.
Это и есть показательной образчик
нашей жизни после смерти "героя".
Снова пахнуло громкозвучной риторикой,
призывами:"Вооружайтесь!"
И доблестным ответцем
на сие набатное звяцание,
явилося всё то же
диванозадниценеотрывнае православье:
с посапыванием в трубочку,
и дребезжанием оконных стёклушек
от богатырского похрапу:
"Пробудись, гой еси добрый молодец!" -
на зов дедульки kalakazo
богатырь землицы Русской, Сила Силыч,
сучит ножкаю,
сопит в охотку и
ворчливо от егозливаго пробудителя,
поварачивается на другой бочёк-с.
Триста и тридцать и три года минуло,
как заспался Сила Силыч
от чар супостатных,
от одолень травы,
от злаго зелия.
Спит себе рассупоненной,
меч кладенец в ножнах
оржавел поизрядственно,
и шелом его пообак валяится.
Обрюхатился, точно осьмимесячная на сносях,
наспал ряшку себе, словно попяра гладкой,
и ещё чуток, вот глядишь - она то и лопнет.
А за времячко то,
подменили Русь Святую на неметщину окаянную,
веру православную - на кривославие,
а царя батюшку - на басурманина из чухонских болот.
Воет тот вепрем диким,
зычет кикиморою топною,
свищет соловьём разбойником,
машет кистинём на большой дорозе,
берёт в полон девок красных,
а управы на нево то и нетути..."
http://kalakazo.livejournal.com/478066.html

Попади в поле ревниво пастырского ока -
по статусу своему всегда "правильного" и "умного" -
"дурачества" Романа Трахтенберга -
бесконечно кощунныя,
решительно попирающие общепринятыя табу,
и за гранью всяческого приличия,
перескакивающие любыя нормы морали,
то оно бы непременно сего
"шалующего" скомороха,
анафематсвовало и отлучило бы от Церкви:
"Здесь, например, на сцену выпрыгивала та,
очень толстая женщина в костюме свиньи.
Женщина не раздевалась — просто прыгала по сцене.
А на экран за ее спиной проецировались кадры,
как с живого козла сдирают шкуру.
Такой вот развлекательный номер..."
http://rovego.livejournal.com/1511868.html
А ведь такого рода "развлечения"
тютелька в тютельку напоминают,
то как в 1490-м причисленный к лику святых,
новгородский епископ Геннадий,
пред тем как казнить еретиков,
провёз их по граду,
посадив "жидовствующих" отступников от веры
на лошадей лицом к хвосту в вывороченном платье,
в берестяных шлемах и мочальными хвостами,
в венцах из сена и соломы,
и надписями: “Се есть сатанино воинство”.
Или то как царь батюшка Иван Грозный,
как известно прозывавший себя
ещё и "Парфением Юродливым",
постригшегося в схиму болярина Никиту Голохвастова,
казнил усадив его на бочку с порохом:
"“Он ... ангел: подобает ему на небо взлетети!”
И с виду столь вроде как
церемониальный и этикетный мир
русского православия,
в своёи "изнаночном" двойнике -
мире церковного глума,
предстаёт столь же беспощадственно "изуверным",
сколь беспощадственно "изуверными",
оказались страстотерпческие глаголы,
другого во Христе "шалующего юрода",
отца Даниила Сысоева:
"Ваш Аллах - диавол!"
Только безумец или же настоящий юрод,
мог быть способен на подобный "глум":
ведь именно за такие "кощуны", скорей всего, и убивают.
Страстотерпец не был сыном
того "сладенького" православья,
какое и доныне махровым цветом произрастает,
политое сахарной водицей
"религиозного гумманизма",
и где сама "религиозная вера"
гумманизму и тождественна.
А ведь "правда - матка"
нашего церковного Дон Кишота
от начала до конца,
коренилась в святоотечьем средневековии,
и через его усты и заговорила
на том же самом наречии:
“Ваш отец - диавол!”...

Чтоб понять кем мы были до смерти "героя",
и кем можем стать после его смерти,
любопытственно присмотреться
к другой "знаковой" фигуре,
ушедшей в мир иной,
почти одновременно с отцом Даниилом,
и тоже "в рабочем стойле",
главного "массовика затейника" страны
развивающегося (по дикому) капитализму,
и "самого доброго негодяя",
Романа Трахтенберга
http://kalakazo.livejournal.com/553331.html.
Ежили иерей Даниил Сысоев -
был представителем мира сакрального,
призванного вещать с амвону "глаголы неизреченныя"
Божественной Хокмы (σοφία, sapientia) Премудрости,
свидетельствовать об Истине,
поучать Правде,
то Роман Трахтенберг был
его вполне сознательным антиподом -
может быть даже лучшим представителем
мира профанного,
антимира - изнаночного и кромешного,
напрополую хохмившего,
и Хохму избравшего в качестве сценической маски.
Даниилу Сысоеву выпала честь быть
"учителем жизни" и
последним церковным романтиком,
в то время как к Роме Трахтенбергу
прилипла маска циника и
интелектуала - скомороха,
"умного дурака" ,
с небывалым в наше посмодерновое времечко,
спросом на шутов гороховых,
когда паяцы и арлекины,
не только "строят рожи"
на балаганных подмостках,
но и вполне успешно и на полном суръёзе
успешно "рулят" в Кремле,
"пилют бюджет",
"скирдуют бабки",
и сколь то душеньке угодно,
паяничают в Думе.
Если отец Даниил на полном суръёзе учил, "свидетельствовал",
слыл "образом кротости",
то Рома в это же время успешно валял дурака,
дурил в охотку, нарушал обычаи,
всякое приличие,
разнагишанию подвергал и себя
и весь вкруг себя мир,
являя свою наготу и наготу мира,
или как о его изнаночном служении,
глаголет древлеотеческая “раrоdia sacrа” - "Служба кабаку":
"В песнях поносных воздуряем Тя...”.
Казалось два разных служения:
одно горнее,
другое - дольнее.
Однако в первом почему - то
пародийность столь же значимо объявляется,
как и в служении кромешном...

Смерть, а тем паче убиение
"знаковых" в истории личностей,
зачастую оказывается водоразделом
меж двух разных эпох.
Сама знаковая личность,
в жизненном бытии своем,
порой потешает честную публику
преискренним арлекинством,
разудало веселит её юродными глумами,
со своего столпа кидается какашками,
но после своей драматического кончины,
эпически дорастает до трагического леймотиву:
"Он спасется от черного гнева
Мановением белой руки.
Посмотри: огоньки
Приближаются слева...
Видишь факелы? Видишь дымки?
Это, верно, сама королева..."
http://blok.ouc.ru/vot-otkryt-balaganchik.html
Заклание "героя" является зачалом
всеобщего воодушевления и народной мобилизации
и самой "непонарошку" настоящей войны,
и единовременно - началом позорнейшей капитуляции,
всеобщего разоружения,
и склонения смиренных вый,
пред въежающим во святый град
Коня Блед.
Народная жизнь до смерти "героя"
может быть временем тотальной апатии
и летаргического сна,
а сама его погибель,
точно огненным всполохом способна,
вдруг прочертить чернильныя небеса,
загрохотать весенней грозою,
излиться на оскуделую землицу
живительною влагою,
и над дальним перелеском
открыться знаменнопримирительной радугой...

Пролитие священнической крови в храме Божием,
претворяет несколько в жизни комичный образ
отца Даниила Сысоева - нашего церковного Дон Кишота,
в фигуру знаковую.
А сама совершённая над ним публичная казнь,
становится для всех нас,
и для нашей духовности,
и для нашей Церкви,
и даже для всей России,
трагическим вызовом.
В самые обезбоженно безвременныя брежневские времена,
священник почитался внегосударственным маргиналом,
"пережитком буржуазного прошлого",
и толстые атеистные диссеры
пророчили его служению,
мамонтовое вымирание на корню.
Духовенства как бы вообще совсем уже не было.
Священника третировали,
им гнушались,
его гнобили,
презренному остракизму подвергали его детей,
священников судили,
их сажали,
но никогда не убивали:
мистический, пускай и суеверный страх,
ограждал от посягательтв на жизнь духовенства.
Почему и казнь топором 9 сентября 1990-го,
по дороге к храму - "Что это за дорога, если она не ведёт к храму?" -
отца Александра Меня,
и явилась для тогдашней России "сменой вех",
жутью всех и вся охватывающим
"черным переделом",
за грань небытия
поставившая жизнь и судьбу
любого российского обывателя.
Заклание священника уже не по дороге к храму,
не дома, не на лестничной площадке,
а в веками неприкоснновенном от пролития крови,
самом храме Божием,
свидетельствует о вхождении матушки России
в новую полосу всеобщего безумия,
в каком все сакрально удерживающие начала жизни,
обращаются в пустой и уже глухо звяцающий звук...

Сегодняшний день в России
может оказаться последним
для "толерантности" и "политкоректности".
Не только отпеванием страстотерпца
самых последних времён,
но последним гвоздём,
в крышку гроба,
с упокоившимися в нём
"либеральными ценностями".
Сегодняшний день весьма благоприятен
и для "смены курса",
как в самой государственной машине,
так и во всегда осторожничающей РПЦ.
Как никогда оказывается возможным,
все свои подспудно субъективныя недоумения и неврозы,
апокалипсныя страсти и страхи
обналичить в объективных реалиях.
Как и патриотизм,
русское Православие,
становится сегодня,
прибежищем для негодяев.
Сегодня мы снова стоим у пропасти,
хитаясь на краю какой,
и можно нынче смело объявлять о начале
нового Русского Средневековья и
Всеправославного Крестового похода:
"Кровь за кровь, око за око!".
Православный Хазават - вот о чём мечтают
собравшиеся у страстотерпческого гроба
Фроловы и Гасловы:
Новая Священная война,
и где и сама империя
и её православие,
отныне будут жить по законам войны:
на каждой колокольне - пулемёт,
а в самих храмах,
взрощенное поколение
юных православных шахидов:
справа - Мальчиши Кибальчиши с Калашниковыми,
а слева - Анки пулемётчицы...

Весьма и весьма мнозии,
из только что хиротонисанного духовенства
починают своё иереово служение,
со "архангелова подвизания":
и служить дерзают только по "полному чину",
и "общую исповедь" не признают,
и молиться отказываются "за некрещённых",
и крестить не желают обливанием
и не оглашенных многодневными заговариваниями,
и отпевать норовят только
"прихожан святаго храма сего",
а в проповедях с амвона,
лягнуть пытаются захожан,
почитающих себя "православными",
только потому что они
раз в году в храмах Божиих и объявляются:
кто свечу поставить,
кто жбан крещенской воды унести,
а кто на Пасху крестный ход поглазенапить.
Но проходит год или два,
и вытягивание соборной лямки
да церковный конвейер и
вездесущая русская "лень матушка",
снимает с иерея Божьего
неофитскую стружку,
и из строгого воителя
вытёсывает сноровистого ремесленника,
какой уже пятьдесят орущих глоток,
крестит за получасие,
и пятьсот бабулек исповедует
за пятнадцать минут,
и семь гробов,
угоревших от водки да злой жены,
отечих самоубивцев,
отпевает за десять.
Одного только, за свою жизнь и
встретил священника,
кто смог сберечь и сохранить
в себе юношескую "ревность по Бозе" -
да и тот был
из немцев да бывших меннонитов -
протоиерей Геннадий Фаст.
Над второй "белой вороной" -
кутейником "из татар" -
и творят нынче "надгробныя рыдания"...

Сегодня православная Москва,
хоронит своего "возмутителя спокойствия",
страстотерпца иерея Даниила Сысоева,
у кого впервые в наши беззубо политесныя времена,
"православная вера" заговорила вдруг
на средневековом наречии Спас ярое око
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post11520905/ -
на апокалипсном языке Божеского суда и возмездия:
"Да, далеко не все попадают на Небо.
Там нет места для тех, кто не принял спасения.
Над неверующими во Христа нависает меч гнева Божия.
Те, кто не родится от воды и Духа, не войдет в Царство Небесное (Ин. 3, 5).
Кто не исполняет волю Господа, того участь в озере, горящем огнем и серой.
Такова реальность..."
http://www.wco.ru/biblio/books/sysoev1/H12-T.htm
Русского интеллигента,
взрощенного на разжиженной кашице
из "общечеловеческих ценностей",
словеса воинствующего "божника"
повергали и продолжают ввергать в "культурный шок":
"…Грешники же и некрещеные идут в ад, где пребывают в страшном ожидании наказания.
В это время крещеные могут еще получить облегчение по молитвам Церкви…
…Грешники, как уже говорилось выше, будут прокляты Богом
и брошены в вечный огонь вместе с дьяволом и его ангелами.
Там их ожидает неугасимый пламень, кромешная тьма и неумирающий червь.
И мучения их, увы, не прекратятся никогда…
http://www.wco.ru/biblio/books/sysoev1/H20-T.htm
Мне уже и не вспомнить
у кого ещё
из наших недавних современников,
православие бы звучало столь
однозначно и беспощадно,
и сказано было бы без всякой "толерантности",
и проповедано тем,
у кого их отцы и матери,
пережив 70-тилетнее богоборчество,
так и ушли в мир иной
некрещёнными и неверующими:
"…Мы знаем, что без Крещения НЕТ спасения…
А для нашего спасения все необходимое Бог открыл….
Если не знаешь сколько длилось творение, так узнай.
есть Библия, есть согласие отцов, надо просто узнать - и все.
Если не знаешь - спасутся ли нынешние некрещеные, так узнай.
Все ясно и недвусмысленно открыто Богом…
http://pr-daniil.livejournal.com/30638.html

Умер в эти дни и Роман Трахтенберг.
В бытность моего краткого преподавания
в начале 90-х в Кульке - "институте Культуры",
он раз, два или три посещал и мои лекции:
очень трогательно робкий,
предупредительно вежливый,
интеллигентный младой человек.
Правда тогда у него была фамилия Горбунов,
и цвет волос у него был чёрным...
С тех пор я с ним никогда более и не виделся,
по слухам только ведая
про его новое,
самим тамошним временечком,
востребованное звёздное "амплуа":
циника и негодяя.
Впрочем из всех циников,
из "страны негодяев" он был самым "добрым",
заставляя за хорошую денежку,
в самые трудныя времена,
на сцене паясничать вместо себя
бывших "народных"
и "лауреатов Ленинской премии".
И меня буквально передёрнуло,
от рассказа очевидца,
как в "Хали - Гали" - нощном клубе,
при подзуживании и "режиссуре" Романа Трахтенберга,
уже в конце 90-х,
Михаил Александрович Ульянов,
уже безнадёжно нищий, больной и старый,
великий актёр,
сняв с себя штаны,
с совершенно голым гузном,
но в гриме Владимира Ульянова - Ленина,
фиерически десять минут поясничал на сцене,
на потребу "честной публики"...

Больше всего покойный страстотерпец
сумел всех своих недругов и зложелатей
раздразнить своим "уранополитизмом":
"Странники и пришельцы на земли есьмы,
и несть инаго для нас Дома,
кроме Царства Небесного!" -
удивительная напористая решимость
этот Дом вскорости и стяжевать,
понятная скажем, для всегда
немного прибабахнутых на головку монасей,
но столь решительно исповеданная
многочадственным иереем.
Он же, небось и блаженной супруге своей говаривал,
с копошившимися вкруг ея младенцами,
возможно что - то в том же буквально понятом
Евангельском духе: "А пускай мёртвыя и
погребают своих мертвецов!"
Что такое, прости Господи,
современное "христианство",
как не ещё один вид "рынка",
продуманный до самых мелочей,
и уготованный для нынешнего филистёра,
чтобы в охотку сластолюбно "потреблять",
в необременительных потугах,
не отрывая при том своё гузно
от диванного седалища?
И кроме столь дорогого речения,
для "постхристианской цивилизации",
как "своя рубашка ближе к телу",
существует же ведь обыденной геополитический расчёт,
что через два - три поколения,
европейцам,
и русским европейцам тоже,
придётся жить в "резервациях для белых",
на очень далёком отшибе от
мечети Notre Dame de Paris,
и мечети Христа Спасителя:
"У России и у всех европейских народов
(про США не скажу) выбор сейчас невелик --
либо за 1-2 поколения физически вымереть,
а опустевшая земля будет заселена мусульманами,
либо встать на путь фашизма, со всеобщей маршировкой,
лагерями и иноверными младенцами, нанизанными на штык.
Нет уж, лучше тихо умереть,
чем этак осатанеть!
Так что либо на наш век хватит,
либо светопреставление будет еще при нас..."
http://kalakazo.livejournal.com/552475.html?thread=8060955#t8060955

Несмотря на призывы "не заниматься спекуляциями"
над страстотерпцевой могилою,
и "не разжигать" межнациональный костерок,
на то она и "мученическая кровь",
чтоб на ней заново в обветшавшую, от времени, Церковь,
вливали бы новое вино.
Конечно же краегоульным камнем
должна оставаться "христианская любовь",
но "любовь", как и "добро",
всё - таки уже бы "с кулаками",
а ещё лучше - со станковым пулемётом
на каждой церковной колокольне!
Существующая нынче модель отечьего "како веруеши",
целиком построена на "либеральных ценностях",
и ничего кроме всеобщей теплохладной апатии вызвать не может:
верой, повязанной "политкоректностью",
и невозможно жить,
не разбивая собственных младенцев о камень,
и не продолжая ежедневенно поклоняться златому баблу.
Так и за веру, упокоевшуюся на "толерантности",
невозможно и умереть - это вера рабов,
мажущих своего божка сметаною,
когда он им "помогает",
и тут же отрекающиеся от него,
когда он их воплей "не слышит".
И грош цена той самой "народной вере",
какую чтобы хоть как то "понять",
надобно прочесть
не одну сотню толстенных томов,
да ещё их,
стараниями Кочетковцев,
перевести на русский язык -
эта "вера" давно уже заболтана,
не способна объединить на соборное делание,
и никого даже на домашнюю молитву
подвигнуть не может.
Посему и актуальной становится
та модель православия,
какой отец Даниил Сысоев,
столь неприятно будировал младую публику
летом на Селигере:
"Все кто не крещены - будут гореть в аду,
вместе с католиками, баптистами и раскольниками!" -
А разве "по букве" церковного катехизиса это не так?
И кто осмеливается говорить,
что у нас с муслимами единый Бог?
"Их бог - дьявол!"
"Символ веры" отца Даниила
может разместиться на одной только странице,
и от него то и веет подлинными "бурей и натиском".
И разве не он его истинность засвидетельствовал,
излив на него
свою мученическую кровь?

"Последняя жертва" А. Н. Островского,
премьера в театре Ленсовета,
режиссёр Роман Смирнов
в соавторстве с Татьяной Москвиной.
На премьеру многообещающе заманивали,
как на возрожденческий манифест
русского психологического театра.
Девятипудовая Татьяна Москвина -
сегодняшних времён Настасья Филиповна,
и главный театральный таран,
силищийся свернуть голову
формалистической гидре,
а в первую очередь Фокинской Александринке,
наконец то вернула
на петербурскую сцену
великого русского классика.
И как всегда - первый блин комом:
вместо обещанных трёх часов
представление из русской купеческой жизни,
тягомотно растянулось до трёх с половиной,
с провисами и провалами,
и как всегда на премьере - сыро и студенисто.
Каждый из заслуженных актеров
одеяло тянет на себя,
солирует как может,
и как в нашей сегодняшней жизни,
невозможным оказывается
ни диалог между героями,
ни возможность "вытянуть"
хоть с какой то "глубиною",
драматичекие сцены.
Творческого ансамбля в спектакле нет,
как и совсем не просматривается
глубина режиссёрского замыслу.
Казалось бы не столь уж и далёкий от нас
девятнадцатый век,
уже не воспроизвести,
и не с иммитировать,
и даже не стилизовать,
с хотя бы приблизительным правдоподобием:
навсегда оказалась утраченной культура,
в том числе и актерская,
жеста, мимики и слова,
почему из той самой разыгрываемой эпохи
пародийно и вылезают новорусские рыла
из телесериального мыла
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18904049/...

