kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

О братолюбии...

Из переписки с друзьями:

"Знаешь, батюшка, решил скопировать в это письмо статью о братолюбии. Тут не в авторских амбициях дело; просто она как раз к теме нашего разговора. Только, пожалуйста, не отправляй её никуда по почте, т.к. она еще находится у издателя, и неэтично пускать её в инетовский оборот раньше решения редактора.


Священник Михаил Шполянский.

«О братолюбии же нет нужды писать к вам; ибо вы
сами научены Богом любить друг друга»(1Фес.4.9)



О БРАТОЛЮБИИ.
К вопросу о предстоящей канонизации матери Марии (Скобцовой).


Сакраментальный вопрос: что с нами происходит? Как ни странно, все время приходится прилагать усилия, дабы не потерять изначального смысла нашей встречи со Христом. «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. Кто говорит: `я люблю Бога', а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?»(1Иоан.4.8,12,20)
С чем пришел Господь в этот мир? Со властию? С хлебом? С Законом? Нет, Иисус Христос пришел только с одним: с хлебом любви, со властию любви, с законом любви.
«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».(Иоанн.3.16)
«Иисус сказал..: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки».(Мф.22.37-40)
И только любовь Он заповедал нам: всё в любви и вне любви ничего.
«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам. Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Сие заповедаю вам, да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».(Иоанн.13.34; 14.15,21;15.12,17,35;13.35)
В чем же любовь? «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость; … в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь; … имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны»(Гал.5.22,23;2Петр1.7;Филип.2.2)
Единодушны и единомысленны, «да будут едино, как Мы едино».(Иоанн.17.22) Но не очевидный ли факт – разделенность Церкви, разрывающая её члены словно раковые метастазы? К мысли о существовании различных христианских конфессий мы привыкли как к само собой разумеющейся реальности, данности. Новое время отмечено все множащимися расколами и внутри конфессий – по географическим, политическим и национальным признакам (или поводам?). Благоприятнейшую почву для того создает установившаяся система отношений внутри Церкви, которая предполагает не соборное братство в любви, терпимости и самоотверженности, а войну всех против всех. А ведь в Церкви Христовой не должно быть «ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос»(Кол.3.11). Апостол Павел «для Иудеев … был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона - как чуждый закона, - не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, - чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех … сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых»(1Кор.9.20-22). Но восстал Иудей на Еллина, необрезанный на обрезанного, а раб на свободного. По самым разным признакам пытаются тело Церкви Христовой разделить на части. Группы, подгруппы, группировки и группки. Вопрос ИНН и богослужебного языка, национальное и социальное происхождение, «кто с кем и против кого дружит» - все может стать причиной разделения, ожесточенной борьбы. А ведь апостол предупреждает: «если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?»(1Кор.3.3) Впрочем, в другом месте говорится: «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные»(1Кор.11.19). Но обратите внимание: там говорится разногласиям, а здесь разномыслиям. Разница принципиальная, все ставящая на свои места. Да, различные мысли, различные пути, как различные члены тела, необходимо должны присутствовать в Церкви. Все мы есть «тело Христово, а порознь - члены…. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? … Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны, … дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены»(1Кор.12.27,15-17,25,26).
Да, разномыслие, разнобытие, но не разногласие, ибо разно-гласие – это спор, это вражда, это война. Спор, обвинения, суд. Но и Бог «не послал … Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него»(Иоанн.3.17). И есть у нас «Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другого?»(Иак.4.12) Ведь заповедано нам «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете»(Лк.6.37) «Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом».(Иак.2.13) «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же. … Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну»(Рим.2.1;14,13).
Что же? Мир идет, как предначертано. Господь открыл нам, что в последние времена «по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь»(Мф.24.12), и преумножатся в том судящие и осуждающие. Возможно, этому действительно невозможно реально противоборствовать. Как учил святитель Игнатий Ставропольский, достаточно человеку самому не участвовать в том. Но чтобы сознательно «не участвовать», нужно ясно идентифицировать само это явление. И вот тут возникает определенная проблема. Все дело, и, если угодно, весь ужас, в том, что сие антихристианское, антиевангельское устроение душ и отношений мимикрируется именно под самое благочестивое, самое правоверное православное христианство. Патологическим образом многие аскетические и канонические понятия в Церкви из явлений благодатной жизни превратились в идеологические дубинки, крушащие любое свободное выражения мысли и духа. Некоторые понятие искаженны до неузнаваемости.
Остановимся на одном примере. Что стало с аскетическим понятием прелести как ложного духовного устроения? Изначально под прелестью понималось горделивое состояние души, обратное первой и необходимой ступени Заповедей Блаженства – нищете духа. Человек в состоянии прелести себя почитает духовно опытным, стоящим на «верном пути» духовной жизни, и с высоты своего опыта имеющим право на «компетентное» суждение о духовности окружающих и на их духовное окормление. Более того, на суд над ними. Таковой гордец к себе прилагает слова апостола: «духовный судит о всем, а о нем судить никто не может»(1Кор.2.15). Он вполне может быть и великим молитвенником, и аскетом, и смиреннословом. Но вот чего в нем быть не может – это подлинного смирения во Христе и любви о Господе, покрывающей немощи ближних.
Но что же мы видим ныне? Вовсе не к гордецам, возомнившим себя судиями над братией, сегодня чаще всего применяют понятие духовной прелести. Более того, именно таковые судии, как кажется, его под себя «приватизировали». Обвинением в «прелести» орудуют как цепом, обрушивая его на головы инакомыслящих братьев своих. Инакомыслящих даже не в вере или догматах, но инакомыслящих в своем личном опыте, в частных традициях. Где место любви, свободе во Христе? Почитающие себя праведными судии обвиняют в прелести всех, чей опыт духовной жизни не калькируется с ними. И обвинения эти убийственные – действительно, о каком общении в любви, о каком душеполезном диалоге можно говорить, если оппоненты – в плену бесовской псевдодуховности? Их заклеймили, ошельмовали – и распорядившись за Господа, в своих суждениях определили им быть вычеркнутыми из «Книги Жизни», лишили права пребывания в Теле Церкви Христовой.
Всех «разделали под орех». В первую очередь обвинены «в прелести» все неправославные христианские конфессии. Их духовность предполагается заведомо ложной, их вера поврежденной. Они определены «врагами Церкви», и их предлагается ненавидеть: «по заповеди Христовой люби врагов своих, но врагов Церкви – ненавидь». Также взаимными обвинениями в «прелести» обмениваются все, не поделившие церковную кружку и власть – примеры налицо. Далее более: всем неугодным и непонятным придуманы свои клейма: новостильники, экуменисты, обновленцы, красно-коричневые и т.п. – и все запечатаны печатью «прелести». Кого интересует смысл их деятельности, их духовная жизнь, плоды их веры? Кого интересуют тысячи пришедших ко Христу через основанные о. Георгием Кочетковым школы катехизации? Осудили таковых: враги. Человек без ненависти отозвался о своем инославном собрате – враг. Батюшка посмел назвать своими именами царящие в епархиальной жизни низости и произвол - враг. Священник служит на русском языке – враг (а вот служить на молдавском или украинском – пожалуйста). Не поддался шизофренической (если не заподозрить в том корыстного умысла) истерии вокруг ИНН – враг. Да почему же все враги? Объяснение самое благочестивое – потому что они «в прелести»! И до смешного: длинноволосый батюшка обвиняет в прелести стриженного, а тот - длинноволосого. Запостившийся обвиняет в прелести непостящегося, а тот - запостившегося. И конца сей странной «любви» нет…
Но вспомним детский стишок: «Без конца кричит «дурак» только тот, кто сам «дурак». И вновь спросим: если вернуться к изначальному пониманию прелести, не окажется ли, что относится оно в первую очередь именно к самим «неумытным судиям»? К тем, кто столь рьяно развешивает ярлыки «прелести» на все, что им самим непонятно и неблизко. Не есть ли самая очевидная и непосредственная прелесть духовная – страсть всех «не таких как я» судить, и ощущение своего права на этот суд? Врачу – исцелися сам.
Впрочем, к кому из таковых «ревнителей православия» мы с этим призывом можем обратиться? Кто сделает хоть малейшее усилие, что взглянуть со стороны на свой духовный облик, и задуматься о том – кто же всё-таки в прелести? Не есть ли одним из основных свойств прелести (как и физиологического состояния умопомешательства) – неспособность увидеть себя со стороны, критически себя осознать? Да, это так, и, в большинстве случаев, попытка научить такого человека увидеть в зеркале духовной прелести себя самого практически безнадежна. Но «вы сейте, а собирать будут другие». Сказать – наша обязанность, ибо слишком много неправды и двусмысленности утвердилось в нашей церковной жизни.
В качестве примера такого смещения смыслового, и, смеем считать, духовного, можно привести интервью иером. Сергия (Рыбко), данное корреспонденту журнала «Благодатный огонь» по вопросу предстоящей канонизации Западноевропейским экзархатом матери Марии (Скобцовой). Почему именно об этом? Именно потому, что здесь мы имеем своего рода «чистый» пример той проблемы, о которой сказано выше. О.Сергий – человек известный, разносторонне образованный, имеющий большой опыт духовной жизни в Церкви, в сане, в монашестве. Его суждения по множеству вопросов рассудительны, трезвенны, глубоки. Мне лично приходилось с ним встречаться, и могу засвидетельствовать – этот батюшка достоин всяческого уважения. И именно потому – его участие в «прелестном» побоище печально и, для меня во всяком случае, необъяснимо. И именно поэтому, если с кем то из оппонентов и пытаться дискуссировать на эту тему – то с такими, как о. Сергий. Имеющий уши да услышит.
И еще. Остановиться на этом эпизоде нашей печальной действительности меня подвигает то, что пред совестью я спокоен: никакого пристрастия в этом вопросе я не имею. Образ духовности матери Марии (Скобцовой) мне, как и Рыбко, не близок. В определенном смысле я могу понять – хотя и не присоединится к ним – чувства о. Сергия, сказавшего, что он «не хотел бы быть в близком общении с подобными монахами» (стр. 406). При этом я с уважением отношусь к подвигу служения матери Марии страждущим и склоняю главу пред её праведной кончиной страстотерпицы. С мыслями м. Марии о состоянии церковной жизни я во многом согласен, хотя и вижу в них избыточность специфической женской увлеченности. И, во всяком случае, я никак не считаю себя вправе выносить суждение о её святости, какова она в очах Господних. Думаю, этот вопрос вполне в компетенции той церковной юрисдикции, в которой и подвизалась эта, по определению о. Сергия (Рыбко), «оригинальная подвижница благочестия ХХ века ».
Но вот у самого о.Сергия на этот вопрос совсем иная точка зрения. Мнение у иеромонаха Рыбко вполне определенное. Вердикт выносится сразу заголовком текста: «Антимонашество» (трудно предположить, что это заглавие дано корреспондентом без согласования с о. Сергием, тем более, что сам он и стоит во главе издательства, опубликовавшего сборник его бесед ). Причем создается впечатление, что, по ходу этого весьма пространного интервью, о. Сергий как бы сам себя распаляет. Чем больше он говорит, тем крепче становятся его антисимпатии к монашескому опыту матери Марии. В начале о. Сергий говорит, что м. Мария «кончину имела христианскую, непостыдную, но что далеко не все в её деятельности … заслуживает подражания» (стр.392). По вопросу о святости м. Марии о. Сергий первоначально высказывается достаточно сдержанно: «Говорить о святости матери Марии … мне кажется, было бы ошибочно» (стр. 392). Но уже через пять страниц в борьбе с «антимонашеством» дело доходит до тяжелого оружия - полемической дубинки прелести. Правда сначала, опять же, относительно сдержанно: о. Сергий усматривает, что образ жизни м. Марии «обличает некие формы прелести» (стр.397). Но сдержанности в суждениях, диктуемой долгом любви во Христе, хватает ненадолго. Уже на странице 399 тон изменился: батюшка все решил и для себя, и за Церковь, и за Бога. Его окончательный приговор категоричен: «Монашество матери Марии - … прелестного свойства, и при возможной её канонизации также будет преподноситься прелесть», «…канонизировать её как святую нельзя. Это было бы неправильно и вредно»(стр. 406). Точка поставлена – и нигде даже не проскользнуло сомнение в праве судить от имени Церкви.
Конечно, можно на это возразить, что о. Сергий высказывает только свое мнение, на что имеет полное право - как и все мы в дарованной Христом свободе. Так то оно так, только при условии, что мнение сие не выступает в роли духовного суда, право на который имеет только церковная полнота, а представлено как смиренное мнение частного лица. Если духовный опыт о. Сергия категорически расходится с духовным опытом матери Марии, то только об этом и должно говорить. И что может быть проще и естественней: на вопрос о духовном опыте матери Марии сказать, что сей опыт Вам, батюшка, не близок, чужд, и что своим духовным чадам Вы не рекомендуете ему следовать. Остальное же – вне нашего суда. Также и мнение о канонизации (как и о любом соборном решении Церкви) должно быть представлено как своя субъективная точка зрения, но не как суд и приговор. Только такое отношение возможно в любви Христовой; все же остальное, оставаясь христианством по букве, вне христианства по духу. Так что мнение мнению рознь, и тон интервью о. Сергия скорее соответствует не мнению, но суду.
Итак, о. Сергий категорически против канонизации матери Марии. Не нравится она ему. И это понятно. Она много кому не нравилась и при жизни (что, впрочем, никак не критерий богоугодности; как известно, со святыми жить, находиться рядом нелегко). Но личное неприятие духовного опыта и пути матери Марии отец Сергий делегирует Господу. И считает себя вправе настаивать на своем категорическом несогласии с возможной её канонизацией. И, конечно же, сводится все к тому, что о. Сергий мать Марию обвиняет в духовной прелести.
Однако рассмотрим аргументы иером. Сергия (Рыбко) более обстоятельно.
Прежде всего поражает мгновенный (по сравнению с другими частями книги) провал интеллектуального и нравственного уровня его высказываний. Почему не говорим о духовном уровне? Именно потому, что не желаем восхищать у Господа права Его суда в сих неизреченно таинственных вопросах. Но если собеседник рассудочно аргументирует свою точку зрения, то в этих категориях и мы вправе её оценить.
Что бросается в глаза? Прежде всего, откровенная интеллектуальная нечестность, двойной стандарт. Даже если отвлечься от проблемы тайны святости, её природы, значимости канонизации и пр. – а о. Сергий не может не осознавать, что здесь больше тайны, чем простых и непреложных аксиом – если исходить из самого упрощенного, «квадратно-гнездового» представлении о канонизации, и тогда в аргументах о. Сергия поражает множество натяжек, двусмысленностей, если не бессмыслиц. Основной аргумент о. Сергия сводится к тому, что он не считает жизнь матери Марии соответствующей должному образцу жизни православной монахини, а её смерть страстотерпицы не считает достаточным поводом для канонизации. Ну что же, это мнение о. Сергия, и он, безусловно, имеет на то право. Но от обязанности быть честными нас никто не освобождал. Если о. Сергий против канонизации м.Марии, то возражает ли он по аналогичным причинам и против иных канонизаций? Как-то вот не слышно было его критического голоса в дискуссии о канонизации царской семьи. Вполне корректно высказанные сомнения по этому вопросу профессора Осипова были ли кем-то гласно поддержаны? Но разве жизнь императора и императрицы дает больше оснований для канонизации, чем жизнь матери Марии? И в их относительно добровольном самопожертвовании больше ли подвига, чем в вольной жертве парижской подвижницы? Кстати, я вовсе не считаю канонизацию царской семьи ошибкой – я только предлагаю сопоставить эти явления. Далее, в той же канве. Всегда ли уже состоявшиеся канонизации для всех бесспорны? В нашей Церкви есть люди, которые считают, что у них достаточно оснований сомневаться в святости пред Богом «анти-нестяжателя» Иосифа Волоцкого, хитрого политика Петра Могилы, всяческих Матронушек и Макарюшек. Я вот как-то не могу обращаться к канонизированному УПЦ(МП) Петру Могиле с молитвой. Ну что же, сомневаться мы имеем право. Однако судить – нет. Наше сомнение – наше личное мнение. Думаю, и высказать его право мы имеем – но именно как личное мнение, и не более того.
Не так у о. Сергия. Матери Марии он выносит вердикт: прелесть. Монашество матери Марии – «прелестного свойства». Что только не ставится в укор:
Мать Мария не всегда посещала воскресные богослужения. Упоминается каноническое правило, по которому от Церкви отлучаются те, кто без уважительной причины трижды пропустил воскресные богослужения . Не знает ли батюшка, что действующая Книга Правил действует в основном только как орудие прещений, но реальная церковная жизнь давным давно сдрейфовала в море канонического хаоса. Самого о.Сергия когда в иереи рукоположили? Если до тридцати лет, то по 14 правилу Шестого Вселенского Собора его следует из сана извергнуть. Применить сегодня к жизни все канонические правила – значит сокрушить структуру Церкви. С другой стороны – не знает ли о. Сергий примеров, когда подвижники, признанные святыми, годами жили в пустынях, не посещая богослужений и не причащаясь? Но то же святые подвижники! – скажете. А у нас замкнутый круг – мать Мария не может быть признана святой, потому что не всегда посещала богослужения, а поскольку она не святая, то духовно оправданной причины отсутствия на богослужении быть не может. Конечно, накормить несколько сот голодных и утешить страждущих – это дело духовно не оправданное (но не вспомнить ли притчу о Страшном Суде?).
Впрочем, о. Сергий все-таки упоминает о делах христианского милосердия, столь самоотверженно творимые матушкой. Однако они его как-то не воодушевляют. Вот деятельность матери Терезы его впечатляет более – именно своим масштабом и сонмом своих последователей. И тут проступает какой-то то ли умственный, то ли нравственный коллапс: о. Сергий укоряет мать Марию в том, что у неё последователей мало, но и тут же обосновывает свое категорическое неприятие возможности её канонизации тем, что это может привести к появлению у неё последователей! Что тут сказать?
Мать Мария курила всю жизнь, и не оставила этой привычки после пострижения. Давала ли она обет некурения? Не вопрос ли это её личных отношений с Богом? – так же, как и большинства греческих архиереев и монахов (в том числе афонских), как известно, приверженных курению и сие грехом не почитающих?
Мать Мария критически отзывалась о некоторых печальных реалиях жизни Церкви. Отец Сергий не смущается опять же выносить самовластно категоричный судебный вердикт: статьи матери Марии «антицерковного характера»(стр.397). Прямо донос какой-то, стыдно. А вот мне, как и тысячам других членов нашей Церкви, кажется, что в её статьях правды гораздо больше, чем в некоторых высказываниях о. Сергия. Так что же, батюшка, все ли не согласные с Вами в прелести? И возьметесь ли Вы утверждать, что сказанная м.Марией правда менее угодна Господу, чем слепое, или трусливое, или лицемерно благочестивое молчание при виде поруганных святынь ? А ведь многие святые как раз прославились бескомпромиссным и мужественным обличением пороков - как мира, так и проникших из мира в церковное общество; нередко именно за то заплатили они своей жизнью.
Итак, мать Мария (Скобцова) молится не так, не так исполняет монашеские обеты, не так мыслит. Но с каких пор критерий святости – вести себя так, как принято? Этого ли требовать священнослужителю Церкви, канонизировавшей многих святых Христа ради юродивых, блаженных?
Присутствуют обвинения и вовсе абсурдные. С брезгливостью говорится о том, что мать Мария интеллигентка и «общалась с разными писателями и учеными»(стр.394). А что стоит такое высказывание: «… люди … будут вспоминать мать Марию, её экстравагантное поведение, и думаю, в этих воспоминаниях её мученический подвиг будет просто забыт»(стр.405). Почему? В этих словах смысла не больше, чем в утверждении, что из жизни святителя Игнатия в веках останется только память о его телесной тучности, а его труды будут забыты. Но вот как-то получается у о. Сергия, что если разговор о Скобцовой, то любое, самое корявое критическое лыко – в строку. Матери Марии ставится в упрек и её непростой путь к Богу, и два брака. Интересно, а о.Сергия не смущает канонизация Марии Египетской? – вот ведь непростой путь к Богу! Да и сам о. Сергий – так уж без ухабов была его жизнь до прихода в Церковь?
С великим сожалением приходиться сказать и о недопустимом для христианина тоне высказываний иеромонаха Рыбко. Зачастую используются такие приемы, которые более свойственны шельмованию на партийном или комсомольском собрании, чем при братском общении. Так, энергичную христианскую деятельность матери Марии в эмиграции Рыбко объясняет тем, что «её эсеровская деятельность оказалась там не очень востребована»(стр.401). На её прошлые браки ехидно намекается бессмысленным перечислением через тире девичьей и супружеских фамилий: «… такие „святые”, как мать Мария Пиленко-Караваева-Скобцова». А сколько раз о. Сергий, ради подтверждения своих обвинений матери Марии в прелести, сам говорит вещи просто немыслимые для христианина. Что только стоит утверждение, что «в Церкви главный – епископ, потом – священник. И любой человек должен прежде всего слушаться своего пастыря»(стр. 394). А почему же прежде всего - не Пастыреначальника ? А как же «Христос глава Церкви»(Еф.5.23)? А как же: «Петр и Иоанн сказали им в ответ: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?»(Деян.4.19) Можно ли делить людей в Церкви на первосортных и второсортных, на хозяев и холопов? А пастырю, дабы им быть таковым пред Богом, не должно ли стать « между вами, … слугою»(Мк.10.43)? - «ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить»(Мк.10.45)
Некогда советская атеистическая пропаганда использовала убийственный прием: приписывала религии, Церкви, оппоненту никогда ими не высказывавшиеся идеи, а затем гневно их изобличала и опровергала. Зачем таким же поемом пользуется и уважаемый иеромонах? В полемике со взглядами матери Марии на состояние церковной жизни, он патетически восклицает: «Но это же не значит, что вообще никакие формы не нужны!»(стр.395). Но кто говорит о том, что «никакие формы не нужны»? Именно о том, что «форма важна лишь настолько, насколько она имеет свое содержание»(стр.395) и говорит мать Мария, и в этом о. Сергий дословно её повторяет. Так в чем же обвиняема мать Мария?
Или вот Рыбко настойчиво утверждает, что «монашество матери Марии «состояло исключительно в неком социальном служении», а «молитвенное делание было ей не близко, не было для неё основным»(стр.397). Да откуда же Вы это знаете, батюшка ? Только ли потому, что мать Мария не афишировала свое «молитвенное дело», а предстояла пред Богом в сокровенной глубине сердца? Чем измеряли Вы сию глубину?
Вот пишет о.Сергий об экуменизме. Кто спорит – явление это неоднозначное, сложное. Но, батюшка, Вы же сами прекрасно понимаете, что сказанное Вами в сем интервью об экуменизме просто неправда: ведь только абсолютно безграмотный человек может утверждать, что в основе движения экуменизма лежит не боль о разделении христиан, а желание, отринув учение Церкви Христовой, создать некую «единую Церковь» в духе светского глобализма (стр. 393).
Высказывания (пусть, опять же, и не бесспорные) нашего собрата во Христе о. Георгия Кочеткова о. Сергий, ничтоже сумнящеся, называет еретическими (стр. 396). Опять о. Сергий ставит себя судией над Церковью? Ведь официальная богословская комиссия не обнаружила в деятельности о Георгия ереси, и он был восстановлен в иерейском служении.
Страшную вещь в отношении священномученика о. Павла (Флоренского) - высказывание некого анонимного архиерея - одобрительно цитирует о. Сергий: «Если бы он ничего не написал, то действительно был бы святой мученик». Эти слова Рыбко позволяют видеть в его отношении к матери Марии не случай единичного пристрастия (чего не бывает!), но выдают систему, духовное устроение иеромонаха.
Можно, кажется, еще долго приводить примеры предвзятости и двойных стандартов, столь изобильно встречающиеся в рассматриваемом интервью. Но довольно умножать примеры – вопрос достаточно ясен.
Каков итог нашего разговора? Традиционно кто-нибудь из оппонентов должен быть обязательно обвинен в прелести – иначе диалог у нас в Церкви вести не умеют. Может быть, таков я сам – то ведому Богу, и прости, вразуми мя Господи, если это так. Но, во всяком случае, я еще раз подчеркиваю – все сказанное не более чем мое частное мнение, ни в коей мере не претендующее на роль суда в последней инстанции.
Мнение иеромонаха Сергия (Рыбко) более категоричное. Он убежден, что мать Мария (Скобцова) пребывала в духовной прелести. В прелести находятся и все, кому дорога её память, кто стремиться в меру сил и Божьего дарования подражать её подвигу. Но батюшка, дорогой, попробуйте посмотреть на это под другим углом. Не более ли духа лестча в тех, кто с высоты своей «духовности» берется выносить порицательный суд так или иначе не угодившим им близким? Не обнять в любви, но осудить и отвергнуть - почему же это так распространено среди нас, христиан? Как это больно, ведь нам-то заповедано любить даже врагов, заповедано быть «братолюбивыми друг к другу с нежностью»(Рим.12.10)!
Почему? В случае нашего примера (интервью с о. Сергием) можно предположить, что ответ коренится в понимании иеромонахом своего места в Церкви. Рыбко видит себя «духовным лидером» - не кротким пастырем (ибо кротости в его суждениях не просматривается), но именно руководителем в церкви (и не случайна его упомянутая выше оговорка о главенстве в Церкви). Отец Сергий пишет: «дело иеромонаха – совершение Литургии, молитва и духовное окормление мирян». А как же, батюшка, каноническое правило, гласящее, что «… обеты монашествующих содержат в себе долг повиновения и ученичества, а не учительства … »? Столь ревностный почитатель канонов – не знает ли сего? Не знает ли, что именно почитание себя достойным руководить другими (да еще монаху, с его специфическими обетами покаяния и ухода от мира) – первейший признак духовной прелести?
Но не будем становится стенкой на стенку – не будем обвинять в прелести друг друга. Только Сам Господь и Его соборная Церковь Судия как мне, грешному, так и матери Марии (Скобцовой), так и иеромонаху Сергию (Рыбко), так и всем членам Тела Своего. Я предлагаю только как глубокоуважаемому батюшке Сергию, так и другим «ревностным» защитникам православия от любви Христовой, задуматься о происходящем, посмотреть со стороны, в первую очередь, на свое устроение, обратиться ко Христу, к Евангелию, и в духе любви Христовой отринуть братоненавидение, взаимное шельмование и побивание благочестивыми обвинениями. Все это не украшает нас пред Господом, не украшает и нашу Церковь.
«Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим»(Мф.11.29).
Простите меня и помолитесь обо мне."

Обнимаю. Св-к Михаил.
3.12.03.
Tags: отец Михаил Шполянский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment