February 20th, 2006

Простите

Удушье

Четыре часа –
Сергей Стадлер на меньшее не способен –
моцартовских гармоний в Филармонии.
Воплощение рая в музыкальном мире:
барочный мир перед вот-вот
наплывом нервного,
всегда близкого к срыву
девятнадцатого столетия.
Есть какая-то патология:
как сентиментальность в немецком фашизме,
как бесконечные трели
задорной радостности в сталинскую эру,
так и в нынешней эпохе –
в тяготении к пастушечьим пасторалям
есть привкус, точно висящего в воздухе,
спазматического удушья...
В антракте
среди малохольного,
в униформу выряженного
(точно одни только галстухи и костюмы, а лиц нет)
дипломатического сброда –
два отечественных "живчика":
оба – в ратиново-бархатных,
"демократического кроя" пиджаках,
оба,
очевидно есть такая спецовка для академиков и членкоров,
ручной итальянской выделки замшевых мокасинах.
Оба – хорошо наконьяченные, веселые, но врозь.
И не потому, что на последних выборах в "крысятнике"
один предлагал превратить науку в то,
чем она на самом деле и является –
в подзаборную шлюху,
а другой, супротив,
как на единственно возможной альтернативе,
настаивал на православном Гулаге.
Просто оба были без своих,
"потерявших товарный вид селёдок",
и оба – под ручку с "нашим великим будущим"
с естественной разницей лет в сорок
и некоторой прыщавостью у "будущего",
вероятно, от непосильных трудов.
У одного синего чулка тема кандидатской –
"Ненормативная лексика в элитарном женском романе"
(просматриваю в "почтовом ящике"
галантно дамской ручкой отстуканный черновик:
"под...ки" и "пиз...тый" у Галины Щербаковой,
"не...й вы...ться" - у Маруси Климовой и т. д.).
У другого чулка, понятное дело,
что-то про синтаксис у Тихомирова.
Вспоминаю, как один из них
подчеркнуто появлялся на конференциях
с латками на локтях и стоптанных, из кирзы,
солдатских ботинках "за восемь двадцать".
Другой учил меня, как надо писать "за бугор"
просительные письма:
"Живем лучше всех.
Утром поели суп из картофельных очисток.
Сели с детьми за уроки.
Из-за отсутствия зимней обуви
они третий месяц сидят дома
и приходиться весь девятый класс
"проходить" вместе с ними!".
Тогда еще никто и догадаться бы не смог,
что лицом нашей эпохи может вдруг оказаться
обыкновенный академический босяк,
а сама наука в босятничество и превратится.