kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Андрей Кураев на откровении помыслов

Любимейший ученик диакона всея Руси,
его второе Я и первый его биограф
достопочтенный iamiskusitel,
разродился новой повестушкой
(ест-но не для дам)
на злобу дня и на весьма модную тему
Андрей Кураев на откровении помыслов у Патриарха Кирилла

Итак, вот ее начало:

iamiskusitel:"Богородица, геев просвети!
Молитва Кураева

Спасе, геев помилуй!
Другая молитва Кураева


I

В очередной субботний вечер настоятель храма Архангела Михаила в Тропарево, в котором служит диаконом Андрей Вячеславович Кураев, собрал после службы всех священников и диаконов и зачитал им очередной приказ правящего епископа – то есть, Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла I. Приказ этот был не той пустопорожней тягомотиной, которой приходила обычно, а чем-то поистине революционным: всем рукоположенным клирикам предписывалось раз в течение трех месяцев являться по адресу пер. Чистый, дом 5 лично к Его Святейшеству для очередного откровения помыслов, которое должно было происходить в форме исповеди. Обоснаванием этого нововведения провозглашалось стремление укрепить покаянную дисциплену среди рукоположенных клириков через малое приближение жизни этих клириков к той покаянной жизни, которая процветает в монашеских обителях, Ближайшим день приема для откровения помыслов был назначен на следующую неделю. Все восприняли этот приказ хоть и без удовольствия, но стоически: «Чему быть – того не миновать», «Сколько у ерша костей, стольку у барина затей» и начали готовиться к столь знаменательному в своей жизни событию.
Кураев обнаружил, что в тот самый первый день для откровения помыслов ему, собственно, делать нечего с утра до самого вечера, и поэтому решил, не мешкая, отправиться на откровение. Кураев прибыл к без десяти девять и уселся на стул возле в входа в соответствующий патриарший кабинет. Чуть позже подошли другие известные московские попы – отец Дмитрий Смирнов и отец Артемий Владимиров. Больше пока не подходил никто. Все стали обсуждать: насколько затянется пришествие Его Святейшества – на час, на два, на три? Однако, ровно в девять ноль-ноль, как и было возвещено, Кирилл уже был на своем месте.
– Входите! – громко сказал Патриарх Кирилл из-за двери.
Первым, согласно очереди, вошел на откровение помыслов Андрей Вячеславович Кураев. В просторном комнате-кабинете Кураев увидел стоящий посередине аналой, на котором лежали крест и евангелие, а также два стула. Кураев понял, что один стул предназначался для Кирилла – то есть, для исповедающего и принимающего откровение помыслов, а другой – для исповедываемого. И последнее очень насторожило Кураева – он задал себе вопрос: «Если есть стул для исповедающегося, то, вероятно, это откровение помыслов будет проходить достаточно долго. Так сколько же времени Его Святейшество собирается исповедовать одного исповедника? Неужтоль столь долго, что у него устанут ноги? А ведь чтобы устали ноги, нужно, по меньшей мере, больше десяти минут…».
Андрей Вячеславович подошел к аналою. Сюда же подошел и Кирилл. Кирилл, как и положено, прочитал молитвы перед началом исповеди. Затем Кирилл сел на свой стул и предложил сесть Кураеву. Когда Кураев уселся и положил свою руку на евангелие, Его Святейшество тотчас начал свои исповедальные вопрошения:
– Андрей Вячеславович! Отец Андрей! Вы, наверное, уже сами давно догадываетесь, о чем, о каких ваших помыслах, я хочу вас распросить. Это по вашим речам давно заметно. Поэтому не буду ходить вокруг да около и сразу спрошу: Отец Андрей! Ведь вы почитаете меня, вашего правящего епископа и Патриарха, а также моего отца духовного, митрополита Никодима за мужеложцев? Ваш помысл говорит вам: «Патрирах Кирилл и митрополит Никодим – гнусные пидарасы и с ним и их последователями надо бороться для очищения церкви!» – не так ли? И вы поддаетесь этому помыслу, вы сочетаетесь с ним, вы увлекаетесь и обольщаетесь им и действуете согласно нему и делами, и словами, пытаясь как можно больше мне, моим последователям и последователям митрополита Никодима навредить. Вы порочите их, порочите всех нас, как можете, и призываете к суду и к расправе над ними. Я прав? Признайтесь, Андрей Вячеславович, что есть в вас такие помыслы, что вы обуреваетесь такими помыслами?
Диакон Кураев покраснел. Он долго молчал, смотря на крест, лежащий на аналое, и, наконец, сдавленно произнес:
– Ей, отче! Есть во мне все сии помыслы. И не смею даже отказываться, говоря, что их нет. Ибо никто не поверит мне – ведь сии помыслы видны из самих дел моих.
Его Святейшество кротко улыбнулся и рек:
– А еще, Андрей Вячеславович, у вас, наверняка, есть помысел, что мужеложцами и прочими негодяями, людьми крайне недостойными, я себя постоянно и всегда окружаю – отчасти потому, что сам таков, отчасти потому, что негодяями, за которыми водится множество грехов, легче управлять, – и при этом оттираю от руководящих должностей и мест – да и вообще от тех мест, где слово и дело человека много значат в глазах общества, – людей достойных, людей вроде вас и вас лично – не так ли? И при этом вы считаете, что все в нашей церковной системе заточено под максимальное обогащение тех, кто стоит на верхах власти; и поэтому мужеложцы и прочие негодяи на верхах и даже в низах церковной иерархии полезны еще и потому, что они, как правило, беспринципны, и легко используют те способы обогащения, от которых отвернулся бы человек порядочный; и эти негодяи, как вы думаете, также хорошо «умеют и знают с кем и как делиться» – не так ли? А еще вы, отец диакон, помышляете, будто бы я чуть ли ни намеренно веду нашу мать-церковь к неминуемому краху и развалу, а также к утрате ею всякого – прежде всего, морального – авторитета, что я намеренно растлеваю души и тела человеческие, аки некая несытая и ненасытная ко греху и злу скотина. Ответствуйте, Андрей Вячеславович – есть в вас такие помыслы или нет?
Андрей Вячеславович на этот раз раздумывал и молчал гораздо меньше, чем ранее и, смахнув выступившую слезу и снова покраснев, ответил:
– Что сказать отче? Здесь незримо пред нами присутствует Христос. И я не могу лгать пред Ним, а также пред Его честным крестом и пред святым евангелием, на котором сейчас держу свою руку. Именно так, как ты, отче, сказал, я думаю, мыслю и помышляю и на сем стою! И хоть вы и гораздо выше меня по сану и по занимаемому положению – я не боюсь обо всем этом заявить прямо вам в глаза – прежде всего, действуя ради блага нашей матери-церкви.
Его Святейшество снова улыбнулся. В его улыбке таилась какая-то загадочность, а в глазах его весело поигрывала лукавая епископская искорка. Далее он продолжил вопрошание Андрея Вячеславовича о его сокровенных мыслях:
– Андрей Вячеславович! А ведь признайтесь – все эти ваши подобные мысли и дела в соответствии с этими мыслями и помыслами – все они привели вас к крайнему озлоблению и к крайней ненависти – ко мне прежде всего, к тем людям, которых я облек доверием и поставил на важные посты, а также к покойному митрополиту Никодиму. Признайте, что это так! И скажите, Андрей Вячеславович – ведь наверняка вы желаете нам зла – например, чтобы мы все скопом издохли? Желаете хотя бы в моменты крайнего возбуждения, когда злоба ваша против нас достигает наивысшей точки? Скажите также – ведь наверняка вы придумываете для нас, для ваших врагов, какие-то ужасные кары и наказания за наши, как вам кажется, прегрешения, и наслаждаетесь, воображая эти кары и наказания, а, может даже, мыслите себя в роли палача и карателя, приводящего все эти ужасы в исполнение? Ведь наверняка вы много раз воображали, как нас поражает божие правосудие, как на нас, на гнусных содомитов, с неба низвергается огонь и сера и горящие камения, как нас поражают различные отвратительные и гнусные болезни вроде проказы, как мы гибнем в авто- и авиакатастрофах – не так ли? О, отче Андрей, не скрывай от меня своих помыслов, но поведай мне о них без утайки – обнажи передо мной все свои греховные язвы, сними с себя передо мной все мнимые и ложные одежды ложного же приличия, которыми ты пытаешь сокрыть недуги и болезни своей грешной души – ибо ныне я есть отец твой духовный, пекущийся о благе души твоей! И не думай от меня скрыть что-то – ибо сие будет для тебя двойным грехом – и грехом за то, что ты не исповедал помысел, и грехом за то, что обманул Самого Господа, стоящего пред нами, обещав прежде говорить пред ним мне, как свидетелю, все без утайки!
Андрей Вячеславович, немного замявшись и вновь покраснев, молвил:
Отче! Вы правы! Все такие и подобные мысли есть во мне, и я говорю и действую в согласии с ними и по ним. Я озлобился против вас, ваших ставленников и ваших приверженцев, а также против митрополита Никодима и его последователей. Да, отче, в помыслах своих я желаю вам различного зла и различных бедствий. Многократно желал вам сего. Иногда, правда, я одумывался, вспоминая слова о том, что христианину подобает любить врагов своих, что ему подобает благословлять их, а не проклинать, – но после, узрев ваши новые злые и окаянные дела, я отвергался памятование о таких вещах и озлоблялся против всех вас больше прежнего, моля Господа, чтобы он немедленно покарал всех вас и низвел вас в самые глубины ада, а также ожидая, что все сие непременно свершится. Да, отче, – я часто воображал в себе, как на вас нисходят казни небесные – как на вас низвергается огонь, сера и пылающие камни с неба, как под вами проваливается земля и как вы оказываетесь на дне ада, в огромных кипящих котлах и на раскаленных сковородках, смазанных отборным салом; я воображал, как вас варят в этих котлах черти и как они же жарят вас на этих сковородах, немилосердно тыкая при этом вилами; да, я часто услаждался, мысленно созерцая подобные представляющиеся в моем уме виды; да, порой я даже воображал себя чертом, находящимся окрест вас во аде и тыкающим в ваши бока вилами и подкладывающим побольше дровишек в огонек под сковородой или котлом… Еще, отче, я часто представлял, как вы и вам подобные жестоко страдают еще при этой жизни – как их поражает какая-нибудь неизлечимая болезнь и как они мучаются от нее. Я часто представлял вас, отче, сгнившим и прогнившим насквозь сифилитиком или прокаженным или же больным, изъеденным раком на последней стадии, который молит Бога о том, чтобы поскорее закончились его земные дни и не получающим исполнения этой просьбы годами… Часто, отче, я осыпал вас лично, а также ваших приверженцев, ужасными проклятиями, угрозами, хулами и злоруганиями… Матерными даже… Не смею повторить их, отче, здесь, перед крестом. А еще отче… еще… мне стыдно в этом признаться… стыдно отче – но скажу: я часто воображал, как мучил различными способами вас еще при этой жизни, воображая, будто бы я – палач, поставленный Богом, чтобы вершить над вами правосудие… Что я воображал – об этом, отче, стыдно даже мне и сказать… Иногда мне даже кажется, что на те действия, которые я совершал над вами в своем воображении, меня вдохновлял вовсе не Бог, а сам Дьявол…
Андрей Кураев замолчал и снова покраснел. Патриарх Кирилл заметил, что ему трудно дальше исповедоваться и, как опытный духовник, решил вдохновить Кураева на дальнейшее откровение помыслов, рассказав ему что-то душеполезное и наставляющее на правый путь:
– Андрей Вячеславович! – начал Патриарх Кирилл, – Не стесняйтесь самопосрамления, но самопосрамитесь паче всякого самопосрамления! Не стесняйтесь открыть все язвы вашей души и все ее болезни, но с великим дерзновением осветите светом божественной правды все самые темные закоулки вашей глубоко пораженной грехом души – ибо вы пришли сюда за исцелением, а я же – только смиренный и кроткий свидетель перед врачующим вас милосердным Господом; и если вы, будучи движимы любовью и желанием очиститься и исцелиться от всякого греха до конца, не исповедаете чисто и безупречно и безо всякого остатка все свои скверные дела – то как милосердный Господь, сказавший «рцы твоя беззакония прежде, да оправдишися» – то есть: «поведай Господу о своих беззакониях прежде, чем Он пошлет за них наказание и даже прежде, чем Он вынесет Свой приговор, дабы быть помилованным и получить милосердие на Его суде» – как милосердный Господь тогда, отец Андрей, возможет полностью оправдать и полностью помиловать вас? Не бойся смрада греховного от грехов и нечистых помыслов твоих, раб Божий Андрей, который, как ты думаешь, может возсмердеть, если ты осмелишься открыть все грехи и нечистые помыслы твои, но помни, что ты подошел к великой, нескончаемой и безбрежной реке милосердия божия, которая возможет омыть всякую нечистоту человеческую и которая благоухает неизреченными ароматами чистоты, правды и добродетели! Итак, сын мой, не бегай самопосрамления, но смело и с дерзновением обнажи все грехи и все помыслы твои перед отцом твоим духовным и пред Спасом, Господом нашим, безо всякой утайки и безо всякого ложного стыда!
Однако, несмотря на все красноречие Его Святейшества, Кураев почему-то продолжал молчать и лишь тихо посапывал. Тогда Кирилл продолжил:
– Отец Андрей! Чего вы стесняетесь и стыдитесь? Чего нам, христианам, стесняться и стыдиться? Стесняться и стыдиться нужно того ошуюю стояния на страшном суде христовом! Стыдиться того, что Сам Господь милосердный скажет ошуюю стоящим: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Матф.25:41); стыдиться подобает того, что у всех откроются и станут доступны всем книги совести и все узрят неисповеданные Господу грехи каждого, содеянные делом, словом и помышелнием! Отец Андрей! Вообразите оное всемирное всенародное судилище и убойтесь его! Убойтесь его – а не меня, кроткого и смеренного духовника и стоящего пред нами сейчас милосердного Христа! Вспомни, отец Андрей, что сказано в Псалмах о дочери Вавилона: «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс.136:9) – то есть, сказано собирательно о всех нееврейских матерях и девушках Вавилона? Почему здесь еврей, написавший этот псалом, желает смерти почти невинным и почти безгрешным младенцам Вавилона, а не, скажем, закосневшим в грехах идолослужения жрецам богини Иштар, а также вавилонским царям и военачальникам, также закосневшим в идолослужении и в ведении кровопролитных захватнических войн? Потому, что этот еврей знает: из одних младенцев вырастут эти самые жрецы, цари и воины, а из других младенцев – матери жрецов, царей и воинов. Потому еврей-псалмописец тут и желает, чтобы все эти будущие жрецы, цари, воины и их матери погибли еще в самом зародыше своей жизни. И этот еврей, очевидно, учит нас своими словами: не надо тяжело мучиться с устранением следствия, если легко можно устранить причину – ведь гораздо легче размозжить голову ребенку, чем вооруженному и натренированному воину! Размозжить голову ребенку-язычнику – например, когда он оставлен без присмотра, – и так стать, по слову Писания, блаженной может даже юная и нежная еврейка, а для того, чтобы убить в битве вавилонского воина может потребоваться плата в виде жизней нескольких взрослых закаленных в битвах евреев! Какое отношение имеет сказанное в Псламах о детоубийстве к нашему случаю? – продолжал Кирилл, – А такое, Андрей Вячеславович! Вспомните, что у Писания есть не только прямой смысл, но и иносказательный, символический! И иносказательно и символически сие место толкуется так: младенцы сии суть греховные помыслы, сущие в нас, склоняющие нас ко греху; и мы, ведя духовную брань, не должны позволить этим младенцам возрасти – ибо когда они возрастут, то станут страстями, искоренить которые очень трудно; и страсти эти ввергнут человека во множество грехов и сделают его своим рабом; посему-то и подобает иссечь и заклать оных младенцев, когда они только еще вышли из чрева матернего – сиречь, едва лишь они появились на свет. Посему помысли, Андрее, какой злой и нечестивый плод принесут тебе в будущем помыслы сии, которые ты питаешь и лелеешь и которым втайне придаешься; помысли же о сем и сделай откровение помыслов сих отцу твоему духовному! Открой же, Андрей, какие мучения ты придумываешь и в мыслях совершаешь надо мной и моими последователями и каких злодейств надо мной вожделеешь!
Андрей Вячеславович немного помялся, кашлянул и, краснея, сказал:
– Ваше Святейшество! Стыдно сказать, стыдно признаться… Не могу…
– Да укрепит тебя, чадо, сила Христова и заступничество Пресвятой Богородицы! – поддержал его Кирилл, – Все возможно для верующего! Помнишь, что сказал апостол Павел? – «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Фил.4:13)! Господи, защити, помилуй и укрепи раба твоего Андрея! Умилосердись о рабе твоем, Пресвятая Владычице Богородице, и подай ему, силу, разумение и крепость к его спасению! – возведя очи к небу, молвил Его Святейшество..."

читать далее
Tags: iamiskusitel, Андрей Кураев, Осень патриарха
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments