?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Горькие мысли после пожара...
Простите
kalakazo
"14—15 февраля 1988 года в библиотеке Академии наук СССР произошел пожар, уничтоживший множество редких книг и часть газетного фонда. В 20 ч. 13 мин. 14 февраля было зафиксировано возгорание на третьем этаже, в газетном фонде Библиотеки. Вызванные пожарные части справились с огнем к двум часам ночи. Но в половине пятого утра 15 февраля пожар возобновился. Четвёртый и пятый этажи библиотеки отрезала стена огня. В общей сложности пожар хозяйничал в библиотеке почти 10 часов. Температура доходила до 800 градусов. Лопались стекла в окнах. Огонь тушили силами почти сорока пожарных команд города. Воду брали прямо из Невы. Позже старые пожарные скажут, что такого сложного случая не было со времен блокады Ленинграда. Пепелище разбирали несколько недель. Отдел редкой книги не пострадал. Пострадали книги XVII века, научные книги начала XX века, отдел иностранной литературы. Газетный фонд выгорел почти полностью.
Подсчёты ущерба ужасали. Таких потерь не знала ни одна библиотека мира:
400 тысяч книг было уничтожено огнем;
500 тысяч — безнадежно пострадали;
6 миллионов — залиты водой;
7,5 миллионов пострадали от сырости;
10 тысяч — от плесени;
Уничтожена треть газетного фонда."
https://ru.wikipedia.org/wiki/%C1%E8%E1%EB%E8%EE%F2%E5%EA%E0_%D0%EE%F1%F1%E8%E9%F1%EA%EE%E9_%E0%EA%E0%E4%E5%EC%E8%E8_%ED%E0%F3%EA

"Основной загадкой остаётся то, что в двух противоположных концах здания, отгороженных друг от друга железобетонной стеной, практически одновременно вспыхнули два фонда, что говорит в пользу сторонников версии об умышленном поджоге. В отсутствие сколько-нибудь убедительных версий происшествия, через год следствие по делу о пожаре в БАН СССР было прекращено."

Дмитрий Сергеевич Лихачев впервые за всю свою жизнь,
до этого много лет молчавший
(в полный голос, но, впрочем кулуарно),
заговорил об умышленном поджоге БАН-а,
назвав тогдашних хозяев библиотеки
"ворами, много лет распродававшими бесценные фонды,
и преднамеренным поджогом,
сокрывшими следы своего святотатственного преступления
еще большим геростратным "подвигом".

Статья Дмитрия Сергеевича Лихачева:

ГОРЬКИЕ МЫСЛИ ПОСЛЕ ПОЖАРА

"Пожар, бушевавший в Библиотеке АН СССР 14 — 15 февраля, может быть с полным правом назван национальным бедствием.
Нанесен огромный ущерб нашей культуре. Сгорел ос¬новной фонд старейшей в нашей стране научной библиотеки, существующей с 1714 года.
При этом выяснилась полная организационная несостоятельность как руководства Библиотеки, так и Ленинградского научного центра АН СССР. Оба действовали в первые*дни по «модели», заданной ошибками Чернобыльской катастрофы, то есть пытались преуменьшить культурный ущерб самым грубым образом.
Сразу после пожара директор Библиотеки в своих интервью газетам даже не упоминал про пострадавший «фонд Бэра», и цифра ущерба называлась 3 тысячи руб¬лей, при этом утверждалось, что - Библиотека через несколько дней будет открыта для работы. Был вызван буль¬дозер, и бульдозером во дворе уничтожались огромные завалы книг и газет, сгоревших, вымокших или целых. Сотрудникам Библиотеки запрещалось спасать книги из этой груды. Все это, чтобы поскорее скрыть от глаз общественности размеры катастрофы. После партийного и профсоюзного собрания директор В. А. Филов лег в больницу, а его заместитель В. П. Леонов уехал в Швейцарию — фактически дезертировал. Какое дело в Швейцарии могло быть важнее экстренного спасения оставшегося?
Осмелюсь заявить, что руководство Библиотеки вело себя недостаточно цивилизованно. В цивилизованном обществе поведение каждого должно было бы быть иным.
До сих пор нет точных данных об ущербе, безвозвратном или частично восполнимом (с помощью советских и иностранных библиотек). Только к 21 февраля руководство Библиотеки удосужилось собрать предварительные данные, только цифровые и при этом недостаточно точные и достоверные, которые, однако, рисуют хотя бы общими штрихами картину ущерба. Назову некоторые цифры.
Огнем уничтожен более чем на 25 % газетный фонд Библиотеки, среди сгоревших были уникальные подшивки, имевшиеся только в БАН. Полностью сгорело свыше 10 % русского книжного фонда из размещенного на этажах, охваченных пожаром. Более всего пострадал иностранный фонд БАН.
Сотни тысяч книг были залиты водой в процессе тушения пожара (допотопным способом: 25 брандспойтов 19 часов качали воду в здание). Книги пострадали от воды, проникавшей через перекрытия и стены. Миллионы книг в той или иной степени впитали влагу из воздуха. В результате от воды и влаги на 100 % пострадали книги русского книжного фонда, расположенные на трех этажах хранилища; более чем на 17 % — книги иностранного фонда. Фактически полностью увлажнен фонд справочных изданий; залиты водой и увлажнены славянский фонд и фонд редких книг на восточных языках.
Администрацией Библиотеки были обнародованы цифры полностью сгоревших книг — около 400 тысяч, в том числе 188 000 книг на иностранных языках. Как ни жаль книг советского периода, эта утрата, однако, почти полностью может быть восполнена. Но почти безвозвратной является потеря иностранного фонда. В огне горели книги, поступившие в Библиотеку на протяжении XVIII, XIX и начала XX вв. Этот фонд, известный как «фонд Бэра», разработавшего принципы систематизации и расстановки зарубежной литературы (дирекция БАН путала его с коллекцией Бэра — его личной библиотекой, также находящейся в БАН), включал примерно 518 тысяч издательских единиц (монографии и периодика). В горевшем хранилище № 14 размещалось примерно 400 000 издат. единиц из это¬го фонда. Даже по приблизительным подсчетам огнем уничтожено и необратимо повреждено около 200 тысяч изданий. Еще примерно 150 тысяч залито водой, в том числе водой с поверхностно-активными добавками. Только 50 000 книг из этого хранилища осталось в относительной целости.
Что находилось среди уничтоженных книг? Зарубежные книги из библиотеки Аптекарского приказа, формирование которой началось еще в XVII веке; фонд библиотеки курляндских герцогов, существовавшей не менее столетия до передачи ее Петру I; личные библиотеки лейб-медика
Роберта Арескина, дипломата и переводчика Андрея Ви- ниуса, видного английского ученого Рибейро Санчеса и многих других деятелей культуры XVIII в.
Не меньшую историко-культурную ценность представляют и книги, поступившие в «фонд Бэра» в XIX столетии. На их страницах сохранились автографы и маргиналии виднейших мировых ученых, общественных деятелей, писателей. Среди сгоревших книг бэровского фонда и залитых водой книг славянского фонда находились книги из крупнейшей для своего времени частной библиотеки Радзивиллов, складывавшейся на протяжении около двух столетий.
Казалось бы, естественным было сразу после тушения пожара разработать детальный и тщательно продуманный, план по ликвидации последствий бедствия. Однако руководство БАН избрало иной путь. Целую неделю директор БАН В. А. Филов (кстати, онколог, работавший директором по совместительству!) и его заместитель В. П. Леонов вводили в заблуждение партийные и советские органы и средства массовой информации, занижая цифры уничтоженных огнем и водой книг и общего ущерба зданию. В газетах, по радио и телевидению совершенно не упоминались сгоревшие бесценные книги бэровского фонда. Работы по спасению обгоревших и залитых водой книг велись стихийно, единого плана перемещения пострадавших фондов не было до начала марта (возможно, нет и сейчас). Сотрудники БАН, взявшие под свой контроль отдельные участки, на свой страх и риск используют любую возможность для просушки и дезинфекции хотя бы малых частей поврежденного фонда. В общей сложности за три недели после пожара эвакуировано в ЦГИА СССР и ряд академических и неакадемических институтов и библиотек всего несколько десятков тысяч залитых водой книг. Еще около 100 тысяч книг вывезено для консервации в морозильные камеры ряда ленинградских хладокомбинатов (это сделано благодаря энергии рядовых сотрудников). Около 100 тысяч единиц хранения (точных данных нет) просушивается в стенах самой Библиотеки. Однако количество книг, пострадавших от воды и влаги, даже по официальным данным оценивается как минимум в 2,7 миллиона единиц хранения. Если двигаться теперешними темпами, только просушка займет многие месяцы.
В первые же дни после-пожара специалисты по хранению и реставрации книг неоднократно предупреждали администрацию БАН о неизбежном массовом появлении плесневых грибков. Первые появления живой растущей плесени были обнаружены уже к 20-м числам февраля фактически на всех затронутых водой фондах БАН. Если нашествие плесневых грибков не будет остановлено в его начале, то заражению подвергнется весь фонд, в том числе и не пострадавший от пожара, а ликвидация «плесневого пожара» потребует многих лет и труда многих тысяч людей.
Отсутствие тщательно продуманного плана ликвидации последствий пожара проявилось и в том, что даже к концу третьей недели после пожара администрация БАН не имеет четких представлений о метраже и кубатуре помещений, необходимых для эвакуации и временного складирования книжных фондов.
Как было ясно с самого начала, коллектив БАН своими силами не сможет ликвидировать даже первые последствия бедствия. В наиболее важных направлениях реальную помощь могут оказать только центральные партийные и советские органы и президиум АН СССР. В первую очередь это относится к решению вопроса о финансировании восстановительных работ. Очень большие средства потребуются на ремонт здания, часть несущих конструкций и перекрытий которого в результате пожара потеряла свои свойства. Огнем уничтожена большая часть библиотечного оборудования, на восстановление которого также потребуются немалые денежные средства. Больших ассигнований потребует организация и материально-техническое обеспечение квалифицированных реставрационных работ. Наконец, необходимо отметить и такую достаточно большую статью расходов, как оплата труда квалифицированных библиотечных специалистов, которые будут необходимы для проведения полной инвентаризации, до- комплектования и обработки восстанавливаемых фондов.
Даже по самым осторожным подсчетам библиотеке потребуется не менее 100 (а может быть, значительно больше) дополнительных штатных единиц только сотрудников библиотечного профиля. Примерно такое же количество дополнительных работников необходимо будет при¬влечь и для реставрационных работ. Любые попытки восполнения утрат и реставрирования поврежденных водой и плесенью книг наличным штатом сотрудников будут автоматически означать растяжение этих процессов не на годы, а на десятилетия, не говоря уже о том, что нормаль¬ное функционирование БАН как научно-информационного центра будет попросту невозможно, поскольку современный штат лишь с максимальной напряженностью обеспечивает всю необходимую работу с текущими поступлениями.
Думается, что руководящим органом Академии наук должен быть принципиально решен и вопрос о замене руководства БАН. Нынешний директор и его заместитель по науке, скомпрометировавшие себя распространением ложной информации, вряд ли могут пользоваться доверием, тем более что за три недели после пожара так и не смогли организовать на должном уровне ведение спасательных работ. В нынешних сложных условиях во главе библиотеки должен стоять человек, обладающий как минимум следующими качествами: безусловная личная порядочность, толерантность и умение находить общий язык с коллегами и общественными организациями, широкий культурный кругозор и достаточное представление об основных проблемах функционирования библиотеки как научного и производственного организма, организаторские способности и доверие со стороны коллектива. Само собой разумеется, что во главе старейшего научного центра страны должен стоять широко эрудированный ученый, способный стать действительным лидером коллектива.
Необходимо сказать и еще об одном вопросе, решение которого обусловлено позицией высших академических и правительственных органов. В Библиотеке АН уже давно использованы все мыслимые резервы площади для размещения фондов и устройства рабочих мест сотрудников. Примерно полтора года назад Библиотеке было выделено рядом расположенное здание площадью около ЗОООкв. метров. Однако этой площади явно недостаточно даже для создания маневренного фонда для перемещения пострадавших от пожара книг, не говоря уже о расстановке новых поступлений хотя бы на ближайшие 3—5 лет. В начале 80-х годов было принято решение о строительстве для Библиотеки нового комплекса зданий в Шувалове. Однако вскоре финансирование проекта было прекращено, и работы, по существу, не начаты. Для того чтобы решить сложнейший комплекс проблем спасения и обеспечения функционирования такого сложного организма, как центральная академическая библиотека, представляется необходимым оперативное выделение для библиотеки здания, сопоставимого по площади и объему с ныне существующим зданием БАН и расположенного поблизости от него. Этот вопрос мог бы быть решен передачей для нужд библиотеки непосредственно к ней примыкающего здания, занимаемого некоторыми подразделениями Академии тыла и транспорта. Если бы Министерство обороны СССР вникло в суть трагедии, постигшей БАН, большая часть вопросов, связанных с далыиейшим существованием центральной академической библиотеки, была бы решена по крайней мере на 25—30 лет вперед.
* * *
Пожар в БАН является предупреждением еще большей трагедии, которая может произойти: пожара в Пушкинском Доме (Институте русской литературы АН СССР), о чем я и академик И. В. Петрянов-Соколов писали в газете «Советская культура» в 1986 году. В отношении пожарной безопасности Пушкинский Дом находится в еще гораздо более худшем положении, чем БАН, что неоднократно подтверждалось пожарными специалистами, но не было принято во внимание комиссией, которая рассматривала (без моего участия) состояние Пушкинского Дома после появления статьи в «Советской культуре». Приходившие 3—4 марта в Пушкинский Дом специалисты-пожарники заявили, что если Библиотеке АН понадобилось 19 часов, чтобы потушить пожар, то Пушкинский Дом сгорит за 19 минут. А здесь сосредоточены все рукописи Пушкина, большинство рукописей Достоевского, Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Блока и т. д. Невыносимо видеть эти сокровища в такой опасности, да еще рядом с автобазой АН (где находятся 200 автомашин, от угарного газа которых портятся и бумага, и кожа) и Институтом огнеупоров АН СССР, складирующим под окнами Пушкинского Дома металлоконструкции и производящим работы автогеном...
Здание находится в аварийном состоянии. Оно капитально не ремонтировалось более 150 лет. Только что из-за прорвавшегося отопления залиты водой книги и фонды... Пропускного режима в здании нет, ибо в нем расположена кафедра философии, которая отказывается выезжать уже не одно десятилетие (сейчас для нее есть и помещение, куда она обязана была переехать до 1 марта).
Пожары и затопления библиотек стали в Ленинграде обычным явлением. Необходимо принимать экстренные меры.
Я уже не раз говорил, что библиотеки и архивы всегда стоят в ряду культурных ценностей на самом высоком месте. Если вдруг погибнут иные центры культуры, то она все же возродится, если сохранятся библиотеки. Но сейчас под угрозой именно они...
Март 1988 г."

  • 1
Дмитрий Сергеевич Лихачев и про Леонова говаривал все время - "вор"...

Так никто не спорит) Хотя фактов не знаю. Его, кстати, обвиняют в том, что пошел спать, отпустив пожарных, после того, как затушили первое возгорание. А надо было проследить. что будет дальше. Второй пожар и уничтожил все.
А вот что точно известно, так то, что библиотеку сожгли именно "приличные", те, кого можно было послать воровать в фонды хотя бы потому, что они были способны различать латинские буквы. Собственно, пожар в библиотеке -- взрыв того напряжения, который и привел революции (закончившейся в 1991 году). Сложное общество, перегревы на швах в соц. иерархии. К позднесов. времени создалась в госучреждлениях на верхних ступенях культурного слоя группы, которые одновременно чувствовали себя и магистральными и маргинализованными. Они создали внутри себя систему различения свой/чужой. Сымитировать, попасть внутрь было не так уж и трудно, поэтому изнутри же не было защиты от тех, кто хотел обделывать какие-то иные делишки, -- и ведь не было никакого контроля, это были люди, которые прониклись убеждением, что фонды (книжн., муз.) принадлежат им. Баснер, которая собирала, как мне рассказали, типа салона у себя (и вполне качеств., по нашим меркам) и которую судят (судят ли?) за подделку картин, а она искренне говорит: "_нас_ нельзя трогать". Это незамутненное сознание, известное уже истории: сознание аристократии. Какая культура, такая и аристократия, но средством защиты. как и во всех прочих случаях, мб только перегрев напряжения -- и революция.
В ИНИОНе, кстати. то же самое. Я почитала там в теч. 3-х дней, но порядки и публику помню хорошо. Причем фонды-то по части Византии не ахти какие, у нас несравнимо лучше. Но там сидели на рефератах иностр. литературы, поточный допуск к европ. науке. Сюжет давно себя исчерпал, разруха и убожество, описанные в жж (были ссылки), -- закономерный итог. Но чтоб пожара не было, надо ж было начать делать что-то иное. Но эта публика не способна к созиданию. Тем более если привычка к рефератам.
Эти пожары -- иллюстрация к учебнику истории поярче многих других. Я, как историк, можно сказать, наслаждаюсь. Только вот книги создавали и покупали не эта сволочь, которая их сожгла. Поэтому они вдвойне воры.

Эти пожары -- иллюстрация к учебнику истории поярче мно

Если можно, милостивая Вера, сформулируйте вот это конкретнее...

Re: Эти пожары -- иллюстрация к учебнику истории поярче м

Революция происходит, когда по-старому жить невозможно (ленинская формула, несмотря на захватанность, весьма верная). К середине 1980- была создана невыносимая обстановка, когда стратификация общества начала окаменевать, а это значило, что любое живое, чуть иное, отличное от того, что автоматически входит в имеющуюся стратификацию, не будем иметь места и применения в этом обществе. С другой стороны, чем выше место в иерархии, тем меньше свободы маневра, -- и это отдельный источник напряжения. С третьей стороны, безнаказанность и неподотчетность тех, у кого в руках оказались возможности (власти, обогащения, т. п.) -- и, одновременно, у них целей выше сиюминутной деятельности, бессмысленность. Все это создает одновременно окостенение, вроде неспособсности действовать на пожаре, и сильнейшее напряжение, люди не отождествляют себя с местами своей деятельности, ее плодами, самой деятельностью, от отчуждены от всего этого. "Отчужденность" -- главное слово. Откуда равнодушие к последствиям перемен, как мы знаем по нашей истории, и к тому, что имеют сейчас.
Все это было показано в рядовых фильмах начала 1980-х (не могу назвать, случайно поймала в тв и досмотрела до конца; их было, как понимаю, немало). То же было перед 1917 годом, когда со страстью предавались слухам о Распутине и помогали революционерам, и патриотич. угар от того же нездоровья.
Причем я опасаюсь, что история ускоряется, и вопреки тому. что последняя революция произошла 20 лет назад (1991), люди уже вошли в то состояние, что было у предков во всех похожих случаях. Собственно, культура у нас. конечно, есть (она всюду есть). а вот культуры рационального -- нет.

  • 1