February 7th, 2006

Простите

Не пишется

Типичный дамский кризис – не пишется кандидатская:
потому что эта работа должна стать
событием в ученом мире,
открыть новые горизонты,
вывести из кризиса саму науку,
раздвинуть ее рамки, потому что
она сидит с ребенком,
мужу надо готовить хотя бы ужин,
надо заниматься хозяйством.
Но, поскольку она пишет работу,
ребенок не обихожен,
муж не накормлен,
в доме – бардак.
Даже если потом ребенок начинает ходить в школу,
появляется домработница
и есть кому заниматься бытом, все равно почему-то не пишется.
Сто первый раз менторским тоном
(даже самому противно) объясняю,
что кандидатская – это проходное ученическое сочинение,
что человек, защитивший его, это – только кандидат в ученые,
что потому она и кандидат,
что умеет компилировать и
соединять чужие труды и чужие мысли,
что и показала успешно в своей работе,
что преступление – тратить на это несколько лет жизни,
что, если именно она не пишется
(решительно, в две недели) – оставить ее,
сбыть
и благополучно забыть, как дурной сон,
что у нас кандидатов больше двухсот тысяч,
что груду этой макулатуры никто не читает –
даже оппоненты на защите и сам научный руководитель
заглядывают в начало
(правильно ли составлено оглавление),
просматривают страницу-две из середины
и в конце смотрят на заключение,
что самое главное в защите – это фуршет в кабинете ученого секретаря,
что если хочется эпохальности и события –
пусть пишет
роман,
повесть,
эссе,
рассказ.
В ответ – сто первый раз – долгая пауза,
затем с некоторой обидой:
"Вы что, полагаете, что я не способна к научной работе?
Я всегда считала, что наука – это мое призвание!".
В ответ я всегда молчу, ибо сказать,
что наука это вовсе не храм – было бы беспощадным;
что даже для ее шефа,
на которого она иногда смотрит как на олимпийского бога,
наука – не более, как рутинная поденщина,
что большая часть ученых – не больше, как чернорабочие,
и те, кого она видит в своем Пушкинском доме,
обыкновенная чернь,
правда, только ученая...
На очередном дне рождения дама-академик
спрашивает другого академика,
директора фундаментального института,
где только ученых 400 человек:
"Лешь, чем вы там занимаетесь –
ты мне объясняешь, а я уже лет тридцать понять не могу?" –
"А я и сам не знаю!"