?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Андрей Кураев на откровении помыслов
Простите
kalakazo
Любимейший ученик диакона всея Руси,
его второе Я и первый его биограф
достопочтенный iamiskusitel,
разродился новой повестушкой
(ест-но не для дам)
на злобу дня и на весьма модную тему
Андрей Кураев на откровении помыслов у Патриарха Кирилла

Итак, вот ее начало:

iamiskusitel:"Богородица, геев просвети!
Молитва Кураева

Спасе, геев помилуй!
Другая молитва Кураева


I

В очередной субботний вечер настоятель храма Архангела Михаила в Тропарево, в котором служит диаконом Андрей Вячеславович Кураев, собрал после службы всех священников и диаконов и зачитал им очередной приказ правящего епископа – то есть, Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла I. Приказ этот был не той пустопорожней тягомотиной, которой приходила обычно, а чем-то поистине революционным: всем рукоположенным клирикам предписывалось раз в течение трех месяцев являться по адресу пер. Чистый, дом 5 лично к Его Святейшеству для очередного откровения помыслов, которое должно было происходить в форме исповеди. Обоснаванием этого нововведения провозглашалось стремление укрепить покаянную дисциплену среди рукоположенных клириков через малое приближение жизни этих клириков к той покаянной жизни, которая процветает в монашеских обителях, Ближайшим день приема для откровения помыслов был назначен на следующую неделю. Все восприняли этот приказ хоть и без удовольствия, но стоически: «Чему быть – того не миновать», «Сколько у ерша костей, стольку у барина затей» и начали готовиться к столь знаменательному в своей жизни событию.
Кураев обнаружил, что в тот самый первый день для откровения помыслов ему, собственно, делать нечего с утра до самого вечера, и поэтому решил, не мешкая, отправиться на откровение. Кураев прибыл к без десяти девять и уселся на стул возле в входа в соответствующий патриарший кабинет. Чуть позже подошли другие известные московские попы – отец Дмитрий Смирнов и отец Артемий Владимиров. Больше пока не подходил никто. Все стали обсуждать: насколько затянется пришествие Его Святейшества – на час, на два, на три? Однако, ровно в девять ноль-ноль, как и было возвещено, Кирилл уже был на своем месте.
– Входите! – громко сказал Патриарх Кирилл из-за двери.
Первым, согласно очереди, вошел на откровение помыслов Андрей Вячеславович Кураев. В просторном комнате-кабинете Кураев увидел стоящий посередине аналой, на котором лежали крест и евангелие, а также два стула. Кураев понял, что один стул предназначался для Кирилла – то есть, для исповедающего и принимающего откровение помыслов, а другой – для исповедываемого. И последнее очень насторожило Кураева – он задал себе вопрос: «Если есть стул для исповедающегося, то, вероятно, это откровение помыслов будет проходить достаточно долго. Так сколько же времени Его Святейшество собирается исповедовать одного исповедника? Неужтоль столь долго, что у него устанут ноги? А ведь чтобы устали ноги, нужно, по меньшей мере, больше десяти минут…».
Андрей Вячеславович подошел к аналою. Сюда же подошел и Кирилл. Кирилл, как и положено, прочитал молитвы перед началом исповеди. Затем Кирилл сел на свой стул и предложил сесть Кураеву. Когда Кураев уселся и положил свою руку на евангелие, Его Святейшество тотчас начал свои исповедальные вопрошения:
– Андрей Вячеславович! Отец Андрей! Вы, наверное, уже сами давно догадываетесь, о чем, о каких ваших помыслах, я хочу вас распросить. Это по вашим речам давно заметно. Поэтому не буду ходить вокруг да около и сразу спрошу: Отец Андрей! Ведь вы почитаете меня, вашего правящего епископа и Патриарха, а также моего отца духовного, митрополита Никодима за мужеложцев? Ваш помысл говорит вам: «Патрирах Кирилл и митрополит Никодим – гнусные пидарасы и с ним и их последователями надо бороться для очищения церкви!» – не так ли? И вы поддаетесь этому помыслу, вы сочетаетесь с ним, вы увлекаетесь и обольщаетесь им и действуете согласно нему и делами, и словами, пытаясь как можно больше мне, моим последователям и последователям митрополита Никодима навредить. Вы порочите их, порочите всех нас, как можете, и призываете к суду и к расправе над ними. Я прав? Признайтесь, Андрей Вячеславович, что есть в вас такие помыслы, что вы обуреваетесь такими помыслами?
Диакон Кураев покраснел. Он долго молчал, смотря на крест, лежащий на аналое, и, наконец, сдавленно произнес:
– Ей, отче! Есть во мне все сии помыслы. И не смею даже отказываться, говоря, что их нет. Ибо никто не поверит мне – ведь сии помыслы видны из самих дел моих.
Его Святейшество кротко улыбнулся и рек:
– А еще, Андрей Вячеславович, у вас, наверняка, есть помысел, что мужеложцами и прочими негодяями, людьми крайне недостойными, я себя постоянно и всегда окружаю – отчасти потому, что сам таков, отчасти потому, что негодяями, за которыми водится множество грехов, легче управлять, – и при этом оттираю от руководящих должностей и мест – да и вообще от тех мест, где слово и дело человека много значат в глазах общества, – людей достойных, людей вроде вас и вас лично – не так ли? И при этом вы считаете, что все в нашей церковной системе заточено под максимальное обогащение тех, кто стоит на верхах власти; и поэтому мужеложцы и прочие негодяи на верхах и даже в низах церковной иерархии полезны еще и потому, что они, как правило, беспринципны, и легко используют те способы обогащения, от которых отвернулся бы человек порядочный; и эти негодяи, как вы думаете, также хорошо «умеют и знают с кем и как делиться» – не так ли? А еще вы, отец диакон, помышляете, будто бы я чуть ли ни намеренно веду нашу мать-церковь к неминуемому краху и развалу, а также к утрате ею всякого – прежде всего, морального – авторитета, что я намеренно растлеваю души и тела человеческие, аки некая несытая и ненасытная ко греху и злу скотина. Ответствуйте, Андрей Вячеславович – есть в вас такие помыслы или нет?
Андрей Вячеславович на этот раз раздумывал и молчал гораздо меньше, чем ранее и, смахнув выступившую слезу и снова покраснев, ответил:
– Что сказать отче? Здесь незримо пред нами присутствует Христос. И я не могу лгать пред Ним, а также пред Его честным крестом и пред святым евангелием, на котором сейчас держу свою руку. Именно так, как ты, отче, сказал, я думаю, мыслю и помышляю и на сем стою! И хоть вы и гораздо выше меня по сану и по занимаемому положению – я не боюсь обо всем этом заявить прямо вам в глаза – прежде всего, действуя ради блага нашей матери-церкви.
Его Святейшество снова улыбнулся. В его улыбке таилась какая-то загадочность, а в глазах его весело поигрывала лукавая епископская искорка. Далее он продолжил вопрошание Андрея Вячеславовича о его сокровенных мыслях:
– Андрей Вячеславович! А ведь признайтесь – все эти ваши подобные мысли и дела в соответствии с этими мыслями и помыслами – все они привели вас к крайнему озлоблению и к крайней ненависти – ко мне прежде всего, к тем людям, которых я облек доверием и поставил на важные посты, а также к покойному митрополиту Никодиму. Признайте, что это так! И скажите, Андрей Вячеславович – ведь наверняка вы желаете нам зла – например, чтобы мы все скопом издохли? Желаете хотя бы в моменты крайнего возбуждения, когда злоба ваша против нас достигает наивысшей точки? Скажите также – ведь наверняка вы придумываете для нас, для ваших врагов, какие-то ужасные кары и наказания за наши, как вам кажется, прегрешения, и наслаждаетесь, воображая эти кары и наказания, а, может даже, мыслите себя в роли палача и карателя, приводящего все эти ужасы в исполнение? Ведь наверняка вы много раз воображали, как нас поражает божие правосудие, как на нас, на гнусных содомитов, с неба низвергается огонь и сера и горящие камения, как нас поражают различные отвратительные и гнусные болезни вроде проказы, как мы гибнем в авто- и авиакатастрофах – не так ли? О, отче Андрей, не скрывай от меня своих помыслов, но поведай мне о них без утайки – обнажи передо мной все свои греховные язвы, сними с себя передо мной все мнимые и ложные одежды ложного же приличия, которыми ты пытаешь сокрыть недуги и болезни своей грешной души – ибо ныне я есть отец твой духовный, пекущийся о благе души твоей! И не думай от меня скрыть что-то – ибо сие будет для тебя двойным грехом – и грехом за то, что ты не исповедал помысел, и грехом за то, что обманул Самого Господа, стоящего пред нами, обещав прежде говорить пред ним мне, как свидетелю, все без утайки!
Андрей Вячеславович, немного замявшись и вновь покраснев, молвил:
Отче! Вы правы! Все такие и подобные мысли есть во мне, и я говорю и действую в согласии с ними и по ним. Я озлобился против вас, ваших ставленников и ваших приверженцев, а также против митрополита Никодима и его последователей. Да, отче, в помыслах своих я желаю вам различного зла и различных бедствий. Многократно желал вам сего. Иногда, правда, я одумывался, вспоминая слова о том, что христианину подобает любить врагов своих, что ему подобает благословлять их, а не проклинать, – но после, узрев ваши новые злые и окаянные дела, я отвергался памятование о таких вещах и озлоблялся против всех вас больше прежнего, моля Господа, чтобы он немедленно покарал всех вас и низвел вас в самые глубины ада, а также ожидая, что все сие непременно свершится. Да, отче, – я часто воображал в себе, как на вас нисходят казни небесные – как на вас низвергается огонь, сера и пылающие камни с неба, как под вами проваливается земля и как вы оказываетесь на дне ада, в огромных кипящих котлах и на раскаленных сковородках, смазанных отборным салом; я воображал, как вас варят в этих котлах черти и как они же жарят вас на этих сковородах, немилосердно тыкая при этом вилами; да, я часто услаждался, мысленно созерцая подобные представляющиеся в моем уме виды; да, порой я даже воображал себя чертом, находящимся окрест вас во аде и тыкающим в ваши бока вилами и подкладывающим побольше дровишек в огонек под сковородой или котлом… Еще, отче, я часто представлял, как вы и вам подобные жестоко страдают еще при этой жизни – как их поражает какая-нибудь неизлечимая болезнь и как они мучаются от нее. Я часто представлял вас, отче, сгнившим и прогнившим насквозь сифилитиком или прокаженным или же больным, изъеденным раком на последней стадии, который молит Бога о том, чтобы поскорее закончились его земные дни и не получающим исполнения этой просьбы годами… Часто, отче, я осыпал вас лично, а также ваших приверженцев, ужасными проклятиями, угрозами, хулами и злоруганиями… Матерными даже… Не смею повторить их, отче, здесь, перед крестом. А еще отче… еще… мне стыдно в этом признаться… стыдно отче – но скажу: я часто воображал, как мучил различными способами вас еще при этой жизни, воображая, будто бы я – палач, поставленный Богом, чтобы вершить над вами правосудие… Что я воображал – об этом, отче, стыдно даже мне и сказать… Иногда мне даже кажется, что на те действия, которые я совершал над вами в своем воображении, меня вдохновлял вовсе не Бог, а сам Дьявол…
