kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Паки о духовной семинарии, как "социальном лифте"...

Глас народа в продолжение очерков бурсы
ответствует ныне на вопрос: "Как на Ваш взгляд, почему молодые люди поступают в семинарию, что привлекает?"

ZoltanHivay:"церковные структуры (не путать с Церковью Христовой) нынче не сословно-наследственный институт, а единственный социальный лифт для молодежи из социальных низов и мигрантов. Прочие прежние лифты - такие, как наука и армия- благополучно деградировали и прогнили, а в Церкви можно услышать веяние Духа, который дышит где хочет, и даже русские епископы не способны этому помешать И, следовательно, каждый юноша потенциально может стать обитал ищем этого Духа, даже не делая никаких подарков правящему архиерею, только молитвой и любовью к людям."

mary_82:"Погодите, говоря о "социальных лифтах", Вы, ZoltanHivay, упоминаете Дух, а не материальная преференции. Я чего-то не понимаю?"

consistory:"Мария, мотивы у всех поступающих в духовные школы РПЦ разные, но есть здесь и нечто общее. Этим общим, объединяющим большинство абитуриентов, на мой взгляд являются некие иллюзии. Львиная доля тех кто переступает порог семинарий даже понятия не имеет, что их ждет за этой дверью. Сужу по собственному опыту: весь первый год идет чудовищная психологическая ломка сформировавшихся ранее стереотипов и поведенческих моделей. Коллектив, подобно воспаленной ране как бы исторгает из себя все чужеродные элементы, то есть всех тех, кто не способен приспособится и соответствовать "духу духовных школ". На этом этапе происходит "крушение иллюзий" и, как следствие, последующий значительный отсев тех кто не желает "форматировать" себя под цели и задачи системы. Но дело в том, что даже те из учащихся, кто "наступив на горло собственной песне" останутся в школах и дружно пошагают дальше, вовсе не гарантированы от последующего "отсева".
Знаете, не вдаваясь в подробности скажу: если Учебный комитет РПЦ раскрыл бы статистику того, каков реальный процент всех тех, кто окончив семинарии и академии в дальнейшем решили "уйти в мир" и не связывать свою профессиональную деятельность со служением в Церкви, уверяю - многие сегодня были бы потрясены. Отсюда следует вывод, что даже те из семинаристов-академистов кто доходит до "финиша", вернувшись к местам распределения (в епархии), еще долгое время находятся в "подвешенном" состоянии и вовсе не гарантированы от ухода в мир..."

vasilissa_prim:"Не разумею об преференциях Святаго Духа. А расскажу о ситуации, самовидицей коей явилась.
Жил-был в провинции один малый, не лишенный музыкального слуха и неких певческих способностей. Окончил он местное музучилище и приехал в тогда еще Ленинград, в надежде поступить в консерваторию. С попытки этак четвертой поступил (а меж ними работал на стройке да разнорабочим, жил в общаге).
Итак, поступает он в консерваторию и начинает обучаться, не особо успешно, но как-то. И знакомится между прочим со студенткою дирижерского отделения, а сам-то певун-тенор. Ну, они друг друга полюбляют, женятся и рожают сына. А время уже даже не перестроечное (когда они на последнем излете каких-то там гарантий приступали к обучению), а глубоко бандитское, сиречь середка 1990-х. Ну вот, они со своими дипломами об умении консервировать (понеже консерваторию с грехом пополам окончили) оказываются на улице, а младенец-то орет. Они его сдают ее родителям, а сами подаются в уличные музыканты. Ездиют по разным городам, поют в переходах метро, шляпят. И даже в Скандинавию подаются и там шляпят тож. Однако ж сердце материнское за младенца неспокойно, да и родители сообщают при малейшей оказии, что орет.
И вот возвращаются супруги-песняры уличные уже в Петербург, без особых денег и особых перспектив. И рыщут оне в неудачных поисках работы там и сям. Вдруг бац - объявление: нужны певчие в восстанавливающийся храм. Ну певчими так певчими, в храм так в храм, им выбирать особо не приходится. Но вынуждены креститься, да-с. Начинают спевать знаменным распевом, чтобы была особая фишка. Спевают и спевают, новоиспеченный отец-настоятель им потихоньку башляет, вот и младенчику на молочишко, и им как-то уже можно жить.
Но тут наш регент-тенор (назовем его Георгий) смекает, что нужно ж подрасти как-то в плане церковно-чиновном, а то так петь по-знаменному можно до позеленения, и все пребудет на одном месте. Составляет разговор с отцом-настоятелем, как бы мол мне бы как-то вот того-с. "А что ты делать станешь?" - резонно вопрошает отец. "А я, - грит наш Георгий, - стану... учить катехизису, вот. И супруга моя - тож. Она станет детей учить, а я, стал быть, взрослых". "Да ты сам его не разумеешь", - грит отец-настоятель с сомнением. "Дык вот я уж и Дроздова приобрел", - демонстрирует Георгий книжечку, которую, и правда, зачем-то прикупил. "Ну, раз так, - благословляю, - резюмирует отец-настоятель. - Будем с тобой и с твоей супругой приход собирать тогда. Ты какбэ идеологом станешь. Иди учись что ли, это параллельно с учением пасомых-то".
И к клиросу у Георгия прибавляется еще куча всяких дел: он и в семинарию ходи, и курсы для ЦПШ по Дроздову составляй, и читай, и супругу свою назидай, чтоб читала малым детям. Маята. Но он упорный, Георгий-то, через пару годочков уже рукополагается во диакона, потом и в иерея. Правда, далее Дроздова и знаменных распевов ему не уйти, зато постепенно насиживает вместе со своей матушкой отличное место. Он так и сяк песочит пасомых, нерадивых к разумению дроздовского Катехизиса, пугает экзаменами, заставляет шпарить наизусть, между прочим, не только Дроздова, но и Евангелия, и даже 118 псалом. И кто запинается на экзамене, того выгоняет. Православные падают духом, тащат ему подарки на двунадесятые праздники, именины и годовщины хиротоний. Георгию это весьма нравится. А одна прихожанка, пребывая в ужасе и страсе пред георгиевским экзаменом, даже отписывает Георгию доставшуюся ей по наследству комнату. Сие событие воспринимается Георгием как сбыча Божией воли, типо: правильным путем идешь, Георгий, все в твоих руках, сим победиши.
Младенец же Георгиев растет в соответствующей атмосфэре. Родители крутятся что твоя юла: и поют, и преподают, и домостроительством занимаются. Пребывая в таковском деловом алгоритме, отрок сей с младых ногтей мотает на ус, что храм Божий и приход - уникальное место, микрокосмос, в котором делаются карьеры, деньги, квартирки, машинки; главное - трудолюбие и правильно направленное пасение овец словесного стада. Отец же назидает его всякий раз: "Зри, чадо, все мое - твое, достойно подхватишь мое, так сказать, знамя, станешь петь на крылосе да спрашивать 118 псалом, и будет у тебя всё, как у твоего родителя. Путь сей не усыпан розами, предусматривает тяжелое каждодневное напряжение, зато и плоды его сладки. А главное - не жалеть себя, паче же не послаблять пасомым".
Выросши при родителях-пчелах, без устали сбирающих сей благой нектар, кроха вполне предсказуемо порешил получить два образования. Сначала - педагогическое, чтобы, став восприемником ЦПШ, созданной его родителями, уверенной рукой и с должным апломбом назидать чад Церкви по Дроздову; а после, ясное дело, духовное, чтобы, подобно отцу, уловлять словесное стадо и расти, расти, расти все вверх да вверх, карабкаясь муравьем от комнаты к квартире, от лады-калины к инфинити, пожиная щедрые плоды Божией благодати, изливаемой в особом месте для особых людей.
Вот вам и мотивация."
http://kalakazo.livejournal.com/1465648.html
Tags: очерки бурсы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments