kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Документы эпохи...

Еще несколько приватных документов Совета по делам религии,
ставших доступными благодаря священнику Глебу Якунину:
сначала в самиздате в 1979 году,
и далее - уже всей мировой общественности.
Без знакомства с ними не совсем понятны
истоки будущей церковной "анафемы",
инициированной по отношению к Глебу Якунину
его личным и весьма злопамятным недругом -
святейшим патриарсем Алексием Ридигером:

СПРАВКА
о приеме архиепископа Алексия Ридигера

9 февраля 1967 г. Совет посетил архиепископ и был принят заместителем председателя Совета т. Фуровим В.Г.

В беседе архиепископ доверительно сообщил о том, что после предыдущей беседы в Совете с ним и митрополитом Никодимом[4] между ними продолжалось обсуждение данного вопроса, в ходе которого Никодим говорил ему, что лучшей кандидатуры как он (арх. Алексий) на Ленинградскую епархию он не видит и всеми силами будет добиваться назначения его своим преемником. Митрополит Никодим настойчиво советовал ему твердо защищать эту позицию в Совете. Надо стоять на этом так твердо, как ДнепроГЭС.

Весь разговор, сказал арх.Алексий, проводился в том духе, что митрополит Никодим должен стать митрополитом Крутицким с тем, чтобы в Синоде не было старше его по хиротонии. Он (Никодим) заявил так, что если патриархом будет кто-либо другой, то примем его с братской любовью, но помогать ему так, как теперь делаем через Совет, не будем. Это он заявил твердо, подчеркнул арх.Алексий.

Далее, арх.Алексий сообщил, что предложение Никодима о том, чтобы Управляющий делами патриархии был епископ Филарет – не случайно; Филарет близок к Никодиму и можно сказать, что полностью находится под его влиянием.

Арх. Алексий говорит, что о митрополите Иоанне (Ведланде) Никодим высказывает самое отрицательное мнение, и главным образом потому, как он полагает, что видит в нем своего конкурента.

В беседе, перечисляя архииереев, арх.Алексий положительно отозвался об apхиепископе Псковском Иоанне, сказав, что неглупый человек, лояльный по отношению к государству, может постоять за себя, умеет вести беседу, много принимает представителей зарубежных церквей. Недостаток у него тот, что нет образования.

К патриархии арх.Иоанн относится неважно, говорит, что “раньше келейник патриарха только и знал, что горшки носил, а теперь церковью управляет”, имея в виду при этом Остапова в патриархии и помня свои обязанности келейника при патриархе Сергии (Иоанн затем был экономом в патриархии уже при патриархе Алексии. Он – первый наместник Троице-Сергиевской лавры в Загорске).

Архиепископ Алексий в этот раз сообщил также о том, что Шпиллер (Николо-Кузнецкая церковь, Москва), как видно, распоясался, распространяет среди духовенства свое письмо, адресованное патриарху с жалобой, на исполнительный орган и якобы вмешательство местных властей в дела церкви. Это письмо, по указанию Шпиллера, раздают московским священникам находящиеся у него в подчинении священники Тимаков и Куликов.

Митрополит Пимен, по-видимому, не реагирует на такие действия Шпиллера. На прошлой неделе, говорит арх.Алексий, в церкви, в присутствии Пимена, Шпиллер отругал диакона за то, что тот провозгласил “многия лета” в т.ч. и старосте церкви. Шпиллер набросился на него со словами: “это безбожник, я отлучил его от церкви.
Как ты смел поступать так”. Пимену, как архиерею, следовало указать Шпиллеру на это, но он промолчал. (Заметим, что, будучи на-днях в Совете, епискои Омский Николай также обратил внимание на безучастное отношение Пимена к такой выходке Шпиллера. Случись такое при мне, сказал Николай, я, как архиерей, должен был одёрнуть священника за такую выходку).

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ
состоявшейся в Совете 20 февраля 1967 года с членом Синода архиепископом Алексием Ридигером

Согласно данному поручению, беседа с архиепископом Алексием состоялась в Совете 20 февраля 1967 года.

После некоторых вопросов, касающихся духовной академии (г. Загорск), архиепископ сообщил, что сегодня группа членов “двадцатки” Николо-Кузнецкой церкви (Москва) обратилась в Патриархию к Пимену с очередной жалобой на протоиерея Шпиллера, но пока неизвестно, что он (Пимен) предпринял на этот раз.

Используя начатый им разговор о Пимене, я попросил архиепископа откровенно высказаться о нём. Он сказал следующее. Пимена он знает с начала 50-х годов, когда тот был настоятелем Псковско-Печерского монастыря. К подчинённым он требовательный и порой даже груб. Келейника или диакона может “разделать” где угодно, но как архиерей Пимен епархией почти не управляет, самостоятельности не проявляет и его роли в Патриархии по существу не видно, хотя он, как митрополит Крутицкий считается первым членом Синода. Пимен, продолжал архиепископ, как-то самоизолировался, ни с кем не общается, встречи у нас с ним бывают случайные. Приезжающие в Патриархию архиереи к нему мало кто обращается. Непонятно, то ли у него такой характер необщительного человека, или он так держится, чтобы подальше быть от всего происходящего (эшлимановцев и проч.). А может быть, он каким-то образом зависим от Остапова, не знает ли последний о нём что-либо такое, что позволяет ему держать Пимена по существу в повиновении; ведь бывают случаи, когда Остапов дерзит Пимену и тот молчит, всё сносит. В своё время ходили слухи о том, что у Пимена в Ростове-на-Дону имеется семья, дети. Возможно, такие данные и использует Остапов. Но это предположение. Что касается Москвы, то известно, что здесь у Пимена имеются женщины и был случай, когда по параллельному телефону я слушал, как он одной женщине говорил “крепко, крепко тебя…”.

Надо отдать должное Пимену, сказал архиепископ, что он хорошо, внушительно служит и этим создаёт о себе определённое впечатление. Волевых качеств у него недостаточно, твёрдого мнения нет. Он быстро поддаётся влиянию и легко меняет своё мнение.

На вопрос: чем отличается Пимен от митрополита Никодима, архиепископ Алексий сказал так. Митрополит Никодим неглупый, можно сказать, от природы одарённый способностью человек. Быстро всё схватывает, обладает большой работоспособностью, хорошо соображает. Знает, где и что сказать. Как архиерей властный, крепко держит все вопросы в своих руках и не допускает, чтобы кто-либо оспаривал его. Раз он сказал, то считай, что другого мнения быть не может. Лично я убедился в этом за годы совместной работы с ним. Эти же моменты отмечает и епископ Ювеналий, близкий человек Никодима. Наши отношения с Никодимом нормальные, мы часто обмениваемся мнениями по делам и это позволяет мне судить о нём наиболее свободно, нежели о Пимене. Никодим – карьерист, и, несмотря на своё высокое положение, не избавляется от этих недостатков. Любит популяризировать себя, блеснуть, где только возможно, не замечая, что на это могут обратить внимание. По сведениям, за это его недолюбливает ленинградское духовенство. Отмечается такой факт. Насмотревшись за границей, Никодим купил в Париже ярко-красный материал и сшил из него мантию по примеру католиков. В этой красной мантии он совершал в Ленинграде богослужение, после чего стали говорить, что он красный архиерей (в Русской Православной Церкви не принято облачаться в красную мантию). С архиереями он общается больше, чем Пимен, к нему они заходят. Пожалуй, что всё сказанное и отличает Пимена и Никодима друг от друга.

Кого бы вы лично считали более подходящим из них быть первым членом Синода? Архиепископ Алексий ответил: Никодим, можете спросить почему? – продолжал он и сказал: митрополит Никодим более твёрд, самостоятелен и отличается другими качествами, о которых уже говорилось. Правда, надо учитывать и то, что при его частых и длительных выездах за границу Московская городская и областная епархии вообще будут оставаться без руководства, поскольку патриарх в дела епархии не вникает.

А как смотрит на это епископат?

Думаю, – заявил архиепископ Алексий, – что архиереи старшего поколения поддержат Пимена, к Никодиму же они будут в оппозиции, не поддержат его.

А кому предпочтение может отдать патриарх?

Митрополиту Пимену, – ответил архиепископ Алексий.

Почему?

Патриарх Пимена больше уважает, при встречах он более тепло приветствует его, чем Никодима или кого-либо другого. Почему так, могу лишь предположить, что патриарх давно знает Пимена, привык к нему. Но, если надо, скажем, что-то написать, то патриарх поручает Никодиму, а не Пимену, потому что Никодим сделает лучше и быстрее.

Дальше вопрос коснулся и самого архиепископа. Как он смотрит на предложение Никодима о направлении его на Ленинградскую епархию.

Архиепископ Алексий заявил: скажу откровенно: что если положение Управляющего делами будет низведено до уровня, чем раньше занимался управляющий – разной перепиской да подшивкой бумаг, то, конечно, и сравнения быть не может, ибо занимать Ленинградскую кафедру положение куда более прочное. Ведь, если будет молодой местоблюститель или патриарх, то он может всё взять в свои руки. Сейчас же, когда патриарх практически делами почти не занимается, решение вопросов с архиереями и приём их возложил на Управляющего, это поднимает положение Управляющего делами.

Далее, архиепископ сказал, что после беседы с Председателем Совета Никодим, при обсуждении вопроса о возможных перестановках говорил ему, что митрополита Иоанна (Ведланда) надо будет определить в Ярославль, а архиепископа Сергия (Ларина) послать куда-нибудь в другое место, например, во Владимир.

На вопрос, нет ли каких-либо разговоров в Патриархии вокруг данных вопросов, архиепископ Алексий ответил, что на-днях к нему обратилась сотрудница патриархии Колчицкая и спросила: правда ли, что он, архиепископ, переводится в Ленинград, а митрополит Никодим приезжает в Москву? Я, говорит Алексий, ответил отрицательно и спросил её: откуда она взяла это? Колчицкая ответила, что ей сообщил сотрудник патриархии Зайцев, который узнал об этом от сотрудника Кудинкина. Кудинкину же об этом рассказал сам Никодим, заключил архиепископ Алексий.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ
состоявшейся в Совете 21 февраля 1967 г. с митропол. Пименом (Извеков С.М.)

Митрополит Пимен по своей инициативе 21 февраля 1967 г. посетил Совет и сообщил о принятых мерах по отношению к протоиерею Шпиллеру (Москва), сказал, что на-днях он вызывал Шпиллера и потребовал от него прекращения затеянной им провокации – натравливания одной группы верующих против другой с целью удаления из состава “двадцатки” неугодных ему лиц. Одновременно, говорит Пимен, спросил, почему он (Шпиллер) распространяет своё письмо по этому вопросу, по которому патриарх ещё не принял решения. В ответ на это Шпиллер заявил: А знаете, что за порядками в церкви наблюдают иностранцы, они всё видят, в церкви был даже консультант МИД’а Франции и де Голля Андронников, и это письмо может появиться за границей. Пимен говорит, что в связи с таким заявлением Шпиллера, он назвал его действия эшлимановскими и предупредил об ответственности. Шпиллер после этого сказал, что он подумает и уладит свои отношения с “двадцаткой”.

Далее Пимен сказал, что вчера его посетила группа членов “двадцатки” и вручила жалобы о том, что Шпиллер и священник Тимаков оказывают на них давление, добиваясь, чтобы они вышли из состава “двадцатки”. Тимаков во время исповедания настаивает написать в райисполком заявление о выходе из “двадцатки”, спрашивает, кто уговорил о вступлении в последнюю и т.д. Жалобщики просят принять меры к Шпиллеру, избавить их от него и Тимакова.

Пимен заявил, что он решил внести предложение патриарху об отмене неканонических санкций Шпиллера по отношению к некоторым членам “двадцатки” и переводе его в другую церковь.

Какие явления наблюдаются в епархиях среди духовенства?

Пимен сказал, что каких-либо новых явлений он не замечает. Об Эшлимане и Якунине стали забывать, да среди Московского духовенства широкой поддержки их действия и не получили. О них, пожалуй, больше говорили верующие, которые знают их. Действия их, полагаю, дело рук других людей типа архиепископа Ермогена, Леонида (Полякова), Феодосия Пензенского, Павла Новосибирского и Вениамина Иркутского. (Были разговоры, что Якунин ездил в Иркутск, там он в своё время женился).

Сами они, пожалуй, не отважились бы на такой поступок, люди-то они мелкие и по существу никого не представляют.

На какой почве, по вашему мнению, возникли такие “идеи” у Эшлимана и Якунина, что побудило их?

Деньги, ответил Пимен. Изъятие из рук духовенства церковной кассы, лишение их возможности неограниченной наживы, я считаю, является главным мотивом. Возьмите, к примеру, того же Шпиллера Как только новый староста воспрепятствовал ему набивать свои ларман столько, сколько он хотел, Шпиллер взбунтовался, стал писать и распространять слухи о том, что райисполком в “двадцатку” включил неверующих людей и т.д. Хотя этот староста является, как говорят, его ставленником. Ещё патриарх Тихон говорил, заметил Пимен, что деньги портят московское духовенство, лиши его этого, оно взбунтуется.

Прошедшие годы ясно показали, подчеркнул Пимен, правильность постановления архиерейского собора об освобождении духовенства от денежных дел в церквах. Теперь спокойнее стало.

Конечно, пояснил Пимен, у таких, как Леонид (Поляков), Ермоген, очевидно, другие причины, которые их объединяют. В частности, Леонид недоволен освобождением его из патриархии.

Положение ваше высокое, но что-то мало видно и слышно вас. Возможно, имеются какие-либо причины. Не расскажете ли об этом откровенно?

Пимен заявил, что он всегда старался быть откровенным перед Советом и на этот раз готов рассказать всё, что может интересовать.

Видите ли, – продолжал он, – по натуре своей я замкнутый, человек и не хочу скрывать этого. Мало с кем общаюсь, если нет конкретных деловых вопросов. Понимаю, что может создаться впечатление, что я избегаю деловых контактов, чувствую, что редко обращаюсь в Совет, но существенных вопросов не возникает, а по пустякам идти считаю несолидным. Но я хочу со всей честностью отметить, – сказал Пимен, и прошу поверить, что с большим уважением отношусь к Совету, очень благодарен ему за всё, что сделано для меня.

С московскими архиереями отношения нормальные, продолжал Пимен. Сам я ко всем отношусь хорошо и думаю, что нет оснований плохо относиться ко мне. У каждого свой участок работы. Например, у Никодима международные вопросы, и он часто бывает в разъездах, у Алексия – Управление Делами, с которыми он освоился хорошо вошёл в курс дела. Поэтому встречаемся редко. Но, например, при решении общих вопросов на Синоде мы всегда имеем единое мнение. Архиепископа Алексия знаю давно, с начала 50-х годов, когда он был ещё семинаристом и приезжал ко мне в Псковско-Печерский монастырь со своими отцом и матерью. Затем в бытность мою Управ.делами патриархии, он приезжал в Москву, я много помогал ему. Считаю его порядочным и деловым архиереем. Бывают разные слухи, но я смотрю на это сквозь пальцы, мало ли что говорят.

Что это за слухи?

Раньше, ответил Пимен, говорили, что меня отправляют на Украину, а теперь пустили слух, ещё куда-то переводить хотят. И говорят-то об этом в церкви, миряне. Но я отвечаю, что это вздор какой-то, прекратите, говорю, распускать такие слухи. Про себя же думаю /Пимен при этом усмехнулся/,возраст у меня пенсионный, да и где бывать не приходилось. Если надо служить в другом месте, значит надо, была бы польза делу.

Как чувствует себя в данном положении митрополит, не встречаются ли какие-либо явления, о чём можно было бы в данной беседе рассказать?

По своей епархии (Московская область) я, конечно, ничем не ограничен и все вопросы решаю, как надлежит правящему архиерею. Контакт с Уполномоченным всегда поддерживаю. Такая же самостоятельность была и в Ленинграде. Но другое дело по г.Москве.

Здесь я таких прав не имею, и приходится только выполнять указания патриарха, а вернее Остапова, который нажужжит патриарху, а потом передаёт от его имени, что надо сделать. А поди проверь, всегда ли всё исходит от самого патриарха. Так что такая роль незавидная. Возражать же бесполезно. Приходится всякий раз лавировать (Пимен при этом жестом руки продемонстрировал зигзаги), чтобы не вызвать ненужных обострений из-за мелочей. Я помню, – продолжал он, – когда работал Управ.делами, то по неопытности попадал в немилость, и, чтобы подальше держать меня от дел в патриархии, посылали временно управлять то Костромсокой, то Смоленской, а затем Тульской епархиями. Остапов это ведь такой нахал и провокатор, что пробы ставить негде, ужасный человек.

Не имеет ли Остапов против вас что-либо такое, что позволяет ему повелевать вами?

Нет, – ответил Пимен, против меня он ничего не имеет и иметь не может. Он просто нахал и наглый человек, использует патриарха так, как ему надо, а если возражать против этого, то огорчения вызовешь у патриарха.

Так что лучше с ним не связываться. Остапов не повелевает, а всегда действует от имени патриарха. Командовать мною я ему не позволю. Он иногда до того доходит, что не пускает к патриарху, говорит, что он болен, и обязательно спросит, зачем идёшь. Приходится уж делать так: напишешь три-четыре рапорта, а Остапову покажешь только один с маловажным вопросом. Тогда он скажет “ладно, идите, только долго у патриарха не задерживайтесь и не переутомляйте”. Но Остапов почти всегда присутствует у патриарха, так что другой раз с ним одним и поговорить не удаётся. Вот так дело обстоит, – заключил Пимен.

А как патриарх относится к вам?

Считаю, что хорошо, – ответил Пимен.

В беседе был проявлен интерес к личной жизни Пимена.

Он ответил на это так, что в основном пребывает в своей епархиальной резиденции, живёт же большую часть в Перловке (на своей старой квартире) и на новой 2-х комнатной квартире, которую он купил в кооперативном доме, и дал телефон её АД-1-48-52, сказал, что его обслуживает одна монашка, которая живёт в Перловке на его быв. квартире, но когда он приезжает на свою новую квартиру, приглашает туда и эту монашку.

В конце беседы Пимен заявил, что он доволен тем, что так подрцбно поговорил, поблагодарил за беседу и сказал, что, если можно, он будет чаще обращаться в Совет.

А.Плеханов.

Доверительно

СПРАВКА

Архиепископ Алексий сообщил, что 19 апреля 1967 г.
его посетил архиепископ Ермоген и сказал, что он приехал для встречи с патриархом и Председателем Совета по делам религий о своём положении.

Ермоген заявил, что считает необоснованными претензии, предъявленные ему Калужским облисполкомом, что законодательство о культах он не нарушал, нарушителем закона является Калужский уполномоченный.

Он сказал также, что если Председатель Совета его не примет, он изложит письменно то, что имеет ему сказать и я не гарантирую, что об этом письме не будет известно за границей,-заявил Ермоген.

Далее Ермоген высказал свое неудовлетворение тем, что его фотографию не поместили в церковном календаре патриархии на 1967г. заявив, что это неправильно, т.к. по его мнению, архиерей, находящийся в монастыре, является полноправным членом епископата православной церкви и вправе участвовать в решении общецерковных вопросов, в т.ч. на поместном соборе. Ермоген сказал, что он говорил об этом с другими архиереями и они его поддерживают в этом.

Здесь же Ермоген заявил, что на участие епископата в поместном соборе нечего надеяться при решении вопроса о главе церкви, клир (т.е. рядовое духовенство ) более сознателен.

Затем Ермоген сообщил, что протоиерей Шпиллер недоволен резолюцией патриарха, который отменил наложенное Шпиллером запрещение на членов “двадцатки” Николо-кузнецкой церкви ( г. Москва ).

Этой резолюцией конфликт только приглушен,- заключил Ермоген.

