July 3rd, 2006

Простите

Голый король

Премьера "Короля Лира" в театре Льва Додина,
после почти трёх лет изнурительных,
по двенадцать часов,
как всегда это у "Лёвушки" водилось, репетиций.
Почти три года копания в собственном "комплексе вины",
мучительной попытке разобраться,
кто всё-таки "не выблядок"
на тех театральных подмостках,
где и самому ему случилось быть участником
подстать "шекспировских страстей":
поначалу его "съел", вместе с Фильштинским, Зиновий Корогодский,
кого благополучно потом предали и распяли
позорнейшим судебным преследованием
за "педагофилическую" симпатию к ученикам
уже на старости лет его же ближайшие "детки"
(в додинском спектакле Лир - Пётр Семако,
уж очень смахивающий и на Корогодского,
и на самого Додина - Кенту:
"Иди ты в жопу!");
потом уже сам Лёвушка "подсидел" в Малом Драматическом театре
"приютившего" его друга Ефима Михайловича Падве.
Самому Падве ничего не оставалось,
как согласиться на роль штрейкбрехера
и уйти режиссировать в Молодёжный театр,
где только что подсидели Владимира Малыщицкого.
Я полагаю, что у Льва Абрамовича впервые, может, и "затошнило",
когда Падве на "июдином" месте
вдруг неожиданно покончил с собой...
Теперь Лёвушка направо и налево
достаточно стриптизно
вещает о "цене" и "расплате" за эту постановку:
тяжелейшем сердечном инфаркте,
очередной для него погруженности в ожидание собственной смерти.
То что Лёвушка всегда был и остаётся
мелкодемоническим и любвеобильным садистом,
никто ему не осмелиться это сказать,
хотя только у меня на памяти два десятка актрис,
доведённых им утончённо до душевного расстройства;
Татьяна Шестакова, его жена,
внезапно "выпавшая" из окна отеля
на гастролях в Париже;
студентки, набранные им на роли дочерей Лира,
в состоянии истерии и нервного срыва -
всё это, конечно же, ради высокого искусства,
заменившего в его театре-монастыре всем тамошним "инокам"
и жизнь, и саму жизненную судьбу,
где после стольких собственных измен и подлогов,
страшно оказаться самому вдруг совсем разнагишавшимся королём.