Спорные, "не добрые",
но как всегда проницательныя мысли
моего доброго друга samson_georgiy:
"Хотим мы того или нет, но новую эпоху смерть свящ. Даниила Сысоева таки знаменует. Более того, он неминуемо станет символом ее: священномученик нового поколения церковной "миссонерской" молодежи, которое ранее такого символа и идеолога не имело (при жизни героя в "сысоевцы" шли в основном люди, лично им завербованные).

Коротко говоря - это поколение попов, (1) рукоположенных после перестройки, (2) не обладающих вообще никакими фундаментальными знаниями в какой-либо сфере, (3) чрезвычайно пассионарных и (4) уловивших веяние времени про власть как единственный принцип жизни.

Власть в России православной церкви сама падает в руки - от немощного государства, которое занято исключительно распилом бюджетов всех уровней и поеданием собственного бюрократического ближнего. Первый осознал эту ситуацию нынешний первоиерарх - и совершенно закономерно занял свой нынешний пост.

Скажем, дьякон сам знаете кто - это человек не поколения Сысоева: его тексты еще можно ловить на тонких (и толстых) идеологических уловках, передергиваниях цитат, подменах иноязычных понятий (что и делается - правда, к сожалению, уже не часто). (Ясное дело, судьба дьякона в нынешних условиях должна сложиться весьма успешно: он не просто приспособится к новой реальности, он сам подправит ее писаные и неписаные правила. Но он, безусловно, человек другой эпохи.)

С речами покойного о.Даниила никакие такие операции просто невозможны. Этот воинствующий уже не без-, а вполне себе "божник" просто не понимает никакой логики, кроме логики того, что у него есть "право", а у его оппонентов "права" нет. Миссонерство по-сысоевски это вид кликушества, системной истерии, закидывания шапками (если не камнями). И, главное, это очень востребованный вид миссионерства: новое руководство достаточно скоро поймет всю перспективность создания подобного православного комсомола - и угадайте, чья всколоченная бородка будет на значках и штандартах этого замечательного объединения? Разумеется новомученика Даниила, от клятых муслимов умученного.

Эти волчата еще сидят в закутках и только рычат на тигров. Тигров, которые сами только недавно получили свои права на лес. Но волчата растут - и тигры будут вынуждены с этим считаться.

Движение "Наши", и без этого знакового события уже вовсю осваивающее перспективную область религиозной власти, должно стать основой для построения принципиально новой молодежной организации - по заветам невинно убиенного основателя еще одной религии внутри необозримой МП."
http://kalakazo.livejournal.com/551564.html?thread=8013196#t8013196

Нелёгкое это занятие - перечитывать с раннего утра
писания отца Даниила Сысоева.
Сумел он в них "задеть"
и походя "пнуть",
и чем (и ещё как) "достать",
и "правых" и "левых",
и сталинистов с коммунистами,
и строгих консерваторов
и совсем "обезбашенных либералов",
и "рафинированных интеллигентов"
и "оголтелых черносотенцев",
и православных женщин
и исламских мужчин.
Если ещё два дня назад,
частью читающей инетпублики
его словеса воспринимались
как вид, на церковной почве,
эпатажного стёба,
своего рода вербализованной "дразнилки",
искреннего, по своему доброго пастыря,
а другой - вызывая рвотную идиосинкразию,
как образчик возмутительного,
на православном поле,
провокаторства, изуверства и мракобесия -
"И куда только смотрит церковное начальство?" -
то сегодня,
это как раз и есть те самыя речения,
за какие и сподобляются страстотерческого венца.
Ругатели и критики,
ненавидевшие отца Даниила,
и те кто его искренне любили,
в то же время с сарказмом потрунивая
над его "сверхценными идеями",
сходились на том,
что сему воинствующему миссионеру,
нехватало и образования
и достаточной просвещённости и
элементарной грамотности,
чтобы в том, что он так истово проповедовал,
хотя быть до конца "православным":
"За страшный грех богоотступничества всего народа,
за попрание святынь, за кощунство и издевательство над Церковью
произошла эта катастрофа военная (Великая Отечественная Война).
Суд Божий происходит не только в вечности - он происходит и в истории...
Да, я убежден, что именно Бог послал в СССР немцев..." -
даже бурсацко "школьное богословие",
смотрит и на такие явления
гораздо полифоничней, многослойней, "толерантней".
А ведь отец Даниил вовсе и не хотел быть "толерантным",
и свои труды отнюдь не воспринимал
как маргинальную "игру в бисер".
И выговоренное им его "кредо" - "тако верую!" -
это, на самом то деле,
новый манифест к действию
для совсем ещё юного и только что оперяющегося
поколения православных:
простых, лишённых всякой рефлексии,
церковных делателей.
Этому поколению уже не одолеть
и даже не вчитаться
в толстенныя к тому же,
Кураевские талмуды.
Для них то - чистых умом, как грифельная доска,
отец Даниил впервые и удосужился пересказать Православие,
на языке православного джихада,
десятком фраз,
объяснив им
кто нам враг, а кто наш друг,
и где место для православной (свиноматки) женщины,
он соделал Православие наконец - то столь же доходчивым,
сколь доходчив и не ведающий
никакой "толерантности" ислам,
но за какой и должно смело отдавать свои сердца
и свои жизни: "...Идущие на смерть приветствуют Тебя...

Реакция на публичную казнь,
в православном храме,
отца Даниила Сысоева,
сто лет назад была бы
вполне предсказуемой:
миллионное шествие к Храму Христа Спасителя,
и торжественно провозглашёнай
православной джихад
всем "инородцам":
хочишь крестится - оставайся,
не хочешь - изыди с миром.
И объявление новай "черты осёдлости",
для всех "иноверцев".
Двухсоттысячный крестный ход
с хоругвями и иконами
уже по Невскому -
"Святый священномучениче Данииле,
моли Бога о Нас!" -
массовое вливание
православного гегемона
в "Союз Архангела Михаила",
а к вечеру разудалыя погромы
в районах татарской голытьбы:
"Бей жидов - спасай Рассею!"
Увы и ах, о таких временах можно
только с ностальгиею воздыхать.
И не потому, что я люблю
православие с "солью и перцем",
а потому что уже те самыя черносотенныя времена,
и были зловещей пародией на "Святую Русь",
а нынешние - как отражение отражения -
могут лишь балаганно паяцной пародией стать
на уже пародию черносотенную.
Утром в любом пригороде Каира,
в пять утра тебя уже будят,
разъезжающие грузовики с мегафонами: "Аллах акбар!" -
Страх и трепет берёт от того зыку: тамошний народ,
как один встаёт и починает молиться.
А представьте,
что по московитым окраинам,
будут в шесть утра
разъезжать такие же грузовики,
с орущими в протодиаконскую глотку
"Слава в Вышних Богу!" -
И что же? - "Да пошёл ты..."

Заклание священника, а тем паче в храме,
кроме леденящего душу
апокалипсного кошмара,
ничего другого вызвать и не может.
Конечно же, это вовсе не "убийство",
а заранее продуманная,
наглядная и образцово - показательно,
проведённая казнь.
Таким же закланием,
потрясшим до оцепенения "буржуазную Латвию",
была когда - то и "НКВДешная казнь
рижского епископа Иоанна Поммера,
в октябре 34-го,
он,
живший в лесу и охраняемый сворой обученных овчарок,
мог поздним вечером только открыть дверь
приятелю или другу.
В эту дверь скорее всего и постучался
знаменитый Леонид Витальевич Собинов,
вслед за ним ворвались и завербовавшие его "товарищи".
Владыку привязали к этой самой двери
колючей проволкой,
долго пытали,
а потом ещё и подожгли.
Труп же умершего от "разрыва сердцу" великого тенора
отправили с почётом хоронить в СССР..."
http://kalakazo.livejournal.com/23090.html
Такой же "жутью" дыхнуло,
и от вести о жертвенном заклании топором,
9 сентября 1990-го,
протоиерея Александра Меня:
если может быть вот и такое,
то значит, что уже "всё позволено",
и надобно нам всем быть готовым,
к чинимому над нами и нашими домочадцами,
любому беспределу.
Сам честной отец Александр,
многократственно набатно всех оповещал,
о давно уже случившемся в СССР
"тихом апокалипсисе":
о тотальной десакрализации отечьего бытия,
и понижении ценности человеческой личности
до арифметического нуля.
Вместе с гибелью отца Александра,
канула в лету
и ценностная значимость человеческого "слова",
вслух проглаголанного "убеждения"
и личностной позиции.
По крайней мере во времена брежневского застоя,
за только одну всего лишь высказанную "правду",
гнобили как могли,
и уж точно немилосердно "сажали".
Последнние два десятилетия прошли
под циничным девизом: "Мели Емеля - твоя неделя":
никто никого уже не слышит,
и само наше времячко
стало до безумия аутичным.
И ежили ранее, полное отсутствие
возможности общественного диалога,
почиталось патологией,
то в наши дни оно обратилось
в социальную норму.
Палачей отца Даниила Сысоева,
если конечно же это
не очередная провокация спецслужб,
следует искать среди тех,
для кого и доселе
съартикулированное чужое убеждение,
и чужой глагол,
продолжает возжигать
людские сердца...

Печальные вести из столицы Московитов:
в Божьем храме убит татарин,
и он же - православный священник, отец Даниил Сысоев.
Покойного никогда не было среди моих читателей,
но лента ЖЖ друзей почти ежедневенно пестрила
ёрническим скалозубством к очередному,
и тоже почти ежедневенному,
"перлу" сего "воинственного миссионера".
Над, Царство Небесное, покойником,
подтрунивали и глумились,
как над потешным "церковным клоуном",
а у меня буквально "стыла в жилах кровь",
он его очередного "петушинного наскока"
на исконную веру татарских отцов.
И на слух почему то вспоминались,
двоящиеся в своём символизме,
Блоковские строфы:
"Вот открыт балаганчик
Для веселых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертей.
И звучит эта адская музыка,
Завывает унылый смычок.
Страшный черт ухватил карапузика,
И стекает клюквенный сок..."
http://www.stihi-rus.ru/1/Blok/3.htm
Так "дразнить гусей" в столице Московитов,
как это делал отец Даниил -
(этож не протодиакона всея Руси за нос дёргать) -
этом "огромном восточном базаре",
где только треть населения - русские,
и где проживает один миллион
этнических соплеменников
убиенного пресвитера,
мог только очередной,
из поповской среды Дон Кишот,
не отдающий себе отчёта
на какие "ветрянныя мельницы",
он решил бросаться:
"Вдруг паяц перегнулся за рампу
И кричит: "Помогите!
Истекаю я клюквенным соком!
Забинтован тряпицей!
На голове моей - картонный шлем!
А в руке - деревянный меч!"
http://www.stihi-rus.ru/1/Blok/3.htm
Увы, происходящее в Москве -
отнюдь никакой не балаган,
и в столичных храмах
льётся вовсе не клюквенный сок.
Теперь уже становится ясным,
кто в "матери городов русских"
настоящий "хозяин",
и где русские семьи,
в том числе и "православные",
предпочитают детьми не обзаводится вовсе.
Москва неотвратимо повторяет путь
Парижа или Берлина,
где так называемые "христиане",
давно уже проживают в "гетто",
среди разливанного моря
воинствующего муслимства.
И разве не тот же самый путь
уготован и православным московитам?

И конечно же главный страж
пиитного глагола,
коим вроде как и надлежало
жечь сердца людей,
сидел в трепетно пяточной
писательской душе.
То был шизоидной двойник,
пред каждым шашком
на пределе рефлектирующий Подколёсин,
и он же ещё и Иудушка,
готовый и себя с потрохами сдать
и по штейбреховски заложить
и самого хозяина.
Сколько мне так,
моими без сомнения,
талатливыми приятелями,
было читано страниц,
писанных кровию,
испепелевающих печалию
и подобных вскрику чайки над бездною.
А к утру уже трусливо ими же и переиначенных,
обкорнанных под мажорную,
на самих же себя,
скверноанекдотную пародию...
Долговременно и многократсвенно
"наступать на горло собственной песне",
безнаказанно невозможно,
и рано иль поздно,
сам Бог отымает дар,
и вместо него ниспосылает
скорбное немотствование,
когда "рука набита",
а " сказать" уже совсем нечего
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837295/...

Кроме непосредственно "Горлита" -
ленинградского отделения комитета
по охране государственных тайн в печати,
стойким заслоном на пути
к типографски пахнущей книжице,
стояли идеологические отделы
обкома партии и горкома комсомола:
"А где отражена руководящая роль партии?
или комсомола?" - ежили речь шла
о "детской литературе".
И тётки с накрученной дулей на голове,
или комсяческие мальчиши - кибальчиши,
совершали порой по двести "вычерков",
как это было с
"Садом без земли" Людмилы Разумовской,
немилосердно кромсая и вырезая все
возможно "тонкие намёки
на очень толстыя обстоятельства",
и что могло бы бросить тень
на их безупречно идеоложною репутацию.
Так же своей головой
ответствовал за правильный подбор
печатного слова,
главный редактор и директор издательства,
кои тоже перестраховывались как могли.
А починалась внешняя цензура,
с обыкновенного "редакторства",
где массивного виду матрона,
тоже в ранге "писательницы",
обрабатывала вверенную ей рукопись "под орех",
нещадно правя исходный текст,
и попросту его переписывая
под исходно реалистический шаблон,
выхолущивая из него неологизмы,
и всякий намёк на символизм, акмеизм или сюр:
"Никакой зауми, и чтоб было понятно бы,
самой распоследней кухарке!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837294/

Отработав вступление в писательский союз,
как тогда цинично говаривали,
кто "передом", а кто "задом",
обладатель заветного удостоверения,
казалось бы мог наконец - то успокоиться,
и на самом "чистом глазу",
приступить к созданию шедевров.
Литературное произведение
времён брежневского застою,
должно было прежде всего соответствовать
высоким принципам "партийности"
советской литературы,
и легко влезать в прокрустово ложе
"социалистического реализму".
По поводу того, что же это за зверь таковой - "соцреализм",
были написаны сотни книг,
защищены тысячи диссертаций.
И будь то простенький стишок,
или рассказец, повестушка,
или толстенный роман,
они должны были быть прежде всего,
"высокоидейными",
"высоконравственными",
мажорно оптимистическими,
и будучи безусловно доходчивыми
по стилю, языку и содержанию,
являть читателю
жизнеутверждающий образ
идеального "строителя коммунизма".
"Минор", упадничество",
"низкопоклонство перед Западом",
"злопыхательство",
"очернительство", "критиканство",
а то и вовсе "злобная клевета,
льющая воду на мельницу акул империализма",
изымалась из печатного слова подчистую.
И советский "Горлит" - цензурный комитет,
крепостной стеною стоял
на страже соцреалисткой "правды".
Кроме запретных к упоминанию,
чисто "стратегических" объектов:
заводов, фабрик, аэродромов, военных городов,
коих не существовало и на картах ЭСССРии,
постоянно обновлялись
запретныя списки "ренегатов" и "предателей"
из Западных компартий,
"поджигателей войны", "идейных врагов",
"предателей родины"
выезжанцев и перебежчиков,
вроде Растроповича или Тарковского.
Под полным запретом была "подрывная литература",
такие как Евангелие и Библия,
религиозная литература,
как и любые контекстныя цитаты из неё,
и какая - либо богоискательская тематика.
Запретными почиталась
история русского дворянства и купечества,
русский анархизм,
русские эсеры, кадеты, меньшевики,
история русских политических движений,
враждебных большевикам.
Из отечьей истории были вычеркнуты
целые периоды,
её "буржуазные трактовки",
изуверно переиначена и сама русская история:
и история русской революции,
коллективизации и индустрилизации,
переврана "война с белофинами",
последняя отечественная война,
ленинградская блокада,
и даже история Карельского перешейка
и всё тех же Келломяк.
Табуированны были имена Михаила Бакунина,
Ядринцева и Потанина,
Владимира Соловьева,
Иоанна Кронштадского,
Дмитрия Мережковского,
Николая Бердяева,
Николая Гумилева,
Льва Троцкого,
Никиты Хрущев,
и ещё тысячи и тысячи имён...
В бойкой тогда для писателей теме:
"из глубины Сибирских руд" - русские декабристы,
государственной тайной, скажем, почиталось,
то что декабристы пред Государем "каялись" и
писали просительныя письма о "помиловании",
или то что Александр Пушкин
был убеждённым "монархистом"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837280/...

Литераторы последней советской десятилетки,
делились на "настоящих" писателей,
т. е. корочками обилеченных "членов союза",
и на "графоманов", кто в эти члены,
всеми правдами - неправдами силился попасть,
и кого всячески полагалось "отфутболивать".
И правильно может и делами:
графоманичали тогда без устали
и физики и математики,
и технари и доярки,
так что даже "вчитаться"
в эти ворохи рукописей,
ответсвенным за этот "маразм" товарищам,
не представлялось возможным.
И в 35 - 40 лет, не имея протекции и длинной руки,
поседевший в баталиях пиит,
всё ещё хаживал в "начинающих" и "молодых".
Чтобы хоть как - то в первый раз напечатся,
должно было прежде всего обладать
"не подмоченной" и правильно выверенной
комсомольской биографией и
"не засветится" в тамиздате и самиздате,
во встречах "с иностранцами"
и, не дай Бог, в каких - нибудь "подпольных" семинарах.
И выбери Иосиф Бродский другую судьбу
и скажем останься в Ленинграде,
ему бы так и "не светило",
хоть где то в СССР
официально пропечататься
до самого начала 90-х.
"Начинающие" пииты десятилетиями
кучковались в литературных студиях и кружках,
в качестве "мальчиков в коротких штанишках" и
"мальчиков для битья",
тусовались на разного рода
"симпозиумах" и "конференциях" для молодых,
где пиитныя метры типа Льва Куклина
или Владимира Рецептора,
учили как нужно писать,
чтоб наконец - то "угодить" и "понравится".
И всё с одной только долгожданной надеждою,
чтоб к годам 50 став наконец - то "дедушкой",
улицезреть свои вирши,
в жалком альманахе:
"Стали дружно в кружочек,
взялись мерзавцы за руки -
так что на танке не проедешь!"

Должность литературного цербера,
да и добрых три десятилетия,
добровольно проведённых
в "совписном обезъяннике",
в неустанной борьбе
за "место под солнцем",
соделали с Александром Ильичём недоброе дело,
и вытесали из знаменитого автора,
книги о "блокадном радио",
взрывного психопата.
Завести Александра Ильича ничего не стоило,
и за его ядовитым сарказмом,
чувствовалось неизбывная горечь
и даже какая - то усталость
от самой прикипевшей к его лицу
маски "советского писателя".
Шизоидное раздвоение
меж молотом и наковальней,
Дон - Кишотово борение
с пятью эшелонами цензуры внешней,
и перетягивание канату
с цензором внутри себя самого,
робкое показывание фигушки в кармане,
подковёрная возня и
вездесущие цеховые интриги,
кого угодно могли напоить желчью.
И ежедневное погружение
в Адамову стихию,
стало для Александра Рубашкина
своего рода ритуалом,
в коем разнагишавшись
ему удавалось
хоть сколько то побыть
без небожительной личины...
В семь утра к Щучьему,
уже шустро на стартшоссейниках,
подкатывала под призором,
на таком же "Старт шоссе",
семипудового вожака,
стайка велоинтернатских деток.
А нам с Александром Ильичём
приходилося собираться восвояси:
мне дальше веломоционить,
скитаясь по Северной Ривьере,
а ему - до станции и в город,
как он тогда говаривал:
"собачиться с Горлитом и графоманами"...

Комаровский "дом творчества" середины 80-х,
гудел как улей,
и с часовым перерывом на столовский обед,
за фанерными перегородками,
без умолку стучал
на пишущих машинках.
В те времена, писали каждый Божий день,
и "работали" по многу.
По коридорам, по аллеям и вдоль заливу бродили,
и честно стояли очередь за бормотухой,
в поселковом магазичинке,
"небожители" тогдашнего писательского Олимпу:
Лев Куклин, Александр Рубашкин,
Яков Гордин, Глеб Горбовский,
Владимир Рецептор, Виктор Топоров,
Николай Крыщук, Дмитрий Толстоба,
Вольт Суслов, Юван Шесталов,
Надежда Полякова, Александр Мясников,
Нора Яворская, Майя Борисова...
Число "бессмертных" строго дозировалось,
и помимо таланту,
определялось умением мимикрировать
и подлаживаться под "систему".
Советская литература почиталась
"передовой линией идеологического фронту",
и воспитание "строителей коммунизма",
обком партии и пятое управление КГБ СССР,
могли доверить только
проверенным товарищам.
И легче было вельблюду проникнуть
сквозь игольное ушко,
чем просочиться в "союз писателей",
каким - нибудь подозрительным "раздолбаям"
типа Иосифа Бродского,
Виктора Кривулина или Елены Шварц.
С Александром Ильичём Рубашкиным,
директором издательства "Советский писатель",
и автором девяти бессмертных книг,
меня единила любовь к ранним моционам.
И летом в шесть мы неизменно сталкивались
на Щучьем озере.
К пляжу он подкатывал
на своём стареньком лисапеде "Десна",
и разоблачившись до Адамова костюма,
плюхался в мутно рыжие воды,
похожего на чернильное пятно
художного водоёма...

Страна победившего развитого социализма,
по праву гордилась
не только автоматом Калашников,
Саяно - Шушенской плотиной,
полётами в космос,
Большим театром,
балетом на льду,
и олимпийскими призёрами,
но и своим читателем:
"СССР - самая читающая страна в мире!"
И так оно ведь и было -
это сейчас "слушают",
вислоухо прикрывшись наушниками,
а тогда ведь читали все,
читали всё, читали везде:
в метро и трамваях,
на парковых скамейках,
на тягомотных лекциях,
за рабочими бюро,
честно высиживая
работную каторгу до шести вечера,
и прикрыв заветную книжицу,
ворохом исходящих бумаг,
читали на сон грядущий,
читали нощами напролёт...
Читали самиздат и тамиздат,
и собирали библиотеки
целыми собраниями сочинений,
а заветной мечтой почиталось
приобрести "блат" не в мясном или колбасном,
а именно в книжном магазине,
чтобы быть счастливыми обладателями
подписки на собрания
Анатолия Софронова и Всеволода Кочетова,
Леонида Леонова и Александра Чаковского,
Николая Грибачева и Ивана Мележа,
Егора Исаева и Мустай Карима,
Сергея Маркова и конечно же
самого Евгения Евтушенко
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17904057/...

Келломякское кладбище,
посреди погребённой там,
идеологически правильной,
партийно выдержанной,
комформиски всегда настроенной,
прикормленно благополучной,
узвездённой наградами партии и правительства,
учёной и культурной номенклатуры,
смогло в себе тайнообразующим наитием
утаить Русский крест
и Русскую голгофу
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401011/ .
Являясь ещё и живым воплощением
того чудного феномена,
под названием "русский литературоцентризм" -
почти два столетия
столь значимо будораживший матушку Россию:
"Знаете ли, что наиболее вредило,
вредит и, как кажется, еще долго будет вредить
распространению на Руси основательных понятий
о литературе и усовершенствований вкуса?
Литературное идолопоклонство!
Дети, мы еще всё молимся
и поклоняемся многочисленным богам
нашего многолюдного Олимпа
и нимало не заботимся о том,
чтобы справляться с метриками,
дабы узнать, точно ли небесного происхождения
предметы нашего обожания..."
http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0310.shtml
"Неистового Виссариона" и самого,
после скоропостижной его смерти,
причислили к литературным богам
и "учителям жизни",
а само "литературное идолопоклонство"
благополучно и процарствовало
в отечестве нашем
ещё добрых полтора столетия.
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401010/
Причиною его было,
пребывавшее в ступорном немотствовании,
отечье параличное Православье,
почему пиитам и писателям,
и даже литературным критикам,
вместо архиреев и попов
так легко и удалось взгромоздиться
на кафедры и общественныя трибуны.
И вместо Церкви,
возложив на себя крест
всеотечьего "печалования",
на долгия годы они и обратилися
в громовержных пророков,
и "властителей дум"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401013/ ...
Запретными Писаревым и Чернышевским
зачитывались бурсаки,
готовя себя в революционеры.
Русская литература безусловна ответственна
и за "подрывание основ",
и за "расшатывание колоса на глинянных ногах",
и за те трагическия бездействие и безответственность
во время большевисткого переворота,
русского общества.
В годы совдепного безвремения
классическая русская литература,
становится единственной "отдушиной",
той лазейкой,
где как в осколках зеркал,
всё ещё отражалась Евангельская правда...
И только со столь чаемой перестройкой
и долгожданными "свободами",
"литературоцентризм" неожиданно рухнул,
коровьим языком смело
и нощныя - читательского гегемона -
стояния в очередях
на вожделенную подписку
на "сочинения Мариэтты Шагинян",
и жадное поглощение,
среди трудовой вахты,
в учёных садках,
"толстых журналов",
и самиздатной "Архипелаг",
дававшийся на вожделенное прочтение,
только на одну лишь
блаженную нощь.
Ненешнего уже веку пиитство -
не более как субкультурная "игра в бисер",
любопытная лишь для
с гулькин нос андеграундного междусобойчика
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764256/...

"Комарово уж нет - оно давно всё на кладбище!" -
присказка без сомнения верная,
и само Комаровское кладбище
на срединном пути к Щучьему озеру,
давно уже претворилось,
для сей творческой Мекки
в "градообразующее" начало:
"И старый вспоминается мне стих
На Комаровском кладбище зеленом:
"Что делать мне? - Уже за Флегетоном
Три четверти читателей моих".
http://www.bards.ru/archives/part.php?id=4550
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764426/
Оно как средостение между
миром сим и вечностью,
где как на ярморке тщеславия,
можно придавливать гробы
постаментым гранитом,
тесать на нём прижизненныя степени
и лауреатские значки,
напоказ тщеславится наградами
"от партии и правительства"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16436431/ .
Однако всё одно ведь
здесь то и обнаруживается,
что "учёный", как и "поэт", и "художник" -
звания то посмертныя,
и кто при жизни вовсе был анонимным "Никто",
ютившимся на чердаке и
умиравшим порой с голодухи,
после своей безвременной кончины,
в художном "табеле о ранге",
как будто нищий Лазарь
из Евангельской притчи,
горне и возносится
на ложе Авраамово
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764659/ ...

Июльский вечерок на академической даче
по обыкновению собирал и самого
барственного хозяина,
и всех его домочадцев,
а заодно и приживала известного
и доблего нахлебника
в лице дедулькина kalakazo,
за побулькивающим самоварцем,
на стёклушками блещащей, веранде.
"Ну что дедусин поскакусин, накатался на лисапеде то?" -
"Ой и не говорите: заставь дурака, Богу молиться - он и лоб расшибёт!" -
"А что головушку свою, буйну повесил?" -
"Да, Анатолий Иванович - добрый мой спутник по лисапеду,
опять на форт Ино повадился - чернику на зиму заготавливать.
Говорит: она там такая сладкая, и большая -
всё одно как "дамские пальчики" -
"А ты ево отговаривал?" -
"Отговаривал" -
"Говорил, что там в 50-х
моя радиогенная лаборатория дуже "наследила"?" -
"Говорил!" -
"И что, в 60-х там полигон был
по испытанию снарядов
начинённыъ зарином да импритом? -
"Говорил!" -
"И что в 70-х, мы туда атомный реактор
от атомохода "Ленин",
вместе со всеми даже его жидкими отходами слили,
соделав из форта на самом берегу Маркизовой лужи,
крупнейший в Европе ядерный могильник?"
"Говорил!" -
"Ну и что же твой Анатолий Иванович?" -
"Не поверил! Говорит: не может такого быть,
чтобы наша власть,
так систематично труждалась,
над уничтожением собственного народу,
и рубила бы сук, на котором и сидит!" -
"И правильно сделал, что не поверил:
если таких брехачей слушать, как ты,
не только веру во власть
и в самого человека можно потерять,
но и веру в самого Господа Бога..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18804489/

В 92-м, когда постперестроечную страну
захлестнула волна разоблачительной "правды",
и мой добрый друг, Виктор Бутурлин,
уже работал над документальным фильмом
об операции "Снежок",
о судьбах 60-ти тысячной советской армии,
по приказу маршала Жукова,
даже когда ещё "гриб" не рассеялся,
14 сентября 1954 года,
брошенной в эпиценр ядерного взрыва
на полигоне под Тоцком:
с "участников сверхсекретной операции"
брали подписку о неразглашении,
диагноз о лучевом облучении
никому из них не проставлялся,
и они почти все к 90-му году,
без соответствующего лечения,
без компенсаций и пенсий
и "сгорели" в онкологоческой свистопляске.
И тогда же об этом событии я осмелился
заговорить с академиком Е.:
"Да, я тоже тогда участвовал в планировании
репетиции этого "Апокалипсиса",
и вместе с Георгием Константиновичем Жуковым
и сидел тогда в бункере,
когда эти, 1935-го рождения мальчики
даже без противогазов,
с криком "Ура",
и бежали навстречу
своей неминуемой погибели.
Да, все они получили смертельную дозу облучения,
но обо всех последствиях его
мы тогда ведь ещё ничего не знали,
и только благодаря этим учениям
и получили соответствующий "научный опыт".
И кто тогда был виноват? - Да никто:
новая мировая,
и уже ядерная война
тогда казалась неизбежной и неотвратимой,
мы к ней готовились,
и в её огне должны были погибнуть,
по нашим подсчётам
от 93 до 97 % населения СССР.
Так что о жизни каких - то там 60 000
18 - ти летних мальчиков
никто тогда и не думал:
ни в Политбюро,
ни в Генеральном штабе,
ни тем более в нашем ведомстве..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837267/

Иногда дедулькину kalakazo
изрядственно уже ошалевшему от погружения
в разного рода окружавшую его
совдепную "чернуху",
хотелося надеть розовыя очки,
и читая токмо газету "Правда",
и смотря по ящику одну программу "Время",
починавшуюся как известно
бравурными сообщениями о коровьих надоях
и поросячих приплодах,
токмо сквозь эти розовыя стёклушки
на Божий мир и продолжать смотреться,
не сымая их более ни днём, ни нощию,
а на сон грядущий
вместо привычных молитв,
запевать что - нибудь бодрственное,
типа "Взвейтесь кострами синие ночи..." .
"Не богомолье, на Коневец, отправиться задумали? -
язвительно облапил меня летом 91-го,
ехидно подслеповатым поглядом
из под своих толстенных очков академик С., -
Ну, ну, доброй Вам дороженьки, друг мой,
только ночевать на острове
и окунаться в местных водоёмах
пить или трапезовать из чего - либо
монасями любезно предложенного,
я Вам там убедительно не советую:
приложились, поклонились,
религиозный стишок пропели -
и в добрый скорый путь назад,
от ихнего стола - к столу нашему:
чем богаты, тем дорогому
дедульке поскакулькину будем и рады!" -
"Да что ж там такого может быть то?
Игумен Назарий - наместник Коневца,
мне сам говаривал,
что он трижды весь остров
со счётчиком обежал,
и ничего подозрительного не заметил!" -
"Ну счётчики разныя бывают,
и по разному их можно изначально настроить:
вон во время Чернобыля,
все счётчики на робах рабочих,
один только 0 всегда и показывали.
Да и я к играм с радиацией,
как Вам известно,
вовсе никакого отношения не имел.
Просто добрых 15-ть лет на Коневце
просуществовала наша лаборатория
по испытанию нашего же биологического оружия.
А заражённый чёрной оспой
"биологически отработанный материал" -
академика Павлова дворняжек,
мои сотрудники в бочках
и топили во внутренних озёрах..." -
"Да в них же по ночам,
нынешние монаси,
в чём мать родила макаются!" -
"Ну что можно поделать, друг мой,
в стране непуганных идиотов,
и Ваши монахи - здесь вовсе не исключение..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17726066/

Каждый Божий день, в середине 70-х,
в девять часов утра, как по писанному,
от американского, западногерманского и японского консульств,
отправлялись легковые автомобили
всё по одному и тому же маршруту:
с разных сторон они въезжали на Васильевский остров,
делали круг почёта близ забора
строившейся тогда гостинницы Прибалтийской,
и всего на пять минут,
с задраенно тонированныими окнами,
останавливались на углу Шкиперской протоки,
и снова разъезжались в разные стороны.
А наша контразведная "наружка",
изо дня в день сопровождая эти вояжи,
всё никак не могла понять: зачем это всё они делают?
"Мы там и оцепление ставили, -
говаривал мне впоследствии
тогдашний глава ленинградского третьего отдела КГБ СССР В.Г., -
и круглосуточное наблюдение вели,
и техники для прослушки разговоров нагнали -
и всё без толку!"
И только после того, как в начале уже 80-х,
наша доблестная контрразведка,
смогли завербовать одного из сведующих американцев,
выяснилось, что иностранныя разведки полагали,
что именно в этом районе и находится
глубоко под землёю
сверхсекретный советский атомный завод
по производству плутония,
куда они собственно и ездили замерять,
зашкаливающий все разумныя пределы,
"радиционный фон".
"Там не то что "жить" - там находится поблизости
смертельно опасно, -
разоткровенничался со мною
уже в середине 80-х академик Е., -
и считайте что экологическая катастрофа,
равная Херосиме, с нами уже давно произошла.
Только там никакой не подземный завод,
а огромная радиоктивная свалка..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837179/

Когда вкруг меня поколение тридцатилетних подростков
починает ностальгически воздыхать и охать
о великой советской империи, "какую мы потеряли":
о счастливом советском детстве,
о великом советском кино,
о великой советской литературе,
о советском спорте,
и великой советской науке,
то ничего кроме недоумения
эти сердечныя вздохи
у меня не вызывают.
О "советском детстве" -
пионерлагерной муштре,
и маршировке под барабанную дробь,
вспоминать вроде как и неловко,
ибо нынешние двадцатилетние детки
по причасности к конформизму
и умению гутаперчаво подлаживаться
под любую свыше востребованную сиюминутность,
фору дадут любым комсомольцам,
из даже очень давнего прошлого.
Великое советское кино,
ежели подразумевать под ним
Андрея Тарковского или Сергея Параджанова,
случилось "не благодаря", а вопреки
чудовищному диктату советской цензуры:
и тот и другой безвременно сгорели
не осущесвив и десятой доли
из ими задуманного.
О "великой советской литературе"?! -
это что "Целина",
"великого советского писателя" и
лауреата Ленинской премии по литературе
Леонида Идьича Брежнева?
Советский спорт, ежили чем и славился,
то уже тем, что худоногих и стройных
всё ещё мальчиков и девочек,
безвременно обращал в инвалилов.
А насчёт великой советской науки,
ничего сказать не могу,
кроме того, что на девять десятых
она целенаправленно пахала на войну,
по сути своей с человеком обращалась,
как с сырцом или убойным мясом
и у каждого из ведомых мне академиков,
покоился свой особенной скелет
в кладовочном шкафу
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837180/...

Сама российская гистория,
починая с 1917-го,
с оборвавшимся внезапу отечьим арт - нуво,
и концом русского модерну,
напоминает один
писательски выверенный,
и на отдельныя роли расписанный
постмодерновый роман,
где советским пиитам,
и советским военным,
и советской науке,
и рядовым строителям коммунизма,
была выделена
особая прокрустоложная ниша,
в какой даже особливо одарённый талантище,
понуждён был устраивать всё одни и те же,
сверху прописанныя,
с тараканьими усищами
и накладными плечами, пейсателем,
"тараканьи бега":
"Сам я в Ленинграде не живу,
и Вам, мой друг, не советую:
создавая после войны "термоядерный щит",
впопыхах как мы тогда в нём только "не наследили".
И то что Ленинград в итоге - это огромная ядерная и химическая свалка,
и по числу онкологически больных,
мы стойко находимся на первом месте в Союзе -
это же конечно "государственная тайна",
но для нас то с Вами, "избранных" - это ведь не более,
как секрет полишенелю!"
И родителям всех своих "крестников",
уже народившихся с тяжелейшей формой аллергии,
не объясняя причины,
всегда первым делом советовал,
постоянно "жить за городом".
И о чудо - оказавшись всем семейством
не просто "за городом",
а в "экологически выверенной" Северной Ривьере,
у деток вскорости чудесным образом проходили,
и аллергии и даже самые болезныя экземы
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18804339/ ...

Дня не проходит, чтобы дедулькину kalakazo,
не бросали бы упрёка в том, что он "злой" и "мрачный",
и что кого бы он не принимался
из недавенной нашей чудной истории живописать,
из под его пера выскакивают
почему - то "бесы",
то одни только "моральные уроды":
"Да для него ничего же святого нет:
он даже архирея, на каком благодать Божия (!),
даже великого советского учёного
пытается обгадить!"
Сам же я "морали" никогда не любил,
а если уж и описываю,
то не манекенов, а живых людей,
безо всякого, по отношению к ним,
"морального приговору".
Тех кого я лично знавал,
и с кем по вечерам сиживал
на академических верандах,
попивая чаёк с сушками из кипучего самоварца,
были вполне добрыми семьянинами,
достаточно вежливыми управленцами,
галантными собеседниками,
но кто ж виноват, что сама "система",
прошлась по ним,
беспощадственно отутюжив их,
асфальтным катком.
Все мы были искалечены,
и прежде всего "страхом":
на генетическом уровне,
мы его унаследовали от отцов,
с ним мы вставали, и с ним мы ложились
на своя выстуженныя ложа.
"Как Вы интересно рассказываете о Париже! -
говаривал мне один из "секретных" академиков, -
А я, представьте, пять раз бывал в Париже,
но всегда под круглосуточным присмотром,
надлежащих товарищей "оттуда",
и каждый раз мы отправлялись
всё на одну и ту же экскурсию
"по ленинским местам".
И даже в приятельском, казалось бы, общении,
всегда - дистанция и традиционно снобный холод:
не дай Бог, как бы о самом сокровенном не проговориться,
ведь и "друг дома" может
невольно оказаться "стукачём"...
Во всех академических домах без исключения,
были уверены что у них "стоит прослушка",
поэтому для приватных разговорцев,
всегда отправлялись в лес "собирать грибы".
Во время такого лесного собирания ,
одно из давно уже покойных
светил советской науки,
директор большого институту,
стал вдруг со мной откровенничать,
про то как в 51-м,
возглавляя "научный отдел",
Бериевской тогда шарашки,
они споры сибирской чумы,
самолётами распыляли,
над отдалёнными кержацкими деревнями
Архангелогородской губернии:
"А что Вы хотите - о "людском материале" тогда никто и не думал,
и "преступления американской военщины" были сродни нашим:
"ещё одна, одна победа - мы за ценой не постоим"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18804337/...

И первого в Келломяки "додумывать",
своё "неудачное" выступление
на торжестве в честь 220-тилетия
Российской Академии наук,
отправили уже бывшего её президента
Владимира Анатольевича Комарова:
в присутствии иностранных учёных
престарелого академика объял вдруг нервный тик,
и во время произнесения ритуальных благодарностей
партии и правительству
и лично "самому товарищу Сталину",
ботаник - флорист с мировым именем,
внезапу для самого себя
стал почёсываться
в самых "неприличных местах".
Исследователь Камчатки и Уссурийской тайги,
и "член - кор" с дореволюционным стажем,
Владимир Анатольевич Комаров,
после революции стал стремительно
подниматься по учённо - бюрократной лествице,
вместе с чиновным статусом
и заполучив престранное "нервное заболевание",
не оставлявшее его уже ни днём, ни нощию
и понуждавшее его плоть,
под белоснежной рубахою,
безо всякой на то вроде причины,
покрываться экземными струпьями.
"Василием Шуйским" за глаза звал
сего "лукавого царедворца",
с манерами старого русского профессора,
академик Николай Вавилов,
в 39-м с молчаливого согласия Академии наук
и её президента арестованного,
как "английского шриёна",
а возглавлявшийся Вавиловым "институт генетики",
с того же самого молчаливого одобрения,
разгромленого подчистую.
И никто иной, как Владимир Анатольевич Комаров
и почал ведь раскочегаривать
ещё с середины 30-х,
и надувать агроменным мыльным пузырём,
славную мифологему того времячка -
"товарищ Сталин - Вы большой учёный":
"Какая гордость для ученых:
во главе победившей армии — корифей науки!"
http://uni-persona.srcc.msu.su/site/authors/vavilovy/serg_port.htm
После скоропалительной смерти,
опального главу советской науки,
милостиво простили,
и даже творческую Мекку для академиков
в бывшей Финляндии,
обозвали в честь его именитой фамилии: Комарово.
Сегодняшний обыватель,
ведающий о сём курортном предместье,
только по извесной песенке -
"В Комарово я уеду до второго..." -
преискренне почитает,
что именование сему пригороду дано
по изобильному наличию в нём,
поздней весною,
лесного гнуса.
Однако ведь и доселе,
в медноистуканном исполнении,
потупив очи в Суомскую землицу,
сей корифей науки,
в гордом одиночестве и покоится
на центральной площади.
А на его постаменте
школярною рукою,
то ли углём, то ли грифелем,
коряво выведено: "Я пам",
дескать:"Ужо Вам, миня - академического правнука,
заставлять зубрить "наше всё"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764244/ ...

Осип Эмильевич Мандельштам на "ура",
с велием восторгом приняв февраль 1917-го,
и с ещё большим воодушевительным воскликновением
того же года 25 октября,
большевицкий переворот,
уже после смерти другого пиита - Александра Блока,
и обнаружив вдруг себя за "железным занавесом",
протрезвевая от революционного угару,
в 1923-м в автобиографичном "Шуме времени" ностальгически
воспоминал о Северной Ривьере и Териоках "какие мы потеряли":
"Финляндией дышал дореволюционный Петербург,
от Владимира Соловьева до Блока,
пересыпая в ладонях ее песок
и растирая на гранитном лбу
легкий финский снежок,
в тяжелом бреду слушая бубенцы
низкорослых финских лошадок.
Я всегда смутно чувствовал
особенное значение Финляндии для Петербурга,
и что сюда ездили додумывать то,
что нельзя было додумать в Петербурге,
нахлобучив на самые брови низкое снежное небо
и засыпая в маленьких гостиницах,
где вода в кувшинах ледяная..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17673256/
В 1944-м мы сюда победно и въехали "освободителями",
очистив эту исконно "не нашу" землицу
от "белофинских захватчиков",
и отутюжив танковыми гусеницами
их родовыя могилы,
саму Ривьеру обратив в курортную здравницу,
а Келломяки - махонький чухонский городок -
в творческую Мекку
для советских академиков, пиитов и писателей,
чтобы сюда "они ездили додумывать то,
что нельзя было додумать" в Ленинграде или в Москве
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764242/ ...

Возвращение "домой",
добрую половину моего
земного странствования,
у меня повязано с "возвращением в лес":
всего навсего в двадцати верстах
от городской черты,
но уже с почти таёжной глушью,
и сквозь сосны на песчанных дюнах,
сквозящим маркизолужным простором
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18837029/ .
Его то - всё одно как "воздуху" -
мне то и не хватает,
и в понуждённом фланировании
по Питерским першпективам,
и в моционных прогулках
в Царскосельских садах.
А гостюя у добрых московитов,
на второй неделе начинаю
догадываться о царственной истоме,
и сродственно понимать Петра Алексеича,
без этого самого чухонского "окошка в Европу",
буквально задыхавшегося
в тиши "подмосковных вечеров"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18801901/ :
"Песчаные холмы, поросшие сосной.
Здесь сыро осенью и пасмурно весной.
Здесь море треплет на ветру оборки
свои бесцветные, да из соседских дач
порой послышится то детский плач,
то взвизгнет Лемешев из-под плохой иголки...".
http://lib.ru/BRODSKIJ/brodsky_poetry.txt
О Северной Ривьере я уже писал,
ни словом не обмолвившись,
о причинах своего невольного затвору.
А ларчик открывается довольно просто:
в ту самую предушную эпоху,
когда наш маленький городок,
всё ещё именовался Ленинг...адом,
хотелось затаиться и спрятаться:
от пристального филерского "глазу"
и вездесущего "колпака",
от участкового и уголовной статьи "за тунеядство",
от "истмату" и "диамату",
"истории КПСС" и "Советской конституции",
от "добровольно принудительного"
выхаживания строем на парадах
перед трубуной с партийными небожителями,
от бравурных советских маршей,
ревевших по праздникам в уличных мегафонах,
от всей этой тошнотворнейшей серятины,
казалось и саму нашу жизнь
перелицевовавшей в один токмо
черно - белый цвет
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post9548837/...

В бывшем Царском селе
нынче шумно и многолюдственно:
вереницами по его негромким улочкам
снуют грузовики и самосвалы,
рычат да повизгивают повсюду
строительныя приспособы -
то к круглой юбилейной дате,
нагнанныя сюда бригады узбекского гегемону,
центр городу старательно марафетит,
мостит его пешеходныя панели,
и своими набожно муслимскими руками
поспешно воздвизает,
очередной православный "самовар" -
тютелька в тютельку точную копию
большевиками порушенного оригинала,
на паперти какого и пролилась когда - то
первая священномученическая кровь
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812762/ .
Разрезать здесь ленточки да фуршетится,
награждать творцов показушного гламуру,
и выстаивать в соборе
кремлёвскими подсвешниками,
пунцовыми от славословий и похвал ушами
вслушиваясь в протодиаконский рёв -
"властем и воинству ея - многая лета-а-а!" -
скорей всего съедутся президент с премьером.
И так же, как в славно совдепныя времена,
сжатой в кулак десницею,
будет их приемственно привечать,
мудазвонно лопоухий вождь
немецкого рабочего классу
Эрнст Тельман
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812763/ .
А на задворочной глуши
Баболовского парку,
у "царь - ванны",
и берущих ея в полон
дворцовых руин,
будут маячить,
о чём воздыхательно минорном
ведя свой неторопный диалог,
из далёкого былого
две, вычеркнутыя из отечьей истории,
призрачныя тени
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812743/ ...

О злопечальственном романе отечьей власти
с доставшимся ей неведомо откуда,
"буржуазным культурным наследием",
дедулькин kalakazo,
смог бы настрочить целый роман:
здесь и многолетне отфуболивающая
переписка промеж себя
культурных ведомств,
и с гулькин нос
выделение государственных средств,
на обнову в очередной раз сгнивших лесов,
вкруг "памятника старины национального значения".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812744/ .
И сколько таких, обхваченных лесами,
церковных святынь да дворянских гнёзд,
рухнуло на моих глазах,
десятилетиями выстаивая,
с деревцами проросшими на стенах,
и без элементарной крыши над головой...
И зазванному на очередной совдепный юбилей
"герою американского труда",
на недоуменный вопросец:
"А почему же вы всё так бедно живёте?",
работники идеоложного фронту,
бойко ответствовали:
"Вам то Америкам - уже 200 лет,
а нам то - СССР - всего навсего 60-ть!",
тем самым воинственно отмежовываясь
и вполне сознательно отрекаясь,
от всего того что в России
было созиждено до 1917-го году,
и абсолютно не понимая,
что решительно рвущие связь времён
и приемственность поколений,
на графских развалинах,
и призваны до скончания веку
бытовать и нищенствующе ютиться...
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812753/
Самый старый в царскосельских садах,
дуб у Баболовского дворца,
по преданию саженный самой Екатериной Великой,
рухнул и сгорел ещё в прошлом году,
от шаловливо брошенной в дупло
бомбо - зажигалки
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812754/
И тревожливо остаётся только ждать,
когда столь же шаловливо новорусская ручёнка,
подложит в сто грамм тротиловую шашку
и под забвенную всеми и вся,
яко ветхий Фирс,
купель царственного очищения
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811958/ ...

Прощаюсь с добрым другом Григорием Ефимовичем,
как всегда у стен Баболовского дворца,
уже как шесть десятилетий,
на задворках вдрызг запущенного парка,
немотствующего укора
для всех тех, "кто был ничем, а стал вдруг всем"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812742/.
Самый камерный из царскосельких дворцов,
во времена Екатерины Великой,
слыл прибежищем
для потаённого царственного интиму:
даже золочённыя ручки дверей,
хранящиеся ныне в запасниках Павловского дворца,
были выточены в виде пружинящего
мужского причинного места.
А во времена Александра Благословенного,
Баболовскому дворцу
выпала нелёгкая доля,
стать вместилищем
самой грандиозной в мире,
48-ми тонной,
коневецкаго граниту,
мистериальной купели очищения,
от - памазаника Божьего -
отцеубийственной крови.
И после десяти лет напряжённого тесания,
ставшей третьим на Святой Руси "чудом света" -
царь - пушки никогда не стрелявшей,
царь - колокола никогда не звонившего -
царь - ванной, куда никто из смертных,
так и ни когда не удосужился погрузиться
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811959/ .
Немецкий оккупант,
не смог вывезти её в Германию,
по причине её велией неподъёмности,
а у совдепного "строителя коммунизма",
на востановление и даже охрану
царственного наследия,
как всегда не хватало денежек:
сразу после войны,
сами кочуя в наспех сколоченных бараках,
сначала мы делали атомную бомбу.
Потом пекли как пироги, бомбы термоядерныя,
следом запускали человека в космос,
строили атомныя подлодки,
и "защищая мир",
в стремительном экспорте революции,
наводнили весь мир своим оружием.
В то время как,
в руинированной разрухе,
десятилетиями по всей эСССРии,
стояли ведь не только дворцы и дворянские гнёзда,
но и храмы и монастыри 12 - 16-х веков,
в библиотечных хранилищах,
по причине всеобщей нищеты,
и финансирования по "остаточному принципу",
заливало канализационными стоками
древние рукописи и старыя книги.
А в музейных подвалах,
как это было в Вытегре,
на корню сгнивали,
залитыя кипятком,
14 веку древнерусские иконы.
"А у нас "на балалайки" денег нету , -
иронично съязвил мне
в кулуарной беседе в 82-м,
крупный культурный чиновник, -
разве вы не видите,
что у нас бюджет всей страны,
как в чёрную дыру,
благополучно проваливается
на войну в Афганистане!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18812752/

От Елизавеиных плясовиц над старцевой могилкою,
двойников да кукловодных иммитаторов,
остаётся нам с Григорием Ефимовичем
только "куды - нибудь бечь"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811942/ .
И нелёгкое это занятие,
даже посреди царских утех,
в бывшем - последних Романовых - саду,
обрести хоть сколько то прибранной уголок
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811945/ .
Повсюду обглоданныя остовы,
да пробоинами зияющие руины,
что снова заставляет памятовать
о нашем нынешне сиром
скворешно призрачном бытовании
на развалинах какой - то в былом
величественной, но уже "не нашей" цивилизации
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811909/.
И к ней мы имеем такое же отношение,
как сегодняшние арабы,
к древним пирамидам.
Чуть поодаль от Екатерининского дворца,
всё тот же уже сколько десятилетий,
за бетонным забором, безпутный "хоздвор",
где всё время что - то жгут,
и милой вид на зияющие готичныя глазницы,
где впору снова можно снимать,
что - нибудь похожее на очередное "Взятие Берлину"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18811943/ .
"О да, богатыри - не Вы!" -
воздыхаючи припечатывает
наше удалое времячко
старец Григорий Ефимович...

Дедулькина "лента друзей" пестрит то восторгами, то возмущениями
от новой клюквозалепухи про Иванушку Грозного.
А ведь на съёмках сей фильмы
можно было подсмотреть множество вельего колориту,
и чудного преображения


А ведь день таких костюмированных мытарств или 14 часов работы -
это всего по 300 рублёв каждому у зубы + плюс обед из пластмассовой посуды.

И ещё несколько фото из той же оперы
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17867000/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866987/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866976/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866965/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866986/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866978/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17866984/
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17686509/

И уже несколько лет, как готицкую пляску смерти,
на могиле старца Григория Распутина,
победственно завершают Сирены
из нашего соединившигося с нами Зарубежья,
всем славным Синодом,
выплывая на полусогнутых павами,
в танце маленьких лебедей.
И сколько в этом зрелище всё ещё робкаго наиву,
сколько трепетного старанию,
сколько трогательного дерзновения,
что невольственно у нас со старцем Григорием,
наворачиваются слезы умиления.
Десятилетиями у них на совдепной гламур
были засмежёванны очи,
а рот забит антисовковой риторикой:
"Подделка всё это, и страна и Церковь Ваши, поддельныя!"
Но неким таинственным чудом
они не так уж и давно,
вдруг хором и запели:
"Отречёмся от старого миру..."
Вот первым с немецкой вальяжностью
выплывает мюнхенский архиебискуп Мрак.
Сорок лет столь старательных стилизаций православья,
сделали своё лихое дело:
в роли очаровательного лебледя
он столь же убедителен,
как и в своей старой роли набожного монася,
в день съедающего только по единой просфоре.
"Отдам приходы с доходами в надёжныя руки!", -
так вроде как и прописано на его дебело неподкупном лице.
Следом по топтыгински балетныя кренделя
выделывает женевский деспота Тридцать Сребрянников,
в ещё более искусительном предложении
всё норовящий заскакать во французистом канканце:
"Мощи, антисоветские мощи, кому мощи?
Православным Олигархам - большие скидки!".
Но самое заманчивое предложеньице ножками сучит
деспота Святая Простота:
"Сдаю православную Аляску в долгосроченную аренду..."

Каждый год число вытанцовывающих
на старцевой могиле
кутейной кроковяк,
увеличивается вдвое , а то и втрое:
деспотов нынче уже столько развелося,
что выйдя на улицу,
парочку из них - "истинноправославных" - непременно
улицезреешь в пивной,
кто - нибудь из них толстозадой
ошивается в рюмочной,
в то время как официальная "белая кость",
стригущая клирошных баранов
целыми стадами,
обязательно светится замасленно
цепкими глазенапами,
в витринах дорогущих рестораций.
И ещё вчерашние волчата
из бурсацких садков,
"попав в случай" и став болярином,
отданной ему на "кормление" целой,
порой размером в две Франции, епархии,
поскору обучаются основам крепостного права:
тягать за клирошныя чубы,
бить в зубы,
пороть на конюшнях,
и доблестно доить долгривых коров
до последнего сустатку.
Картофель там на церковенно колхозных полях
сажают по старинке,
две трети урожая
оставляя под снегом.
В то время как деспоты
из "альтернативного" православья,
на своём шестисоточном огороде,
по Лысенковски дерзновенно,
скрещивают с картоплем коноплю,
в ожидании неслыханно духовного приплоду,
и меж делом рьяно
в битве за урожай, собачущихся
с соседними шестисоточно деспотными селекционерами...

Кто только у Ламанских запруд
на "поле дураков"
порой не вытанцовывает:
и те кто рвутся кукловодить наивными Буратинками,
и те кто прочит себя в серыя кардиналы,
а то и вовсе в духовныя отцы нации,
сколько здесь доморощенных Ятола Хомейни,
церковных Добчинских и Бобчинских,
сестриц Алис и котов Базилио,
и на объедках с барского стола,
без меры отъевшихся,
возглавителей "Наших" и "Ваших",
"Бредущих вместе",
кормчих имперских союзов
и всеправославнутых комитетов.
Кто только не кружит на сём едином
хлыстовсвующем кораблике:
и карманныя, при олигархах, деспоты;
ещё вчера - секретари комсомолу,
а сегодни уже миссионеры,
всё тем же совдепным ранжиром,
загоняющие молодь в церковныя стойла;
и прикормленныя,
из бывших преподаков диамату, поварятя,
наваривающие крупный куш,
на идеоложных блюдах.
Именно здесь из под полы и приторговывают,
то "православным сталинизмом",
то папоцезаризмом, то цезарепапизмом,
и на любой вкус,
из молью битых полуфабрикатов,
готовыя сварить к кремлёвскому столу
преапетитнейшую солянку:
"Ведь Константинополь то будет наш!"
Здесь длиннобрадатыя троли
услужливо напевают на барское ушко
сладкия песни,,
и лихо надувают очередныя мыльныя пузыри.
"И в страшном сне такое не приснится!" -
приговаривает глядючи на своих последоватей,
Григорий Ефимович Распутин...

Ни что никуда, как известно то впрочем немногим,
по неписанным законам духовенного миру
не подлежит исчезновению,
и у Ламских запруд в Александровском парке,
как и во времена Александра Павловича,
всё также прегордственно пушат хвосты своя павлины,
пощипуют траву муравушку
дебелыя голландския коровы,
а из снарядно прободёных руин
несётся слоновий ревный зов
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18810265/.
Так и два десятилетия,
вплоть до самой войны,
вытанцовывание строителей коммунизму
над старцевой могилою,
вновь отзывается для нас с Григорием Ефимычем,
незабвенно чудственным видением.
Только на округлённом под навесом танцополе,
нынче хороводит да кружится
вовсе не безусый гегемон,
а с косицами да длиннобрадатыя,
длиннополыя Карабасы Барабасы.
Тут тебе и отплясует Комаринского
с гулькин нос духовник премьера,
и такой же лилипут лесовичок -
духовной отец самого президента.
Еньку скачут духовныя менеджеры и
деспотныя имиджмейкеры,
топтыгины кренделя
выделывают толстозадыя -
на полтора центнера весом -
миссионерящия до упаду,
учителя "поста и молитвы".
Под тижолой рок в ушах,
дёргаются колыхающимися
яко студень животами,
созидатели "атомнаго" и "термоядерного" православия.
Тут же, в блошинном углу,
сучат ножками надуватели
обветшало мыльнопузырящихся идеологий:
"третьего Риму" и "святой Руси".
Здесь же дрыгается и рыжебородый
питерской старец Григорий Лурье,
с разувеститоклюквенной рекламкою на спине:
"Воистину самое истинное православие - ей Богу!"
Все они хоть и брезгуют именем Григория Распутина,
а всё одно и есть его успешливыя ученички
и порождение всё той же разлюли малина
"пресловуто беспутной распутинщины"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18810147/...