Архиепископ Алексий сообщил еще о том, что на днях его посетила кассир издательского отдела патриархии Смирнова и в связи с исчезновением у неё из сейфа 43 тыс.руб. рассказала следующее: епископ Питирим неоднократно требовал от нее выдачи на руки Зильбербергу по 1000 руб. и более без каких-либо письменных распоряжений и без указания для каких целей, но она будто бы возражала против этого и отказывала, однако, однажды, говорит, выдала 1500 руб. под расписку, но Питирим затем предложил ей изъять эту расписку и уничтожить. Епископ Питирим однажды сказал, что деньги нужны Зильбербергу на приобретение бумаги и действительно,- сказала Смирнова,- не так давно Зильберберг привез откуда-то 7 рулонов бумаги, один из которых он оставил в издательском отделе, сказав, что это лично от него как подарок, а другие рулоны отправил в какую-то типографию. Смирнова говорила также,что исчезновение денег из сейфа отдела имело место и ранее у другого кассира.

От себя лично архиепископ Алексий сказал, что епископ Питирим до сего времени не доложил Патриарху о мерах по розыску 43 тыс.руб., в связи с чем Остапов говорит, что надо произвести финансовую ревизию в издательском отделе.

Записал : А.Плеханов.

Доверительно

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ
с архиепископом Алексием

6-го февраля 1968 г. Совет посетил Таллинский и Эстонский архиепископ Алексий и передал экз. заявления (прилагается) архиепископа Ермогена от 25.XI.67 г., который направил его Киевскому архиепископу Филарету, а последний 5.2.68 г. переслал патриарху.

Архиепископ Алексий сообщил, что между ним и митрополитом Никодимом отношения вновь нормализовались и стали хорошими. Он сказал также, что Никодим, будучи недавно в г.Новгороде, прислал ему в г.Таллин дружественную телеграмму, в которой подчеркнул, что посылает её из “Великого Новгорода”. И продолжал: Никодим вообще в большом восторге от того, что стал митрополитом Ленинградским и Новгородским.

Так как раньше новгородские архиереи всегда облачались в ризы расшитые множеством крестов, то и Никодим переделывает своё облачение на тот же лад, т.е. на свои ризы нашивает кресты. Он даже специально поставил вопрос перед патриархом и получил благословление, чтобы за богослужениями в г.Новгороде его (Никодима) величали как митрополита Новгородского и Ленинградского, а в г.Ленинграде как Ленинградского и Новгородского, подчеркивая тем самым важность титулования его персоны.

Митрополит Никодим, сообщил далее архиепископ Алексий, – говорит, что носить такой титул для него имеет важное значение, но в разговоре подчеркивает, что быть Крутицким и Коломенским – это тоже что-то значит для дела. И истинная цель его
(Никодима) такова, что он хочет добиться такого положения, чтобы в Синоде не было никого старше его по хиротонии.

Поэтому митрополит Пимен, в данном случае, фигура для него нежелательная .

Доверительно

СПРАВКА
о посещении Совета Митрополитами Алексием и Пименом

25 февраля 1968 г. Совет посетил митрополит Алексий и сообщил следующее. Остапов Д.А. сказал ему, что он ездил к митрополиту Пимену[9] , чтобы сообщить о назначении его Председателем Хозуправления Патриархии, но Пимен ответил отказом, сказав, что не может принять такое назначение, т.к. и без того перегружен делами по епархии и патриархии. При этом Остапов заявил, что Пимен лентяй и сибарит, и продолжал, что будто бы в Совете с ним (т.е. Пименом) “не считаются, кричат на него, как на мальчишку, что нас столкнут лбами и это будет гибель для одного и другого”,- таковы , якобы, были слова Пимена. Остапов сказал еще, что Пимен считает более подходящей кандидатурой на пост Председателя Хозуправления – управляющего делами Патриархии.

В свою очередь,- сказал далее митрополит Алексий,- я тоже разговаривал с Пименом и он сообщил мне, что у него был Остапов и что если будет указ о его назначении Председателем Хозуправления, то он подаст рапорт патриарху об отказе т.к. вол не может нести пять пудов, если способен нести лишь три пуда, т.е., иными словами, он и так достаточно загружен делами и кроме того ему много приходится служить за патриарха. Так что у него и этого достаточно. Пимен сказал также, что считает более целесообразным поручить руководство хозуправлением управ.делами, т.е. мне. ( При этом митрополит Алексий сказал, что он считает это дело не подходящим для него, тоже будет возражать и может согласиться только на то, чтобы как члену Синода наблюдать за хозуправлением, а председателем был бы кто-то другой).

В этот же день 26 февраля по телефону позвонил митрополит Пимен и просил принять его. Прибыв в Совет Пимен, что называется, с ходу, повел разговор о том, как он выразился, “без меня меня женили” и рассказал следующее : в пятницу 23 февраля ему позвонил по телефону Остапов и сказал, чтобы он приехал в Патриархию, но сославшись на болезнь Пимен не поехал, тогда Остапов сказал, что сам приедет к нему и тут же приехал ( Пимен говорит, что это вообще был первый случай, когда Остапов к нему приехал: раньше такого не было ). Остапов привез копию указа о назначении Пимена председателем Хозуправления и стал доказывать ему необходимость и важность такого решения патриарха. Пимен говорит, что он тут же заявил Остапову, что ввиду перегруженности своими делами, не может принять такое предложение и просил передать об этом патриарху. Однако, Остапов настаивал не отклонять это и часа полтора уговаривал согласиться (Пимен при этом показывал, как Остапов жестикулировал и какую делал мимику). Но я все же отказался- говорит Пимен, -заявив, что никогда еще не было такого, чтобы митрополита Крутицкого назначали председателем хозуправления- это унижает его; раньше хозяйством патриархии занимались викарные епископы. Здесь же я сказал Остапову, что если так надо, то более подходящим на эту должность был бы управделами, ему ближе эти вопросы. С тем Остапов и уехал. Тем более, что указа мне до сих пор не вручено, а копня – это еще не указ.А если и будет таковой, то я уже заготовил текст официального рапорта с отказом от данного предложения ( прилагается, Пимен просил принять для сведения ).

Пимен продолжал: конечно, я не высказал Остапову других причин, а именно: при существующей обстановке, когда Остапов с одобрения патриарха все финансы и хозяйство держит в своих руках и патриарх если и дает какие-то указания по этой части, то они фактически являются указаниями Остапова и в этой ситуации ничего не изменится, кого бы во главе хозуправления ни поставили. Если занимать свою линию, то это неизбежно вызовет столкновение с Остаповым, а, следовательно, и с патриархом. От этого получатся одни неприятности и все останется по-старому. Сам патриарх в этих вопросах не разбирается, не знает их и делает то, что ему постоянно накручивает Остапов. Ведь были же председателями хозуправления викарные епископы Питирим и Стефан ( Можайские ), Леонид, а затем и я в бытность мою викарием. Дмитровским,- но все эти председатели были пешками, в том числе и я, т.к. фактически все вершил Остапов. И повторять эту роль пешки я больше не намерен. К тому же в хозяйстве и мастерских патриархии сидят жулик на жулике и жуликом погоняют, творят они всякие комбинации, где-то достают различные материалы и т.д. Тут если и быть председателем хозуправления, то только и знай, что подписывай бумажки. Такая роль не сложная и не обременительная, но толк-то от этого какой?- заключил Пимен.

Выслушав Пимена, ему было сказано, что доводов для отказа у него не мало, они убедительны, и если он будет настаивать, то, наверное, патриарх поймет его.

Пимен заявил, что он непременно будет говорить с патриархом, и если не удастся лично быть у него (он сослался на его недомогание ), то рапорт ему направит через управляющего делами с тем, чтобы он не попал в руки Остапова.

Наши мероприятия :

В связи с данной ситуацией, митрополиту Алексию рекомендовано назвать патриарху в качестве кандидатов на должность председателя хозуправления протоиереев Солертовского и Малюшитского, дав им соответствующий отзыв.

И если при этом ему, как члену Синода, будет предложено
осуществлять наблюдение за деятельностью хозуправления, не отклонять такое предложение.

Председатель Совета данную рекомендацию санкционировал.

А.Плеханов"
Tags: Алексий Ридигер, Всеволод Шпиллер, Глеб Якунин, Пимен Извеков, Питирим
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments