kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Жизнь кончилась, началось житие...

Из жития соминского затворника и страдальца
честнаго протопопа Геннадия Украинского,
он же otets_gennadiy,
доведенного мордовскими иродами
до предынфарктного состояния:


"В пятницу вечером заболело сердце, но я не придал этому большого значения, не в первый раз. Утром проснулся тоже с болью в сердце.
Рано-рано выехал в Тихвин, хотел попасть на отпевание игумена Александра. Когда подъезжал к Тихвину, сердце так разболелось, что я понял, что не смогу служить. Остановился, отдышался. Решил ехать в Сомино. В Пикалево в аптеке накупил всего от сердца.
В Сомино еле добрался до кровати, сердце сжимал обруч, в глазах темнело. Сил совсем не было. В кровати подумал: "Все, упаду и больше меня никто не поднимет, надо отлежаться. Пусть хоть Путин приезжает... Нет такой силы, которая меня заставит подняться."
Не успел я улечься и закрыть глаза, буквально, минут через 10 я увидел в окно, как к дому подходят две женщины. Может быть, это "Ромео и Джульета" из Чагоды приехали? Надо выйти сказать, что я себя плохо чувствую, пусть приедут в другой раз.
Передо мной на пороге стояли две незнакомые женщины. Они тут же с п-орога начали с главного: «Мы из Устжны, две сестры Ольга и Татьяна, разыскиваем могилу священника Николая Осницкого, он наш прадедушка....»
Эти слова прозвучали для меня как гром среди бела дня.
Здесь должен пояснить, что отец Нколоай Осницкий был последним священником соминского храма перед закрытием в 1937 году. О нем мне рассказывала наша старейшая прихожанка Ариадна Константиновна, которой нынче уже 92 год пошел.
Батюшка пережил закрытие церкви. На его глазах разоряли храм, пожгли иконы, сбросли колокола. Устроили тракторную мастерскую.
После этого, как говорили в селе, сердце батюшки не выдержало и он тронулся умом. Подрясник с себя снял, одел с чьего-то плеча старый пиджачек, который застегивал не на ту пуговицу. Он ходил мимо храма и постоянно что-то твердил себе под нос. Ариадна рассказала, что однажды она с детьми прислушались, что же такое говорит блаженный поп, и услышали такие слова: «Ребятки-ребятки-ребятки, работки-работки-работки...» Мне эти слова врезались в память и я их часто вспоминаю теперь, когда надо браться за какое-нибудь важное дело по храму: «Ребятки — работки!»
Кто в селе думал, что батюшки повредился умом, а кто-то решил, что принял на себя подвиг юродства. Но как не странно, именно это юродство спасло блаженного батюшку от ареста, ссылки и расстрела. Чекисты решили, что с дурака взять, на строительстве Беломорканала пользы никакой не будет... И его оставили в покое. Он умер в 1940 году и был похронен на соминском кладбище.
О его могиле я узнал от Марии алтарницы. Как -то я увидел, что она идет на кладбище, куда ходила в основном со мной на отпевания. У нее там никого не было похоронено. Я удивленно спросил: «Мария, ты куда?» «Отца Николая проведать...» «Это еще кто?» «Последний батюшка был...» «А что ж ты мне его могилку не покажешь?» «Пойдем покажу...»
Мы пошли на кладбище, помолились у небольшого металличского крестика с табличкой. Я был рад, что нашел могилу своего предшественника. Она оказалась в глубине кладибща. Но признаюсь, думая, что мы с Марией еще побываем здесь, я как-то не особенно запомнил ее место.
Мария вскоре умерла.
Сколько потом я не ходил на кладбище, не мог найти могилку батюшки Николая. Зимой все было завалено снегом, летом все было покрыто зеленью. Весной — слякоть, осенью — листва. Могила как-будто исчезла. У меня даже возникли страхи, может быть крест упал и его убрали с клабдища, или того хуже, на этом месте кого-нибудь подзахоронили? Кого я не спрашивал из старожилов ,никто не мог вспомнить эту могилку.
Короче, эта могилка лежала тяжелым грузом на моей памяти.
Можете себе представить, что я почувствовал в тот момент, когда услышал, что передо мной правнучки отца Николая. Я испытал одновременно радость и скорбь: радость от знакомства с потомками соминского батюшки, и скорбь, что не смогу показать им могилку их прадедушки. Но в тот самый момент я почувствовал, что отец Николай должен сам как-то открыться своим родственникам, должен встретить своих правнучек. Я почувствовал, что мы либо найдем его могилку сейчас, либо не найдем ее никогда. Это был, наверно, тот самый единственный случай, который мог меня заставить встать с одра болезни и не смотря на боль пойти на кладбище. «Подождите, я сейчас оденусь, пойдем поищем. Может, найдем...»
На кладбище я буквально прочесал весь район, где должна была быть могила. Я молился отцу Николаю, чтобы он подсказал ее место. Правнучки с надеждой смотрели на меня, покорно следуя за мной по тропинкам.
Я дошел до конца кладбища, где уже точно не могло быть могилки. Казалось, надежда утеряна. Я даже стал готовить сестер к тому, что может быть могила и утрачена. В этот момент я позвонил Марианне Леонидовне, попросить показать гостям местный музей, оставшийся в здании закрытой школы. Заодно еще раз спросил ее, не занет ли она, где могилка Николая Осницкого? И в этот самый момент я остановился и не поверил своим глазам: передо мною был тот самый металлический крест с табличкой «Священник Николай Осницкий». Я радостно воскликнул в трубку: «Марианна Леонидовна, нашли. Вот она передо мной...»
Я позвал сестер. Ольга буквально упала на сырую весеннюю землю — прямо на могилку. Она, не сдерживая слез, заголосила: «Наш дедушка, вот мы тебя и нашли...»
Мы все были в волнении.
Они тут же хотели привести заросшую могилку в порядок. Но я отсоветовал, чтобы не растоптать ее в грязь, нужно приехать потеплу, когда кладбище просохнет.
На табличке было еще одно имя — священника Александра Осницкого, родителя о.Николая, стало быть прапрадедушки сестер.
Для меня это было какое-то зримое чудо. Как я раньше ее не замечал, не могу понять. Я не знаю, кто больше радовался: правнучки отца Николая или я, его преемник. Они, наверно, не могли даже понять всю мою радость. Вот тебе и «работки-работки». Даже сердце отпустило.
Но мы за время поисков успели продрогнуть. День был пасмурный, с утра шел снег.
Я пригласил гостей к себе в дом. Они показали материалы, которые им удалось собрать по своей родословной. Правда, по отцу Николаю у них была только фамилия и тот факт, что он погребен на соминском кладбище.
Когда они уехали, я подумал, а ведь если бы не мое сердце, если бы я доехал до Тихвина на отпевание, я точно вернулся бы после двух часов и не встретил правнучек отца Николая и не обрел бы его могилку.
Дивны дела твои, Господи!"

отсюда
Tags: Геннадий Беловолов, православный инет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments