kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

И паки о наболевшем...

«Запомните главное ­­— когда сдавать финансовый отчет в патриархию»

Человек в церковном подряснике — о геях в РПЦ, налогах в конвертах и семинаристах-уголовниках


Сергей Демин:

"События последних месяцев представили Русскую православную церковь и Екатеринбургскую епархию в частности несколько с другого ракурса. Уголовное дело блогера Руслана Соколовского, снос Успенской церкви Ново-Тихвинского монастыря, скандал вокруг строительства собора святой Екатерины (Храма-на-воде) на набережной Исети ­­— самые критикуемые и обсуждаемые темы, которые раскололи общество.

На этом расколе — выпускник Екатеринбургской духовной семинарии, общецерковной аспирантуры и докторантуры (Москва) Виктор Норкин.

— Да, критика появилась уже во время моего обучения в семинарии, когда я напрямую познакомился с «системой» (так церковные люди называют семинарию) изнутри, столкнулся с серьезной изнанкой церковной жизни. Не то что я не был готов к этому. Понятно, что обратная сторона есть у всего, вопрос в степени самой «ржавчины».

— О какой изнанке идет речь?

— Я вижу две основные проблемы современной церковной системы. Первая — превращение церковной организации в бизнес-структуру.

Все нацелено на получение выгоды и денег — таинства за деньги, требы (освящение машин, квартир и т. п.) — тоже, епископы взимают огромные налоги с приходов. Налог с обычного небольшого храма достигает 100 тысяч рублей, а про крупные я вообще молчу.

Храм Христа Спасителя, насколько мне известно, платит сумму с шестью нулями, которые идут в патриархию. Все это не облагается никаким налогом. Плюс то, о чем я говорил выше: церкви становятся какими-то магазинами. Самое главное, что требует епископ от священника — организация церковной лавки, с которой последний мог бы получать стабильный доход, а потом уже церковно-приходская школа, курсы оглашения и так далее.


— Эти налоги официально проходят по счетам или выплачиваются в конвертах? На что идут деньги?

— Это конверты. Каждой епархии (митрополии) установлен определенный налог из патриархии. Как говорил митрополит [Санкт-Петербургский и Ладожский] Варсанофий на одной из бесед с новопоставленными епископами: «Вы, владыки, должны запомнить самое главное — это то, когда вы сдаете ежемесячный финансовый отчет в патриархию». Как правило, это конец месяца. С обычной простенькой небольшой епархии налог достигает миллиона рублей. Сколько платят митрополии, я не знаю, но, думаю, в разы больше. Как расходуются деньги, я не знаю.

— Вы говорили, что проблемы две. Какая вторая?

— Вторая проблема на сегодняшний день, которая разъедает нашу церковь, — это то, о чем [писал в ЖЖ] отец Андрей Кураев, — проблема голубого «лобби». И в нашей семинарии мы столкнулись с этим напрямую. Я знаю четверых служащих иеромонахов, которые являются сторонниками однополой любви. Когда их рукополагают во священники, зачастую всем все известно, но на это закрывают глаза.

— Что значит прислуживать?

— Послушание предполагало уборку, готовку, охрану, обслуживание гостей, банкетов и так далее. На любой крупный епархиальный банкет отправлялись семинаристы. Банкет — это когда к епископу съезжаются или бизнесмены, или военные, или другие священнослужители. Накрываются столы, готовятся вкусные и изысканные блюда, алкоголь льется рекой. По итогу много пьяных, много песен, много пафоса и горы грязной посуды, которую мы обычно мыли до глубокой ночи.

— Что касается ориентации, это действительно проблема или единичные случаи?

— Не единичные. По карьерной лестнице восходят люди с определенной ориентацией, их ставят на высокие должности — настоятелями храмов, монастырей и так далее. Возможно, ими легче управлять, не знаю. Но это есть.

Причем, подчеркну, что лично я не против ЛГБТ, это выбор каждого. Просто для христианской церкви это очевидный порок, а уж тем более для священнослужителей или епископов.

Как они это совмещают в своих головах, я ума не приложу, но получается, что мораль нам читают люди, которые этой моралью не живут. В семинарии это просто переворачивает сознание у многих.

«Факты о митрополите Димитрии я слышал и от людей, которым доверяю»

— А студенты об этом как узнают?

— Ну, у нас был преподаватель по догматическому богословию, который эту проблему поднимал, рассказывал об этом, как и о другой изнанке церковной жизни. Год назад его уволили из семинарии, когда он в этой проблеме уличил руководство епархии. Да и в семинарии были случаи домогательства к ребятам.

Кроме того, когда люди вместе живут в общежитии, все как в деревне, — каждый знает друг о друге. Внезапно узнаешь, что такой-то и такой-то студент регулярно посещает гей-клубы. Все быстро распространяется.

— Как они попадают в семинарию? Психологических тестов при поступлении нет?

— Есть, но нужна наполняемость — конкурса фактически нет. У нас брали и с желтыми справками (кто стоял на учете у психиатра), и без паспортов (тех, кто сжег паспорт и отказался от ИНН). Было такое движение. С Афона веяние пришло, что в ИНН зашифрованы три шестерки — символ антихриста.

В российском паспорте они тоже, оказывается, есть — на каждой страничке внизу в виде шестерок такие загогулины. Целое движение было по отказу от документов. Сейчас уже сторонников этого меньше, хотя в Башкирии, как мне недавно священник оттуда рассказывал, до сих пор полным-полно таких служителей и прихожан.

Небольшой отбор есть только в столичных семинариях.

— И студенты со справками и без паспортов учатся?

— По-разному. С ними сложно, часто срываются, хамят. Были случаи, когда студент, например, бросался с ножом на священника или другого студента (две разные ситуации). Тяжелые люди, в общем.

— В полицию после таких происшествий обращались?

— Нет. Нам запретили обращаться в полицию даже после того, как рабочие украли ноутбуки у семинаристов. Чтобы общественность не знала.

Был один случай, когда в семинарии почти в течение года скрывался парень, находившийся в федеральном розыске. Тогда полиция забрала его прямо с пары. По другим ситуациям все было тихо.

— А после семинарии, на службе в церкви, какой-то фильтр есть?

— Не особо. Рукополагают тоже всех подряд. И хороших, и плохих. Недавно СМИ про духовника Поклонской рассказали из нашей епархии. Мы это еще при поступлении в семинарию все знали. И таких случаев немало.

— То есть все же никто не застрахован от священника, который на кого-нибудь с ножом бросался?

— Никто совершенно.

— Все это вы увидели в семинарии. Почему решили поступать и учиться дальше?

— Ну, еще были надежды, скажем так. Многие из моих однокурсников служат, например, и стараются делать это честно. Я тоже думал, что это возможно, но проблемы, о которых я рассказал, меня тревожили. Если бы православная церковь как-то реагировала на них… Католическая, например, борется с проблемой педофилии, взяточничества, сребролюбия со стороны священства и епископата. Она готова признать ошибку и меняться. У нас этого нет, поэтому я понял, что не смогу так служить, не смогу промолчать и выскажусь. А это будет автоматическим извержением из священного сана"/

отсюда
Tags: Виктор Норкин, Екатеринбургская митрополия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments