March 16th, 2006

Простите

Возвращение

Возвращение из Великого Новгорода
всегда почему-то похоже на бегство.
Еще, кажется, один день
и, как это не раз бывало здесь с немецкими купцами,
и ты совлечешь с себя разом и ризы и ум
и уже местным придурком
с гиканьем и присвистом
поскачешь на палочке,
выкрикивая нечленораздельные пророчества и обличения.
Поначалу все умиляет: другая жизнь,
инаковый ее ритм,
поступь забвенного инобытия – точно
после кошмара притворного "столичного" существования,
только Питеру сопутствующего ледяного маньеризма
прорываешься вдруг к настоящему –
становится тепло и уютно,
точно за архирейским столом,
с его подовыми пирогами,
севрюгой и икающими собутыльниками.
Вот лыжник несется по кромке застывшего Волхова,
как из далекого детства –
в костюме из "чертовой кожи"
на деревянных лыжах,
отталкиваясь бамбуковыми палками;
вот, как черные грузди,
на ящиках-самоделках вросли в лед
сгорбившиеся над лунками рыбари;
вот прямо у софийской звонницы
макаются в проруби,
прикрывшись бюстгалтерами советского кроя,
здешние моржихи;
вот у местной бани,
усевшись в валенках и тулупах,
разложили дубовые веники товарки...
На третий или уже четвертый день
нарастает чувство тревоги,
гул начинает исходить из самой этой,
кажется, уже навсегда усталой земли,
и где-то в самом Кремле, за его стенами,
разверзается что-то, похожее на черную дыру,
воронку, захлестывающую останки
всякого памятствования,
и тебя как инородное тело
выплевывает из этого вечного города
галопирующий ужас.