Андрей Кураев замолчал и снова покраснел. Патриарх Кирилл заметил, что ему трудно дальше исповедоваться и, как опытный духовник, решил вдохновить Кураева на дальнейшее откровение помыслов, рассказав ему что-то душеполезное и наставляющее на правый путь:
– Андрей Вячеславович! – начал Патриарх Кирилл, – Не стесняйтесь самопосрамления, но самопосрамитесь паче всякого самопосрамления! Не стесняйтесь открыть все язвы вашей души и все ее болезни, но с великим дерзновением осветите светом божественной правды все самые темные закоулки вашей глубоко пораженной грехом души – ибо вы пришли сюда за исцелением, а я же – только смиренный и кроткий свидетель перед врачующим вас милосердным Господом; и если вы, будучи движимы любовью и желанием очиститься и исцелиться от всякого греха до конца, не исповедаете чисто и безупречно и безо всякого остатка все свои скверные дела – то как милосердный Господь, сказавший «рцы твоя беззакония прежде, да оправдишися» – то есть: «поведай Господу о своих беззакониях прежде, чем Он пошлет за них наказание и даже прежде, чем Он вынесет Свой приговор, дабы быть помилованным и получить милосердие на Его суде» – как милосердный Господь тогда, отец Андрей, возможет полностью оправдать и полностью помиловать вас? Не бойся смрада греховного от грехов и нечистых помыслов твоих, раб Божий Андрей, который, как ты думаешь, может возсмердеть, если ты осмелишься открыть все грехи и нечистые помыслы твои, но помни, что ты подошел к великой, нескончаемой и безбрежной реке милосердия божия, которая возможет омыть всякую нечистоту человеческую и которая благоухает неизреченными ароматами чистоты, правды и добродетели! Итак, сын мой, не бегай самопосрамления, но смело и с дерзновением обнажи все грехи и все помыслы твои перед отцом твоим духовным и пред Спасом, Господом нашим, безо всякой утайки и безо всякого ложного стыда!
Однако, несмотря на все красноречие Его Святейшества, Кураев почему-то продолжал молчать и лишь тихо посапывал. Тогда Кирилл продолжил:
– Отец Андрей! Чего вы стесняетесь и стыдитесь? Чего нам, христианам, стесняться и стыдиться? Стесняться и стыдиться нужно того ошуюю стояния на страшном суде христовом! Стыдиться того, что Сам Господь милосердный скажет ошуюю стоящим: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Матф.25:41); стыдиться подобает того, что у всех откроются и станут доступны всем книги совести и все узрят неисповеданные Господу грехи каждого, содеянные делом, словом и помышелнием! Отец Андрей! Вообразите оное всемирное всенародное судилище и убойтесь его! Убойтесь его – а не меня, кроткого и смеренного духовника и стоящего пред нами сейчас милосердного Христа! Вспомни, отец Андрей, что сказано в Псалмах о дочери Вавилона: «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс.136:9) – то есть, сказано собирательно о всех нееврейских матерях и девушках Вавилона? Почему здесь еврей, написавший этот псалом, желает смерти почти невинным и почти безгрешным младенцам Вавилона, а не, скажем, закосневшим в грехах идолослужения жрецам богини Иштар, а также вавилонским царям и военачальникам, также закосневшим в идолослужении и в ведении кровопролитных захватнических войн? Потому, что этот еврей знает: из одних младенцев вырастут эти самые жрецы, цари и воины, а из других младенцев – матери жрецов, царей и воинов. Потому еврей-псалмописец тут и желает, чтобы все эти будущие жрецы, цари, воины и их матери погибли еще в самом зародыше своей жизни. И этот еврей, очевидно, учит нас своими словами: не надо тяжело мучиться с устранением следствия, если легко можно устранить причину – ведь гораздо легче размозжить голову ребенку, чем вооруженному и натренированному воину! Размозжить голову ребенку-язычнику – например, когда он оставлен без присмотра, – и так стать, по слову Писания, блаженной может даже юная и нежная еврейка, а для того, чтобы убить в битве вавилонского воина может потребоваться плата в виде жизней нескольких взрослых закаленных в битвах евреев! Какое отношение имеет сказанное в Псламах о детоубийстве к нашему случаю? – продолжал Кирилл, – А такое, Андрей Вячеславович! Вспомните, что у Писания есть не только прямой смысл, но и иносказательный, символический! И иносказательно и символически сие место толкуется так: младенцы сии суть греховные помыслы, сущие в нас, склоняющие нас ко греху; и мы, ведя духовную брань, не должны позволить этим младенцам возрасти – ибо когда они возрастут, то станут страстями, искоренить которые очень трудно; и страсти эти ввергнут человека во множество грехов и сделают его своим рабом; посему-то и подобает иссечь и заклать оных младенцев, когда они только еще вышли из чрева матернего – сиречь, едва лишь они появились на свет. Посему помысли, Андрее, какой злой и нечестивый плод принесут тебе в будущем помыслы сии, которые ты питаешь и лелеешь и которым втайне придаешься; помысли же о сем и сделай откровение помыслов сих отцу твоему духовному! Открой же, Андрей, какие мучения ты придумываешь и в мыслях совершаешь надо мной и моими последователями и каких злодейств надо мной вожделеешь!
Андрей Вячеславович немного помялся, кашлянул и, краснея, сказал:
– Ваше Святейшество! Стыдно сказать, стыдно признаться… Не могу…
– Да укрепит тебя, чадо, сила Христова и заступничество Пресвятой Богородицы! – поддержал его Кирилл, – Все возможно для верующего! Помнишь, что сказал апостол Павел? – «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Фил.4:13)! Господи, защити, помилуй и укрепи раба твоего Андрея! Умилосердись о рабе твоем, Пресвятая Владычице Богородице, и подай ему, силу, разумение и крепость к его спасению! – возведя очи к небу, молвил Его Святейшество..."

читать далее

  • 1
неплохая фантазия у писавшего

Мой мудрый Высокопреосвященный однажды сказал: Мы должны выдавать красивую картинку, а реальные дела к ней приложатся, когда Бог изволит. Вот и с исповедью так должно поступать истинному христианину. Говорить смиренно и смутно, а в старости всё равно свят будешь.

Ну и как, изволил, в конце концов Бог-то, продолжение ждать!?

(no subject) (Anonymous) Expand
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal северного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

(Deleted comment)
Несомненно, но на любителя - православного ценителя ;)

(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
(no subject) (Anonymous) Expand
(Deleted comment)
На чистом один стул стоит как пять диванов из икеи ..
Francesco Molon high-end furniture is a way of life. Choose the unequalled quality of Italian luxury furniture exemplified by Molon all over the world.

"в глазах его весело поигрывала лукавая епископская искорка" - блестяще!

лукавая епископская искорка

Тоже отметила:)

Надо эту искорку к газпрому подключить, будет очередное чудо.

(no subject) (Anonymous) Expand
Кстати, Гундяев с тех пор как был завхозом нисколько не изменился. Помню, когда строили ХХС, прибежал ко мне гендир с воплем - Кирилл приехал! Ну и что, приехал табачник, реинкарнация Сергия Старогородского, типа церковь спасает, вяло отреагировал я. Ты на встречу не пойдёшь, прошипел гендир.

Как всегда нудно и не интересно.

Бредовая статейка. если честно
зря время потратил на чтение

Я увидел простыню на 4 экрана монитора, а внизу ссыль, говорящую о том, что дальше еще больше. Зная пристрастие ямыскусителя к многоглаголанию и то, что кратко формулировать мысли он способен лишь в минуты особого духовного просветления, читать не стал.

  • 1