?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Письмо Его Высокопреосвященству...
Простите
kalakazo
Рассказ Захара Зинзивера, Божьего человека 3axap_kap_kap:"Ваше преосвященство! Мною было получено Ваше письмо с предостережением от ошибок, которые я стал, по- Вашему, часто совершать. Точно такие же слова мне доводилось слышать от Вашего предшественника, митрополита Феодорита, который двадцать лет назад определил меня на служение в районном центре, где я верой и правдой служил Богу, людям, Матери- Церкви в течении девятнадцати лет. Девять месяцев назад Вы отрешили меня от должности настоятеля Крестовоздвиженского храма и послали в это село, где я и пребываю ныне. Вы требуете с меня выплату епархиального взноса по задолженности даже за прошлый год, хотя я не виноват в том, что прежний настоятель, которого я сменил, этого взноса не платил. Как я понимаю, это моя последняя ошибка?

Я помню, как Вы стали священником. Я присутствовал на соборном богослужении и подпевал "Аксиос", когда Вас рукополагал митрополит. Я видел Ваши сияющие глаза, я радовался вместе с Вами и вспоминал Ваших покойных родителей, с которыми был очень дружен еще с семинарской скамьи. Скажите, была ли моя радость ошибкой?

Я помню, когда Вы, семнадцатилетний юноша, только что лишившийся матери, посещали наш храм, сопровождая архиерея в качестве иподиакона. Вы тогда еще мне говорили, что владыка- Ваш духовный отец и Вы многим ему обязаны. А потом Вы и еще один мальчик подошли ко мне в углу алтаря и просили, если это можно назвать просьбой, денег за только что совершенную, не без вашей помощи, торжественную службу, обещая мне, что в нужную минуту замолвите перед митрополитом словечко за меня, пастыря доброго, как Вы сказали тогда, лукаво перемигиваясь со своим товарищем. И я уступил. Скажите, была ли это с моей стороны ошибка?

Помню Вашего отца, иерея Константина, Царство ему Небесное, который так и не дожил до дня Вашего рождения. Вам всегда рассказывали, что он умер от сердечной недостаточности. А хотите правду узнать? Он умер из- за передозировки алкоголя, которым злоупотреблял, как только узнал о Вашем зачатии. И я ничем не мог ему помочь: он закрылся от всего мира, от жены, от родителей, от друзей... Он напивался каждый день до помрачения, а, тогда еще архиепископ, Феодорит смотрел на это равнодушно, предпочитая не мешать ему сводить счеты с жизнью. Скажите, было ли ошибкой мое бессилие?

Я помню Вашу маму, Ксению Кирилловну. Да и как я мог ее не помнить? Такой писаной красавицы не всякому человеку дано увидеть даже! Все ребята, с первого по четвертый курс, учащиеся в семинарии, были тайно влюблены в нее. А посчастливилось лишь Косте, лучшему моему другу, завоевать ее расположение. Помню их свадьбу, венчание в церкви, потом иерейскую хиротонию Вашего отца. Помню, как радовались мы, когда попали с ним служить в кафедральный собор. Мы, я и Зина, моя жена, души не чаяли в Ваших родителях. Разве это было моей ошибкой, скажите?

И помню я, ах, лучше бы выжечь эту память каленым железом из моей головы, как, в один из июньских дней Ваша мама, Ксения Кирилловна, стояла перед соборным Распятием и плакала беззвучно, а я, неловкий и незадачливый, все тщился утешить ее и выяснить причину слез. Мы вышли с нею из храма, присели на скамью во дворе и она мне поведала то, о чем я даже вспоминаю с внутренней болью. Она мне сказала: "Я беременная, Толик!" Я дурашливо улыбнулся и был готов петь и вопить от счастья, что, наконец- то, спустя более двух лет после бесплодной попытки зачать ребенка, Господь смилостивился над Костей и Ксюшей, но мама Ваша меня резко оборвала: "Толя, ты же знаешь, Костя бесплодный. Ребенок не от мужа."

Я обомлел. Я был сражен наповал. Я не мог говорить, только во все глаза смотрел на Ксению и ждал, что она скажет. И вот она, сделав усилие над собой, продолжила: "Ребенок от него,- и кивнула в сторону канцелярии,- я три месяца работаю в епархиальном центре, ты знаешь. Так вот, он как то подзывает меня к себе и говорит: Ксюшенька, почему ты, удивительной красоты женщина, носишь такие простые платья? Нет, твой батюшка определенно тебя не ценит. Да что это такое- Бог дал ему красавицу- жену, а он даже о самом необходимом для нее не печется! Пойди к нашей швее, у нее на столе лежит отрез материи на платье- это мой тебе подарок. Пошив за мой счет. Иди же!

Ну я и пошла. Мерки с меня сняли и скоро платье было готово. Мне было так неловко, но швея наша мастерица что надо, повела меня в примерочную с зеркалом и задернула шторы. Платье такое, Толик, Зине твоей никогда не носить, поверь. И это хорошо! Вышла я из примерочной, думаю, покажусь швее, а там владыка стоит. "Какая красота!"- только и сказал. Я смутилась. "Можно я старое свое надену, я это еще не готова носить",- отпросилась я и поспешно задернула шторину. Едва сняла его, чувствую, руки скользят по мне. Вздрогнула я, а крикнуть не могу- язык и губы от страха онемели. А он одной рукой мне рот зажал, а другой трусики на мне рвет. Пыталась я было сопротивляться, так он еще крепче сжал меня в объятиях своих, сам же на ухо шепчет: "Что ты, девочка, ведь я же так, как тебя, ни одну женщину еще не любил! Да что твой муж, недостоин он тебя. Ты рождена царицей быть, владычицей!"
Одолел он меня. Плакала я и в тот день, и в следующий, а он делал вид, что ничего не произошло. На третий вызовет меня к себе, стол у него накрыт в кабинете, тут и деликатесы, тут и вино дорогое. Только не нужно мне ничего, сама не своя хожу, оправдания придумать не могу своему бессилию и позору. А он говорит: "Ты что молчишь? Я ведь понимаю, о чем ты думаешь. Тебе перед твоим мужем ответ держать нужно и ты в смятении оттого. А ты и не говори ему ничего. Недостоин он тебя. Моя ты по праву",- тут он снова взял меня, плачущую, я и не сопротивлялась почти. Потом уже сама приходила, едва только позовет. Живу, как в пьяном сне, ни на одну минуту сама со своей совестью остаться не могу. И... понесла я. Второй месяц пошел. И знаешь, что я придумала? Сделаю я аборт".

Я слушал этот рассказ, не веря своим ушам, слезам милой рассказчицы и тому обвинению, которое, расскажи мне кто- нибудь другой, а не Ксения, повергло бы меня в ярость. Я был растерян, деморализован. От слова "аборт" я вздрогнул и стал отговаривать Вашу маму от такого шага, в тоже время пойти и рассказать это кому- нибудь из опытных священников было немыслимо. Я плакал вместе с Ксюшей, думал о Косте и все еще не мог поверить в страшное обвинение, только что слышанное мною. Потом я сказал Вашей маме:
"Сказать Константину или нет- твое дело, но... не дели с мужем более ложе. По канонам это недопустимо. Он, если дорожит священством, не должен быть с тобой".
Ваша мама посмотрела на меня с таким удивлением и в то же время с такой внутренней ненавистью, что мне стало не по себе. "По канонам?",- вскрикнула она и смерила меня уничижительным взглядом. Вскочив, она побежала от меня прочь и это ее бегство продлилось до самой смерти. Тот, кого Вы считали отцом, умер через пять месяцев, причину его смерти я выше Вам назвал. Отпевал отца Константина сам архиерей, много говорил хороших слов о покойном. Потом родились Вы и мама, выйдя из декретного отпуска, продолжала дальше работать в епархии, пока ее преждевременная смерть не отмерила предел ее земной жизни. Так вот, владыка, отговаривая ее от аборта, допускал ли я ошибку, скажите мне?

Ваша мама избегала меня до того момента, пока не почувствовала приближение кончины. Она, умирающая, написала мне письмо, написала своей рукой, в чем Вы можете удостовериться, где просила меня рассказать Вам, кто Ваш настоящий отец, так как сама на это никогда бы не решилась. И я к своему письму прикладываю оригинал ее предсмертного прошения, написанного ее рукой, чтобы Вы могли узнать почерк той, кто была Вам матерью и поверить мне. Я же больше добавить к написанному ничего не могу- боюсь совершить очередную ошибку.

Вашего преосвященства смиренный молитвенник протоиерей Анатолий."
http://3axap-kap-kap.livejournal.com/6960.html

  • 1
Смелые какие ... двуногие. Ни черта не боятся. Неверие, видно, помогает.

Кушают уж больно много и хорошо, а променадами не занимаются вовсе. Вот и хочется чего-нибудь пикантнаго...

Не только в спорте дело, иначе - все профессиональные спортсмены были бы святыми.

Согласен. У деспотов еще им и "все дозволено"...

Непонимающим закон причин и следствий так горько хлебать потом собственноручно сваренную кашу.

А что - попадьям подчас и больно нравится, что у них деспота женолюб и натурал,
а не "пидарас" какой-то...

неужто это все правда, а не художественный вымысел...впрочем всякое бывает.

Чистая правда:"А наш то деспота - натурал!"

Неча попадей да поповен юных, да юношей безусых,
отдавать в челядь десподную.
Иначе это называется:"пусти козла в огород"

Re: Чистая правда:"А наш то деспота - натурал!"

Пойду, спрошу, чего конкретику не "сливает"

Автор у себя пишет, что, отчасти, правда. А кое-что домыслил.

В "Отец Сергий" нечто подобное, но там как раз вымысел

Неужто это правда

Маковский В.Е. "Освящение публичного дома" 1900 г.

Ужос! Страсти-то какие!))) И романов дамских читать не надо.

груз ошибок

Так и копится, то возрадуешься, когда в пору плакать, то денюшку приходскую в алтаре на неправедное упустишь, а ежели и случится, доброе совершить, сомнения одолеют.Уводит груз ошибок с пути праведного, а противовес скорби лишь пробуждает дух писательства.

Тема, посильней скандала Кураевского.

в епархии должны служить токмо мужики

Приехали, наконец. Кураюшка почему-то своими пухлыми ладошками только за церковный анус хватается, а браться надо и за другие части огромного тела. Оперирует формулой 300/50 аки кадилом: у неискушенного зрителя складывается впечатление, что остальные 250 практически святые люди. Про такие фундаментальные духовные скрепы как вседозволенность и безнаказанность никто не вспоминает.

Edited at 2014-02-11 02:48 pm (UTC)

(Deleted comment)
Кортеж, друг мой, токма у патриарся бывает...

(Deleted comment)
  • 1