kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Мерлезонский балет Его Святейшества...

Новое интервью Сергея Чапнина.

Некоторые цитаты из него:

Сергей Чапнин: "До конца прошлого года ситуация в церкви отличалась довольно высокой стабильностью. За семь лет правления патриарха Кирилла сложились новые правила игры, и, в общем, все их придерживались, и правые, и официальные патриархийные чиновники, и либералы. Был шаткий консенсус. И никто не верил, что из этого состояния контролируемого равновесия можно выйти. Мои выступления раздражали некоторых людей в окружении патриарха. И они активно использовали риторику про «официальную позицию» как дубинку, с помощью которой можно победить любое инакомыслие. Это выглядело совершенно неубедительно, но и с нашей стороны звучали лишь отдельные голоса. И вдруг мы видим, что ситуацию начинает радикально менять сам патриарх. Для меня оказалось неожиданностью, что драйвером нарушения равновесия выступил именно патриарх. Кадровые решения в отношении меня и Чаплина — это только первая часть мерлезонского балета...

Меня гораздо больше волнует второй момент. Наши со Всеволодом Чаплиным увольнения — это события резонансные, но, тем не менее, локальные. А вот то, что патриарх объявил о встрече с папой Римским через два-три дня после окончания Архиерейского собора, на мой взгляд, самое долгоиграющее событие по своим последствиям. Сейчас, как мне кажется, мы даже еще не можем осознать его масштаб. Удар, и невероятной силы, нанесен по системе церковного управления.

В отличие от Римско-католической церкви у нас высшим органом церковной власти является Архиерейский собор. Патриарх подотчетен Архиерейскому собору. Мало того, он управляет церковью не самостоятельно, а совместно со Священным синодом. Патриарх — один центр власти, Синод — другой, Собор — третий, и между ними должна быть какая-то коммуникация, на уровне предварительных обсуждений ищется какой-то баланс. Однако эта норма канонического права Русской православной церкви совсем не работает — все решает патриарх, и никто в это вмешаться не может. Согласование происходит в режиме постфактум. Все понимают, что это ненормальная ситуация, но она не воспринималась резко критически. И вдруг возникает эпохальное решение — встреча с папой Римским, — которое кроме практического и политического значения имеет еще и гигантское символическое значение. По идее решать такие вещи должен Архиерейский собор, но оказывается, что Собор не просто не обсуждает этот вопрос. Патриарх явно уклоняется от того, чтобы сообщить Архиерейскому собору, что такая встреча готовится. Ясно, что в дни, когда проходил Собор, решение о встрече было принято и совместная декларация была практически готова. Между событиями десять дней! И вот это различие декларируемого и реального вдруг оказалось очевидно архиереям. Это некоторое оскорбление Архиерейского собора.
А теперь получается, что за единоличное решение патриарха несет ответственность вся церковь.

Не думаю, что со стороны архиереев будет публичная критика патриарха — молодые, только что поставленные, не очень понимают, как можно публично критиковать патриарха... Когда приезжает какой-нибудь православный епископ из-за рубежа, я ему легко могу сказать: поехали на метро. Ни одному архиерею, с которым я общаюсь в России, сказать «поехали на метро» я не могу. А хотелось бы… сказать и не обидеть, чтобы это воспринималось совершенно естественно.

Обсуждая семь лет назад с патриархом новую концепцию журнала, я наставал, что без критики, в том числе и архиереев, нам не обойтись. И предлагал ориентироваться, например, на «Российскую газету», официальный орган российского правительства. Недавно суд дал санкцию на арест замминистра культуры — и официальное издание совершенно спокойно об этом пишет, иногда даже с большей инсайдерской информацией, чем какое-либо другое. Потому что в той картине мира, которую формирует издание, не должно существовать белых пятен. Но церковь к этому оказалась не готова. К сожалению, предложение о возможности критики было отвергнуто. Все архиереи у нас вне критики. И это даже не обсуждается. Они уже святые? Нет. Они ошибаются? Да. Можем мы об этом говорить? Нет, категорически запрещено.

Если брать церковную среду, то некоторым священникам, например, запрещено публиковаться на сайте «Православие и мир», другим запрещено вообще где-либо публиковаться, у третьих запрет публиковаться, не показав текст епископу, у четвертых — на ведение блогов, пятым запрещено участвовать в распространении издания и т.д. В общем, степень несвободы тех, кто участвует в церковной жизни, столь высока, что это бесперспективно...

Много раз говорил и повторю: церковь не умеет работать с гражданским обществом. Все ее шаги, возьмем хоть последнее пожелание протоиерея Артемия Владимирова насчет Бунина и Куприна, моментально интерпретируются как запрет, как попытка законодательной инициативы. В этой ситуации серьезный диалог с обществом становится невозможным.

Поэтому церкви сейчас в общественном пространстве действовать катастрофически сложно — она воспринимается как часть государства, которая внедряется в общество. Государство давит общество сверху, а церковь еще и сбоку. Даже когда церковь, возможно, действует и по собственной инициативе, ее не воспринимают как самостоятельного игрока. Мне кажется, это тоже очень важный фактор нынешней российской жизни. И это тупик. За спиной церкви все время мерещится государство.

Банально, но совершенно искренне произношу эту фразу: верю, что Господь Церковь не оставит. Это все-таки Его Церковь. Она наша, но и Его тоже, поэтому Господь хранит Церковь. Что касается нас, то мы сейчас выходим из достаточно неожиданного для истории периода: с конца 80-х годов ХХ века мы настолько поверили церкви, что перестали различать систему церковного управления, собственно церковь и личную веру. Авторитет церкви был в полной мере перенесен на все церковные структуры и даже на каждого человека в рясе. Дошло до того, что порой откровенная ахинея, оскорбительные для православного человека речи, которые звучали из уст представителей патриархии, воспринимались как авторитетный голос церкви. Но постепенно возникла трещина, а потом и трагический разлом: патриархийные функционеры — это одно, а церковь, к которой мы, как нам кажется, принадлежим, называя себя православными, — что-то другое. Картинка разделилась. Я считаю, что это очень позитивно, так и должно быть. Есть Церковь Христова, а есть церковное управление, которое решает свои задачи. И когда мы, без особого конфликта — хотя скорее всего через конфликт придется пройти — осознаем это, для всех нас это будет чрезвычайно полезно, на мой взгляд.

Раньше патриархия говорила: хотите ругаться — ругайтесь, только патриарха не трогайте. Сейчас ситуация изменилась. Критикуют и патриарха, и сам институт патриаршества. И это нормально!"
http://www.sova-center.ru/religion/publications/2016/03/d34121/


P.S. В глаголах бывшего редактора ЖМП
сквозит не токмо никак неутишенная личная обида,
но и выносится общецерковный вердикт
самому "институту патриаршества",
невольным заложником коего и становится ныне отечье православие.
Его Святейшество, "спасая Православие",
вольно или невольно заложил под РПЦ
мину с неотвратно тикающим на саморазрушение механизмом.
При таком волюнтаристко-авторитарном иль папо-цезаристком раскладе
следует ожидать и следующего печального итога:
1) Возвращению жесткого контроля власти Кесаря над РПЦ
2) Демонтажу и упразднению самого института патриаршества в России "во веки веком".
3) Ежили Его Святейшество не повторит судьбу патриарха Никона,
то все одно его патриаршее правление войдет в историю,
как самый "позорнейший понтификат"...
Tags: Кирилл Гундяев, Осень патриарха, Сергей Чапнин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments