kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Обратная сторона церковной карьеры...

Шелепин. Глава из книги «Полвека советской перестройки». Сергей Григорьянц:

"Хотя бы вкратце надо обратиться к еще одной из инициатив того же характера — блистательной карьере митрополита Никодима (это к «религиозной интеллигенции») и внятного присутствия за его спиной в течение многих лет Александра Шелепина.
Борис Григорьевич Ротов (1927 г. рождения) — сын председателя райисполкома в Рязани (о его отце пишут по-разному) вдруг в 18 лет, на втором курсе педагогического института, внезапно принял монашеский постриг и был рукоположен в иеродиаконы под именем Никодим. Собственно и до Шелепина он удивительно быстро двигался в церковной иерархии:
уже в 1949 году (через два года) рукоположен в иеромонахи и сразу назначен настоятелем небольшого деревенского храма;
меньше чем через год, в 1950 г, он уже настоятель храма святого Дмитрия царевича в Угличе и благочинный Углического округа;
С января 1952 по декабрь 1954 года, в Ярославле, сперва клирик Кафедрального собора, потом исполняющий обязанности настоятеля;
в 1956 году уже заместитель начальника Русской Духовной миссии в Иерусалиме;
в 1957 году в марте — игумен, в сентябре уже архимандрит и начальник Русской Духовной миссии в Иерусалиме;
в 1959 году — заведующий канцелярией Московской Патриархии, а через три месяца еще и заместитель председателя Отдела внешних церковных сношений.
И тут в судьбу Никодима открыто вмешивается Шелепин. Его уже не устраивает вполне сервильная, просоветская работа влиятельнейшего митрополита Николая (Ярушевича) — председателя Отдела внешних церковных сношений. Просто как по заказу, в РПЦ есть молодой, энергичный, готовый на все иерарх, которому можно поручить самые сложные задачи. Прежние просоветские структуры, где участвовали представители РПЦ (Всемирный Совет мира, Советский комитет защиты мира) были слишком незначительны, элементарны и их можно было поручить кому-нибудь попроще — позже — гроссмейстеру Карпову, к примеру. Перед Никодимом были поставлены гораздо более важные задачи: уже не создание мелких просоветских организаций, а внедрение в самые крупные и до этого свободные международные структуры.
16 апреля Александр Шелепин и Владимир Куроедов (председатель Совета по делам Русской православной церкви) пишут в ЦК КПСС записку, в которой, ссылаясь на мифические материалы агентуры КГБ, прямо настаивают на необходимости назначить «на должность председателя Отдела внешних церковных связей… архимандрита Никодима Ротова и выдвинуть его как представителя Русской православной церкви для участия в деятельности Всемирного совета мира и Советского комитета защиты мира», а митрополита Николая (Ярушевича), несмотря на его еще сталинского времени заслуги, отстранить от этой работы. Естественно, 21 июня 1960 года Священный Синод все рекомендации Шелепина выполняет, а Никодим становится еще и епископом Подольским. И тут-то и начинается его поразительный взлет в международной пропагандистской ультрапросоветской деятельности, которая, далеко выходя за каноническое рамки, переходила в прямо еретические действия, всецело, конечно, поддерживаемые Шелепиным. По-видимому, именно в этой области и был, вероятно, достигнут один из наиболее бесспорных успехов того плана, который был предложен Мироновым и Шелепиным Хрущеву, а потом Шелепиным — офицерам КГБ.
Уже в августе 1960 года была создана и он, конечно, стал ее важнейшим членом, Комиссия по межхристианским связям при Священном Синоде — первый шаг к Всемирному совету церквей, а в сентябре Никодим стал еще и руководителем Издательского отдела Московской патриархии.
Всего полгода нужно Никодиму, чтобы стать епископом Ярославским и Ростовским, быть приглашенным наряду с Патриархом Алексием I, митрополитом Крутицким и Коломинским Питиримом и управляющим делами Московской патриархии архиепископом Пименом на празднование Нового года в Кремль, стать постоянным членом Святейшего Синода и 10 июня 1961 года стать архиепископом.
Уже через месяц на Архиерейском Соборе Никодим делает первый важный шаг по плану Шелепина — читает доклад о необходимости вступления Русской православной церкви во Всемирный Совет церквей. Еще одна важная и влиятельная международная организация становится объектом прямого влияния Комитета государственной безопасности. Через два года Никодим назначен председателем Комисии Священого Синода по вопросам христианского единства (естественно, всех христиан нужно стараться объединить вокруг Лубянки), сразу же возведен в сан митрополита Минского и Белоруского, но уже через два месяца становится митрополитом Ленинградским и Ладожским, а еще через несколько лет вдобавок еще и Новгородским.
Действовал он быстро, решительно и сразу в нескольких, но всегда согласованных с Шелепиным направлениях. В июле 1958 года возглавил делегацию Московского Патриархата на IV ассамблее Всемирного совета церквей, а через семь лет уже избран (на следующий ассамблее) Президентом Всемирного совета церквей. Какая успешная работа в гигантской международной организации — прямое ее подчинение Москве.
Одновременно в 1961, 1963, 1964 гг. Никодим — руководитель делегации Московского Патриархата на Всеправославных совещаниях, а в 1969 году — представитель Московского патриархата в Межправославной подготовительной комиссии Святого Всеправославного Собора.
