kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Православное богословие – мираж или бутафория?

Велий ученый муж, достопочтенный Алексей Дунаев,
обратил внимание на доклад от 2016 года
преподавателя СПбДА:

"Д.А. Карпука. Богословская наука в Санкт-Петербургской Духовной Академии: позавчера, вчера, сегодня и …"

Несколько характерных цитат из него:

"Итак, в синодальный период докторской степени было удостоено 39 человек, в советский – 22, в новый – 3. Защит магистерских диссертаций в синодальный период состоялось – 101, в советский – 24, в новый – 0. Последние защиты, именно защиты с оппонентами, дискуссиями, тайным голосованием, состоялись: докторской в 1972 г., т. е. 44 года назад, когда протоиерей Михаил Сперанский защитил свой курс лекций по Новому Завету; магистерской в 1978 г., т. е. 38 лет назад, когда иеромонах Тефери Иясса (из Эфиопии) защитил диссертацию, посвященную христологическим спорам V в. Динамика защит по десятилетиям представлена в диаграмме, где синей линией помечены магистерские работы, светлой – докторские...



В последние 3-4 десятилетия, как было показано, защит не было. Причин, наверное, как всегда, несколько и будущие историки обязательно в этом разберутся. Сейчас же хотелось обратить внимание только на несколько обстоятельств. Смутное последнее десятилетие прошлого столетия надолго остудило исследовательский пыл профессоров. И это вполне объективно, учитывая тяжелейшее экономическое положение, в котором оказалась академия в 1990-е гг. Первое десятилетие XXI века также прошло под знаком отсутствия магистерских и докторских защит, что выглядит вполне закономерно, если внимательно посмотреть на контекст. В синодальный период ученые степени признавались государством, в советский период нет, но тогда вся Церковь находилась в своеобразном гетто, и защиты нужны были в том числе и для поддержания себя в научном тонусе. В настоящее время, в условиях отсутствия признания церковных степеней со стороны государства, ряд преподавателей сознательно отказались от написания каких-бы то ни было работ, ограничиваясь минимумом – защитой кандидатской диссертации. Другие заканчивают наряду с академией российские или заграничные высших учебные заведения и там защищают ученые диссертации. Доказательством того, что научная жизнь в академии на Неве все же присутствует служит, во-первых, тот факт, что по результатам проверки Учебным комитетом духовных школ Русской Православной Церкви в 2012 г. Санкт-Петербургская академия в итоговом рейтинге заняла первое место. Вторым доказательством служат многочисленные не только статьи, но и монографии наставников академии, общими усилиями которых удалось добиться включения в декабре 2015 г. академического журнала «Христианское чтение» в перечень ВАК.

Как бы то ни было, бесстрастные цифры зафиксировали, что расцвет научной деятельности академии именно в виде защит ученых диссертаций приходится на начало XX в. Однако полагать, что тогда – на рубеже XIX – XX вв. – условия для развития богословской науки были идеальными, значит серьезно заблуждаться. Там тоже были проблемы и свои сложности. Например, практически не существовало общецерковных научно-исследовательских проектов, за исключением разве что перевода Священного Писания на русский язык. Именно по инициативе в общем-то частного лица, пусть и профессора академии Александра Павловича Лопухина, была издана столь важная и нужная для любого православного человека Толковая Библия. Именно по инициативе того же Лопухина началось издание Православной Богословской энциклопедии, продолженное затем трудами профессора Н. Н. Глубоковского. Но издание энциклопедии было прекращено, и не в 1915 или 1917 гг., что можно было объяснить тяжелым экономическим положением и революционными событиями, а уже в 1911 г. – банально, из-за нехватки денег. Странно, что в Русской Церкви тогда не нашлось ни одного человека, способного поддержать столь важный и нужный проект. В течение всего XIX в. и в начале XX в. академии медленно, но все переводили и издавали святоотеческие творения. Однако к настоящему времени по имеющимся данным на русский язык переведено не более 15 % из всего имеющегося корпуса творений отцов и учителей Церкви. Не более 15 %! А если к этому добавить тот факт, что многие переводы уже устарели, будучи сделанными еще в XIX в. зачастую силами студентов академий, то тогда и вовсе получается, что мы стоим едва ли не в самом начале пути!

Многие профессора академий начала XX столетия откровенно не только в личных беседах, но и на страницах периодической печати заявляли, что богословская наука Церкви не нужна! В 1907 г. профессор Московской духовной академии, выдающийся специалист и популяризатор церковной истории Алексей Петрович Лебедев писал: «Я всегда был того мнения, что богословская наука в нашей Русской церкви служит больше всего для внешнего декорума. Существует богословская наука у католиков и протестантов, – поэтому из подражания и во избежание упреков завели таковую и у нас. Но значения ее совсем не признают, довольствуясь внешним фактом, что, мол, и у нас есть наука. От науки (богословской) главным образом требуют, чтобы она не шебаршила, держалась правила: удобнее молчание. Я не знаю случая в нашей истории, чтобы кого-нибудь хвалили и ценили за занятия и успех в богословской науке»[6]. Эти слова были адресованы Н. Н. Глубоковскому, одному из лучших церковных ученых начала XX в., который на этом письме Лебедева уже после его смерти написал: «Все эти суждения покойного учителя своего вполне разделяю и я»[7]. Данная приписка звучит как приговор. А ведь это только один пример, а их десятки.

После этого возникает вполне закономерный вопрос. Если тогда, как было показано в цифрах, лучший период состояния богословской науки, сами ее творцы, причем лучшие из лучших, утверждали, что Церкви наука не нужна, то тогда хотелось выяснить, как же обстоят дела сейчас? Нужны ли Церкви фундаментальные работы по патрологии, по Священному Писанию? Нужна ли Русской Церкви правда о ней самой из ее далекого и недавнего прошлого в виде монографических исследований? Нужны ли епархиям не просто образованные, а именно ученые пастыри, и не для того, чтобы возглавлять молодежный отдел или редактировать епархиальный сайт, но, чтобы заниматься именно исследовательской деятельностью? Сколько еще должно пройти лет, чтобы у нас появилась новая Толковая Библия? Сколько еще пройдет столетий, прежде чем доля святоотеческих переводов на русский язык превысит хотя бы 50-процентный рубеж?"

отсюда


P.S. Доклад стыдливо умалчивает о расплодившейся,
еще в советскую эпоху ЛДАиС,
генерации "литературных негров",
выпекавших богословские диссеры и статьи, аки блины:

1)"Речи и спичи для аввы Никодима составлял, в основном,
автор "октябрьского богословия"
профессор Николай Анатольевич Заболотский
и Борис Кудинкин (в довесок).
Перу Николая Антольевича принадлежит
и 600-т страничная магистерская диссертация митрополита Никодима,
блестяще защищенная митрополитом в ЛДА
и полностью посвященная Папе Иоанну XXIII."
http://kalakazo.livejournal.com/1647388.html

2) "Еще один любопытный церковный документ начала 80-х –
"Открытое письмо митрополита Антония Мельникова к священнику Александру Меню".
Реальный автор сей гневной филиппики – Николай Гаврюшин".
http://kalakazo.livejournal.com/1594855.html

3) Митрополит Алексий Ридигер (многолетний председатель Учебного комитета)
"великим или просто богословом тоже не прослыл.
И даже в своём трёхтомном докторском диссере
по истории православия в чухонском крае,
писанном для него Константином Логачёвым,
возмог перед защитою
одолеть только введение и заключение".
http://kalakazo.livejournal.com/1375870.html

4) Поскольку богословская "рыба" гнила с сановной главы,
писание диссеров для горе-богословов
посторонними людьми
уже в 80-х годах прошлого столетия
приняло массовый характер.
На моей памяти для одного из возродителей Киевской Духовной академии
написал в 87-м научный сотрудник музея атеизма.
Tags: СПбДА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments