Previous Entry Поделиться Next Entry
Наша цель — преодоление существующего в Украине церковного разделения...
СУПчика хочится
kalakazo
Митрополит Олександр (Драбинко):


"Еще раз об «украинских решениях» Собора

Каким образом повлияли на канонический статус Украинской Православной Церкви решения последнего Архиерейского Собора в Москве? Несколько дней назад российские и украинские СМИ облетела сенсационная новость: УПЦ обрела «новый уникальный статус». Затем пресс-секретарь Патриарха Московского священник Александр Волков отметил, что УПЦ остается самоуправляемой частью Московского Патриархата, а изменения в Уставе РПЦ носят исключительно технический характер и не повлияют на статус Украинской Церкви. Позже, уже в украинских СМИ, распространилась информация о том, что, по мнению экспертов, «новый статус» не расширил, а, скорее наоборот, сузил права УПЦ.

Что же произошло на самом деле?

30 ноября этого года в своем докладе на Архиерейском соборе РПЦ в Москве Предстоятель УПЦ Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий сообщил, что полагает «необходимым подчеркнуть особый статус Украинской Православной Церкви, выделив его в Уставе Русской Православной Церкви». Как известно, в составе Московского Патриархата существует несколько Церквей, статус которых определен как «самоуправляемые»: Латвийская, Эстонская и Православная Церковь Молдовы. На первый взгляд, Украинская Православная Церковь – такая же самоуправляемая Церковь, как и упомянутые. Здесь, впрочем, имеет место некий нюанс: в отличие от упомянутых самоуправляемых и автономных Церквей, УПЦ также является «независимой в своем управлении» и пользуется «правами широкой автономии».

Предложение Предстоятеля УПЦ было вполне логично: поскольку УПЦ объективно выделяется из ряда других самоуправляемых и автономных Церквей Московского Патриархата, ее статус целесообразнее прописать в отдельной главе Устава РПЦ «Украинская Православная Церковь». Четко указал в своем докладе Митрополит Онуфрий и те положения, которые, по его мнению, стоит отнести к такой отдельной главе:

Украинской Православной Церкви предоставлена независимость и самостоятельность в ее управлении (Определение Архиерейского Собора РПЦ от 25-27 октября 1990 года);
Украинская Православная Церковь является независимой и самостоятельной в своем управлении с правами широкой автономии;
В своей жизни и деятельности Украинская Православная Церковь руководствуется Определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви об Украинской Православной Церкви 1990 г., Грамотой (Томосом) Патриарха Московского и всея Руси 1990 г. и Уставом об управлении Украинской Православной Церкви.
Не будем вдаваться в подробности упомянутых выше уставов и документов. Заметим только, что здесь собраны все соборные постановления РПЦ и УПЦ, регламентирующие статус и права нашей Церкви. Итак, на Соборе в Москве Блаженнейшим Митрополитом Онуфрием было внесено рациональное предложение, которое могло бы внести дополнительные акценты к существующему каноническому статусу УПЦ. А далее… случилось нечто удивительное. Одобрив предложение Предстоятеля УПЦ, Собор принимает специальное «Определение про внесение изменений в Устав РПЦ». Где предложения Предстоятеля почему-то «обрастают» каноническими «подробностями», которые, увы, не расширяют, а, напротив, ограничивают права УПЦ.

Новое — это хорошо забытое старое. Едва прочитав текст «Определения», я сразу же вспомнил события 2011–2012 годов, связанные с попыткой Москвы не допустить расширения прав УПЦ, зафиксированных в «Уставе про управление УПЦ» (принят Архиерейским Собором УПЦ в декабре 2007 г. и утвержден Собором нашей Церкви в июле 2011 г.).

Здесь необходимо упомянуть о позиции почившего Предстоятеля УПЦ. Митрополит Владимир, как известно, был сторонником поэтапной эволюции УПЦ в сторону расширения ее канонических прав. Блаженнейший не был властолюбивым человеком и никогда не ставил перед собой цель стяжать полноту власти в Церкви. Вместе с тем, почивший Предстоятель четко осознавал, что в новых социально-политических условиях УПЦ не может оставаться «филиалом» Московского Патриархата в Украине, а должна постепенно эволюционировать к полной канонической независимости. Заветной мечтой Митрополита Владимира было восстановление единства Украинской Православной Церкви, разделение которой произошло в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ века. Блаженнейший осознавал, что церковное движение за автокефалию, структурированное в самопровозглашенный Киевский Патриархат, может вновь войти в состав РПЦ только в одном единственном случае: если Украина потеряет свою государственность и снова станет частью Российской империи. Такой судьбы Митрополит Владимир для своего народа отнюдь не желал. Он жил и управлял Украинской Церковью без оглядки: а что будет, если Украины не будет? Не желал Митрополит Владимир и другого: спровоцировать дальнейший раскол в УПЦ на основе борьбы за/против автокефалии. В этих непростых исторических условиях Блаженнейший выбрал для своей Церкви путь эволюционного развития. Изо дня в день, от документа к документу, Митрополит Владимир стремился закрепить такой статус УПЦ, который бы позволил украинскому епископату самостоятельно упорядочивать церковную жизнь, а впоследствии безболезненно и бесконфликтно перейти к статусу полной канонической независимости.

Утверждение «Устава про управление» было эпохальным вехой на этом пути постепенного усовершенствования канонического статуса УПЦ. Устав не только провозглашал, что УПЦ «является самостоятельной и независимой в своем управлении и устройстве». Он также предложил новый — неконфронтационный — механизм воплощения этой самостоятельности и независимости. Но в жизнь Церкви вмешалась политика. Причем политика самого неприятного свойства: псевдорелигиозная. На Соборе 2011 г. против Митрополита Владимира и его курса выступил Виктор Нусенкис — донецкий бизнесмен, церковный меценат и, увы, человек с конспирологическим способом мышления, которому везде мерещились «заговоры» против Бога, Церкви и «единой и неделимой» России. Действовал ли Нусенкис по собственной инициативе? Или атаковать Предстоятеля УПЦ ему посоветовал кто-то из влиятельных деятелей соседнего государства? Сегодня это уже не столь важно. Ведь в результате в определенных церковных кругах Москвы действительно пришли к выводу: Митрополит Владимир «молча» провозгласил независимость. Устав решили изменить, для чего туда были внесены такие «дополнения» и «исправления», которые унифицировали его с Уставом РПЦ и сузили канонические права Украинской Церкви. Началось печальное противостояние, когда Москва, видимо не вмешиваясь в ситуацию, начала действовать с помощью двух влиятельных иерархов УПЦ – митрополита Донецкого Иллариона (главы Комиссии по изучению изменений и дополнений к Уставу об управлении УПЦ) и митрополита Одесского Агафангела.

Не будем здесь пересказывать историю этой борьбы. Все это уже часть истории. Отмечу лишь, что тогда Митрополит Владимир не стал отвечать «войной на войну», а поступил как подлинный человек Церкви: задействовал механизм соборности. 31 мая 2012 года Предстоятель УПЦ направил письмо к 46 епископам УПЦ с просьбой высказаться относительно возможных уставных изменений. 33 украинских архиерея дали на письмо Митрополита письменный ответ. Причем большинство опрошенных четко высказались против изменений в Уставе, предлагаемых главой упомянутой Комиссии (на самом деле, как позже подтвердилось документально, все «изменения» и «дополнения» принадлежали не ему лично, а были разработаны в Москве).

Канонические права УПЦ удалось отстоять. Но борьба за «суверенитет» УПЦ была для больного Предстоятеля УПЦ нелегкой ношей. Блаженнейшему оставалось жить всего два года… Будучи секретарем Предстоятеля УПЦ в то время, я, чем мог, помогал Блаженнейшему в его деле отстаивания канонических прав и статуса УПЦ. А теперь представьте мое удивление, когда, читая текст недавнего «Определения», я понял, что большинство «дополнений», которыми обросло предложение Митрополита Онуфрия, — это фактически те самые «дополнения», которые еще в 2011 году влиятельные московские функционеры хотели внести в Устав УПЦ через Комиссию по «изменениям» и «дополнениям».

Решения Поместного и Архиерейского Соборов являются обязательными для УПЦ (пункт 10 «Определения»). УПЦ получает святое миро от Патриарха Московского и всея Руси (там же, пункт 13). Устав УПЦ утверждается Предстоятелем УПЦ и одобряется Патриархом Московским и всея Руси (там же, пункт 3). Имя Предстоятеля УПЦ поминается во всех храмах УПЦ после имени Патриарха Московского и всея Руси (там же, пункт 6). Не буду вдаваться в анализ этих решений, которые, по мнению экспертов, не расширяют, а, наоборот, сужают круг канонических прав Предстоятеля и епископата УПЦ. Однако, хочу отметить, что весь этот круг проблем уже обсуждался при жизни Блаженнейшего Митрополита Владимира, которому с Божией помощью удавалось защитить свое видение устройства церковной жизни в Украине в сторону расширения канонических полномочий украинского епископата.

Каждый руководствуется собственной совестью, собственным пониманием иерархической субординации и, в конце концов, собственным пониманием исторической ситуации, в которой мы все живем. Пять лет назад митрополиты Илларион и Агафангел высказали свое видение и свое мнение по поводу разделения канонических полномочий между Киевом и Москвой. И, когда это видение и это мнение не совпали с видением и позицией Митрополита Владимира, он, хотя и не без боли, воспринял эту ситуацию. Ведь Блаженнейший никогда не запрещал украинским епископам жить по собственной совести и представлениям. Предоставляя свободу не только «сильным и влиятельным», но и всем остальным…

Не хочу и не буду никого осуждать. Тем более, далек я от мысли осуждать Блаженнейшего Митрополита Онуфрия. Всем, кто знает нынешнего Предстоятеля УПЦ, хорошо известно — это человек аскетической жизни и молитвы, который раз и навсегда определил для себя, что его интересуют не внешние, правовые проблемы церковной жизни, а ее содержание, то есть богообщение. К тому же, разве в интересах Блаженнейшего Митрополита Онуфрия суживать свои права как Предстоятеля и права собора епископов УПЦ? Тем более сегодня, когда УПЦ пребывает в фокусе внимания гражданского общества, попрекающего нас московской «канонической пропиской».

Понимаю, все понимаю… На Собор было вынесено предложение: поддержать прошение Митрополита Киевского и вся Украины, и епископат единодушно поддержал это прошение, голосуя за «Определение». Однако, такие документы не возникают сами по себе. Как и у каждого другого текста, у них должен быть автор. Или, точнее, коллектив авторов, поскольку документы такого рода, как правило, разрабатываются не единолично, а при участии группы экспертов и видных церковных деятелей. Вот эта группа церковных деятелей и экспертов, собственно, и несет — как минимум, частично — ответственность за дальнейшую судьбу УПЦ в современном украинском обществе.

Собор имел исторический шанс – не в заголовках СМИ, а на самом деле усовершенствовать канонический статус УПЦ. Это могло быть оптимальное для церковной жизни в Украине решение, решение, которое бы обязательно вошло в историю мирового православия. А именно одобрение автокефального устройства Украинской Церкви, которое бы позволило ей ликвидировать возникший на базе борьбы за автокефалию раскол. И это могло бы быть решение промежуточное и менее смелое, но тоже полезное для нашей церковной жизни — дать Украинской Церкви канонические права, аналогичные тем, которыми она пользовалась в составе Константинопольского Патриархата (когда Православная Церковь в Украине пребывала в юрисдикции Константинополя, но де-факто пользовалась объемом прав, аналогичным правам автокефальной Церкви).

Ни первого, ни второго, увы, не случилось. А принятое решение, к сожалению, стало скорее шагом назад, нежели шагом вперед. Ведь права УПЦ, которые отныне четко зафиксированы в Уставе РПЦ, напоминают скорее не права автокефальной, полуавтокефальной или полноценно автономной Церкви, а ограниченную автономию. Вернее, устроение церковной жизни «на основе автономии», которое было провозглашено в «Положении о временном высшем управлении Православной Церковью на Украине» (принятом на второй сессии Всеукраинского Православного Собора 1918 года и впоследствии, с определенными уточнениями, одобренном Всероссийским Поместным Собором и Святейшим Патриархом Тихоном).

«Определение», которое недавно принял Собор, в некоторой мере созвучно с этим важным в истории нашей Церкви документом. Но разве «Положение» 1918 года смогло обезопасить Православную Церковь в Украине от масштабного церковного раскола? Вспомним историю. Пройдет лишь три года после провозглашения этих «начал автономии», и сторонниками автокефалии будет создана «Украинская Автокефальная Православная Церковь» (октябрь 1921 г.). Возникнет УАПЦ — структура, с которой начнет существовать образованный на базе самопровозглашенной автокефалии раскол. Получит начало разделение, которое, к сожалению, существует и поныне: без малого сто лет! Разделение, которое, скорее всего, будет существовать до тех пор, пока Украинская Церковь не обретет уже соборно провозглашенную и каноническую (признанную полнотой мирового православия) автокефалию.

Я осознаю непростые обстоятельства, в которых живет сегодня фактически ставшая государственной Православная Церковь в России. И понимаю, что в этих особых условиях Русская Церковь не может исключительно самостоятельно, без предварительного согласования с государственной властью, положительно решить украинский церковный вопрос: согласиться на то, чтобы Украинская Православная Церковь отныне беспрепятственно строила свою жизнь на основе полной канонической независимости.

Но, принимая обстоятельства других, я жду аналогичного понимания и нашей ситуации. Призывая церковных деятелей России также понять и принять и нашу позицию — позицию епископов, духовенства и мирян УПЦ, которые, продолжая линию Блаженнейшего Митрополита Владимира, стремятся к усовершенствованию канонического статуса УПЦ. Другими словами, стремятся к законной канонической автокефалии, на основе которой могли бы объединиться в лоне единой канонической Церкви все православные христиане нашей страны.

Мы не стремимся к разделению, не стремимся подчинить церковную жизнь светским ценностям и институциям. Наша цель — преодоление существующего в Украине церковного разделения. Мы стремимся к единству. Стремимся к тому, чтобы Украинская Православная Церковь возобновила свое единство и стала равноправной Церковью-Сестрой в единой семье Поместных Православных Церквей.

Вскоре нас ждет печальный юбилей: столетие церковного разделения, возникшего в процессе борьбы за автокефалию. Сто лет! Не время ли, в конце концов, упразднить схизму и восстановить заповеданное Богом церковное единство?

Митрополит Александр (Драбинко)".

отсюда

  • 1
"Не время ли, в конце концов, упразднить схизму и восстановить заповеданное Богом церковное единство?"
=====================
Его нет нужды восстанавливать, ибо любая из церквей считает себя полноценной, и единственно истинной для данной территории, а то и для всего мира. Для УПЦ МП, правильная стратегия - взять курс на вхождение в УПЦ КП, и понемногу отгораживаться от РПЦ, то есть, от Кремля и ФСБ. В противном случае, перспективы у самой УПЦ МП будут крайне нехорошими, ибо после принятия известного закона (а он таки будет вскоре принят) она потеряет всё - и недвижимость, и паству, и возможность продолжать свою деятельность в Украине.

Edited at 2017-12-09 05:23 am (UTC)

вспоминается митрополит Никодим (Ротов)

вспоминается митрополит Никодим, пробивавший автокефалию Американским и Японским приходам.

ученик его показал, что он дорожит собственной властью более, нежели Свободой во Христе.

трагедия малороссийского никониянства

(Anonymous)
Во многом она была предопределена той чудовищной ролью, которую сыграли литвины (малоросцы вкупе с белорусцами) в погроме Русского Православия в XVII-м столетии.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account