Напряженная работа во всех международных православных структурах совершенно не мешала митрополиту Никодиму вести самую энергичную работу по установлению возможно близких и дружественных отношений с Ватиканом, которые ясно диктовались и стремлением советских властей обеспечить более лояльное отношение Святого престола к преследованиям верующих в Советском Союзе и к более сложным и далеко идущим целям. Задача эта (вплоть до установления дипломатических отношений) уже ставилась в годы расцвета деятельности НКВД и Коминтерна в Европе, но в шестидесятые, годы, конечно, вновь была так же сложна, как в 20-е, поскольку Хрущев как идеалист-атеист именно в эти годы закрыл около десяти тысяч православных храмов в Советском Союзе, причем большинство из них на Украине, где все усугублялось дошедшими до полного произвола издевательствами над греко-католиками.
Но митрополит Никодим и в этих трудных условиях достигает больших успехов, которые, кажется, не имеют никакого отношения к его собственным религиозным воззрениям (если они вообще были).
На Всемирной общехристианской конференции в защиту мира летом 1961 года Никодим в своем выступлении еще утверждает, что «папский Рим … подрывает самые корни христианской веры», «действует во вред христианству» и «сегодняшней великой миссии христианского общения».
Но уже через год выясняется, что «Кремль мог бы согласиться на присутствие наблюдателей Русской православной церкви на Втором Ватиканском Соборе, если бы Ватикан смог гарантировать, что этот Собор не станет антисоветским форумом». Согласие было, по-видимому, достигнуто и в октябре делегация РПЦ присутствовала на Ватиканском соборе — единственная из всех православных церквей, хотя накануне Константинопольский Патриарх Афиногор, (старейший в православных церквах) «телеграфировал в Рим, что главы православных церквей, включая патриарха московского, решили не посылать наблюдателей».
Сближение с Ватиканом осуществлялось на условиях его отказа «от критики внутренней политики в СССР, в первую очередь религиозной несвободы, и прекращение моральной помощи религиозным диссидентам (имелись в виду подпольные епископы и священники УГКЦ). <…> Визиты Никодима в Рим странным образом совпадали с волнами гонений на религиозных диссидентов в СССР, в том числе на украинских грекокатоликов. На восклицания русских эмигрантских газет: „Куда не доехал красный танк, туда дошел красный митрополит!“ уже никто не обращал внимания» ,(Протопресвитер Сергеи Голованов. “Очерк истории Русского католического экзархата византийского обряда”), но одновременно привели и к росту влияния экуменизма в РПЦ, а в конце концов к обвинением митрополита Никодима не только в предательстве православия, но и прямо в ереси (постановление Архиерейского Собора Российской православной церкви за рубежом, 1971 год и того же года письмо отца Николая Гайнова, а также Льва Регельсона, Феликса Карелина, Виктора Капитанчука и отца Глеба Якунина (его подпись было решено не ставить т. к. в это время состоял под запрещением в священнослужении). Речь шла сперва о решении патриарха Алексия и Святейшего Синода от 16 декабря 1969 года, а потом и Поместного Собора 1971 года, которые отстаивал и инициировал Никодим, о разрешении причащать католиков в православных храмах. Сам Никодим в 1970 году преподавал православное причастие (в базилике Св. Петра в Риме) даже католическим клирикам.
Но, конечно, особенно важными для советских властей были заявления митрополита Никодима о том, что «атеизм коммунистический… включает в себя моральные принципы, не противоречащие христианским нормам».
Отцу Александру Меню (как рассказывал мне отец Глеб Якунин) митрополит Никодим внушал:
Подписывай все. Мы их все равно перехитрим.
Может быть Никодим и впрямь еще кого-то смог бы перехитрить, но в 1971 году, когда скончался патриарх Алексий за спиной у Никодима уже не было ни Шелепина, ни Семичастного. Их ставленники, даже очень влиятельные и заслуженные, вызывали теперь в Кремле неприятие и подозрение, да и вообще тактика НКВД и Коминтерна была признана опасной и ошибочной. И самый влиятельный из митрополитов, готовый на все лишь бы стать святейшим патриархом, им «избран» (назначен) не был. От переживаний меньше чем через год Никодима настиг инфаркт. Странной и символической была его кончина — в Ватикане, в момент представления Папе Иоанну Павлу I архимандрита Льва (Церпицкого). «Папа прочитал отходные молитвы и молитву об отпущении грехов».
Тем не менее, митрополит Никодим, выпестованный Шелепиным, сегодня далеко не забыт и в Русской православной церкви и в русском обществе. «Его линия на слияние церкви с государством…, линия уничтожения церкви…, когда моспатриархия становится средством, орудием…, церковь становится средством в политической интриге, борьбе» (о. Георгий Эдельштейн) продолжена многими его воспитанниками, так называемыми «никодимовцами», к числу которых причисляют Патриарха Московского Кирилла, митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия (Пояркова), митрополита Виктора (Олейника), архимандрита Августина (Никитина) и многих других, что становится все более и более очевидным. Именно это наследие Александра Шелепина оказалось наиболее живучим...."

отсюда
Tags: Никодим Ротов, ОВЦС, Сергей Григорьянц
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments