?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Отметить Next Entry
Паки о церковном развитии...
Простите
kalakazo
Огненные словеса, оброненные 2 ноября 2014 года
Его Святейшеством Кириллом Гундяевым
о своем духовном авве митрополите Никодиме Ротове:

"Он был самым сильным кандидатом, чтобы стать патриархом, но власти не хотели этого, и он действительно никогда патриархом не стал. Но в день своей собственной интронизации, восходя на патриарший престол, я мысленно восходил на него вместе с владыкой Никодимом. Я никогда об этом никому не говорил – говорю вам первым.... Я прошу всех вас молиться о нем, помнить, что его труды, его подвиг жизни во многом предопределил то церковное развитие...",

следует почитать ключевыми для мотивации
свершаемых ныне наследником аввы Никодима
церковных реформ.
Но речь о них следует предварить малым историчным экскурсом.
В эпоху приснопамятного митрополита Никодима
РПЦ МП не только пребывала под полным контролем
института уполномоченных по делам религии
и 5 управления КГБ СССР,
какие совместно занимались фильтрацией
и подбором кандидатов на епископские кафедры,
не за страх, а за совесть преданных афеисткой власти
и столь же лояльного к богоборному Дракону
приходского духовенства.
Сами же церковные приходы
кукловодились мирянами –
церковными двадцадками во главе со старостой,
поставленным все тем же Красным Кесарем
для надлежащего контроля
над пенязными доходами.
Священники, отцы настоятели и даже сами епископы
при таком раскладе пребывали в положении "наемников".
И подковерная война за церковную кружку,
и незримые миру борения между клириками и лаиками
заканчивался, как правило, победою мирян.
В качестве примера можно вспомнить
уже перестроечного времени конфликт
между архиепископом Краснодарским и Кубанским, Владимиром Котляровым
и старостой краснодарского кафедрального собора,
все из-за тех же злосчастных (с Лукичевым профилем) пенязей,
в результате коего Владимир Савич пулей вылетел
из богатейшей кафедры
и 12 мая 1987 года был сослан на самую нищебродную – Скабарскую...

продолжение следует


  • 1
Славное было времячко. Только крокодилы спасут эту страну от мудаков и только большевики спасут РПЦ от ожирения.

Не могу не согласиться.

"Священники, отцы настоятели и даже сами епископы
при таком раскладе пребывали в положении "наемников"."
------------------------------------------------------

и занимались молитвенным подвигом,

а не подсчётом "церковных кружек"и отнесением доходов Церковной общины
к тем же, "власть имущим".

Этим занимались, как пишет автор" кукловодились мирянами –
церковными двадцадками во главе со старостой,
поставленным все тем же Красным Кесарем
для надлежащего контроля
над пенязными доходами."

Вот они - то и носили в Фонд мира, Уполномоченному и в другие места церковные доходы.

А кто, из духовенства, желал "двигаться вперёд" ,
тому открывали двери,
те же, "власть имущии".

Патриарх Кирилл вернул настоятеля на место материально ответственного лица и стало плохо?

Настоятель, в то время, не помышлял о доходе, которым он должен был делиться с братией, архииерем. Настоятель занимался организацией богослужения.
Он получал фиксированную, гарантированную и постоянно выплачиваемую заработную плату, которую "Исполнительный орган" храма должен был выплатить.


Практика где денежными средствами распоряжаетя не духовенство, а миряне,
вообще-то дореволюционная.
Церковный староста, богатый купец, он же и "благотворитель святаго храма сего",
на приходе играл доминирующую роль.
Староста, зачастую за собственный счет, занимался ремонтом храма,
а духовенство, как известно, с голоду не пухло
и с протянутой рукой на паперти не выстаивало.
Еще один штрих - духовенство как цыган по епархии не гоняли,
да и самые поповские места переходили по наследству к поповичам.
Кстати, такая же практика устроения приходов
с доминирующим влиянием лаиков до сих пор существует в РПЦЗ.

"Хуже всех относился к попу церковный староста Иван Порфирыч Копров; он открыто презирал неудачника и, после того как стали известны селу страшные запои попадьи, отказался целовать у попа руку. И благодушный дьякон тщетно убеждал его:
-- Постыдись! Не человеку поклоняешься, а сану.
Но Иван Порфирыч упрямо не хотел отделить сан от человека и возражал:
-- Нестоящий он человек. Ни себя содержать он не умеет, ни жену. Разве это порядок, чтобы у духовного лица жена запоем пила, без стыда, без совести? Попробуй моя запить, я б ей прописал!
Дьякон укоризненно покачивал головой и рассказывал про многострадального Иова: как бог любил его и отдал сатане на испытание, а потом сторицею вознаградил за все муки. Но Иван Порфирыч насмешливо ухмылялся в бороду и без стеснения перебивал ненравившуюся речь:
-- Нечего рассказывать, и сами знаем. Так то Иов-праведник, святой человек, а это кто? Какая у него праведность? Ты, дьякон, лучше другое вспомни: бог шельму метит. Тоже не без ума пословица складена.
-- Ну, погоди; задаст тебе ужотка поп, как руки не поцелуешь. Из церкви выгонит.
-- Посмотрим.
-- Посмотрим.
И они поспорили на четверть вишневки, выгонит поп или не выгонит. Выиграл староста: он дерзко отвернулся, и протянутая рука, коричневая от загара, сиротливо осталась в воздухе, а сам о. Василий густо покраснел и не сказал ни слова."

http://az.lib.ru/a/andreew_l_n/


" Иван Порфирыч укрепился во мнении, что поп дурной и недостойный человек, и стал подбивать крестьян пожаловаться на о. Василия в епархию и просить себе другого священника. Сам Иван Порфирыч был богатый, очень счастливый и всеми уважаемый человек. У него было представительное лицо, с твердыми, выпуклыми щеками и огромной черной бородою, и такие же черные волосы шли по всему его телу, особенно по ногам и груди, и он верил, что эти волосы приносят ему особенное счастье. Он верил в это так же крепко, как и в бога, считал себя избранником среди людей, был горд, самонадеян и постоянно весел. В одном страшном железнодорожном крушении, где погибло много народу, он потерял только фуражку, засосанную глиной.
-- Да и та была старая! -- самодовольно добавлял он и ставил этот случай в особенную себе заслугу.
Всех людей он искренно считал подлецами и дураками, не знал жалости ни к тем, ни к другим и собственноручно вешал щенят, которых ежегодно в изобилии приносила черная сучка Цыганка. Одного из щенят, который покрупнее, он оставлял для завода и, если просили, охотно раздавал остальных, так как считал собак животными полезными. В суждениях своих Иван Порфирыч был быстр и неоснователен и легко отступался от них, часто сам того не замечая, но поступки его были тверды, решительны и почти всегда безошибочны.
И все это делало старосту страшным и необыкновенным в глазах запуганного попа. При встрече он первый с непривычной торопливостью снимал широкополую шляпу и, уходя, чувствовал, как чаще и лотошливее становятся его шаги -- шаги человека, которому стыдно и страшно, -- и путаются в длинной рясе жилистые ноги. Точно вся жестокая, загадочная судьба его воплотилась в этой огромной черной бороде, волосатых руках и прямой, твердой поступи, и если о. Василий не сожмется весь, не посторонится, не спрячется за своими стенами, -- эта грозная туша раздавит его, как муравья. И все, что принадлежало Ивану Порфирычу Копрову и касалось его, интересовало попа так, что иногда по целым дням он не мог думать ни о чем другом, кроме старосты, его жены, его детей и богатства. Работая в поле вместе с крестьянами, сам похожий на крестьянина в своих грубых смазных сапогах и посконной рубахе, о. Василий часто оборачивался к селу, и первое, что он видел после церкви, была красная железная крыша Старостина двухэтажного дома. Потом среди завернувшейся от ветра серой зелени ветел он с трудом отыскивал деревянную потемневшую крышу своего домика, -- и было в двух этих непохожих крышах что-то такое, от чего жутко и безнадежно становилось на сердце у попа.
Однажды на Воздвиженье попадья пришла из церкви вся в слезах и рассказала, что Иван Порфирыч оскорбил ее. Когда попадья проходила на свое место, он сказал из-за конторки так громко, что все слышали:
-- Эту пьяницу совсем бы в церковь пускать не следовало. Стыд!
Попадья рассказывала и плакала, и о. Василий видел с беспощадною и ужасной ясностью, как постарела она и опустилась за четыре года со смерти Васи." "Жизнь Василия Фивейского". Л. Андреев

Финансовая ответственность настоятеля в нынешнем виде- как раз то, что с одной стороны является для него самого велиим искушением, а с другой держит его епархиальными фин.карателями за афедрон , что оч.часто служит причиной из-за малейшего поводу перевода настоятеля в Малые Эбуни.

Кроме того, Особый статус благочинных, как цепных псов архиерея, дает им практически беспредельную власть над любым попом в его районе.


Edited at 2016-03-09 02:22 pm (UTC)

Спасибо, Дедуля, за великолепный материал, много проясняющий в поведении Патриарха Гундяева.

ЭЭЭ... непонял

вы хотите сказать что теперича функции пятого управления иполняет непосредственно МП? а от мирянской двадцатки избавились, заменив оную более контролируемым настоятелем?
или я чёй то не так понял...

  • 1