August 28th, 2006

СУПчика хочится

Огненныя языки

В минувшую пятницу путь от Невского по Фонтанке,
под проливным дождём, пробираясь среди
купами застывших столпами обывателей,
с бликами огня на их багровых личинах,
от досязавшего до самых низких питерских небес,
пожарища на том самом месте, где всегда обнаруживалась
вторая по высоте городская доминанта -
Живоначальной Троицы собор Измайловского полка.
Вместилище и икона "раздаяния огненных язык"
разгоралась в притихшем и точно "завороженном" городе
и было понятно, что его никто и никак уже не сможет потушить.
Только так должны были гореть
римский колизей и берлинский рейхстаг,
не земным - "всамделишным",
но уже апокалиптическим "языком".
Потребовалось невероятное усилие,
чтобы свернуть на Гороховую, к "Приюту комедианта".
Там, как всегда, "хи - хи да ха - ха".
Ни следа от его основателя - Юрия Томашевского,
и тех барышень "далеко за пятьдесят"
в шляпах со страусовыми перьями,
наводнявших его серебровекные атракционы.
Помню как Юра ещё в восьмидесятых
читал "Заблудившийся трамвай",
с провалом из стилизованно салонного состояния
вдруг куда - то в инобытие,
с отблесками этого самого пожарища.
Томашевского удачно спаивал тогда
бойкий молоденький директор - Витя Минков,
удачно доводя метра до "положения риз",
Витеньке удалось выбросить на свалку
и самого создателя и его жеманные поэзы...
В фойе, сам художественный руководитель
и ещё - совсем уже в наглую - и "режиссёр",
Виктор Минков, с джинсиках с лампасами на тугой попе,
и с кровавым рисунком на футболке
до пупа на округлом животике,
распластавшись в томном поцелуе с Колей Песочинским,
какой несмотря на доценство в театральной академии,
до сих пор старается "прикидом" походить
на гавроша и розовощёкого отрока с известных этюдов Иванова.
Пока я усаживался, собравшийся на,
как хвастался сам Витенька,
"самую скандальную в России" премьеру,
бомонд "другого Петербурга",
запечетлевался в засосных чмоканьях,
точно я оказался на пасхальной утрени,
в средней руки провинциальном монастырке.
Пересказывать "Не Гамлет" Могучего,
изваянного по сорокиннским мотивам,
бессмысленно и даже моветонно.
Первое что меня порадовало,
что мучится я буду всего два с половиной часа.
Второе - понятен сам секрет успеха:
это обязательно должна быть "пощёчина буржуазному театру",
обязательный "бунт", который должен решить
"кто я и где я?!" в этом самом обрыдлом "до чёртиков" театре.
В "бунте" непременно обязателен в "игре на понижение"
театральный лохотрон, микс из абсурда, китча
и опидарасивания и имени, и текста, и структуры и самого смысла.
Джульета Гамлету должна, визгливо кривляясь, верещать:
"Ну Гамлет - пидорас, иди ж ты на х...й",
а королева Гертруда сорок минут делать Тибальду миньет,
чтоб в итоге был "полный п...дец".
Обязательно молодёжное рок - панк - поп шоу,
какое что - то очень децибельно должно петь
про папу, который оказался "голубым",
и что, в итоге, это "просто кайф".
Важно, чтобы постановка, среди мертвящей скуки,
поражала только одним -
небрежностью и нарочитой неряшливостью: "Итак скушают!".
Удивила меня крайняя робкость постановки:
ни фекализации в фойе, ни "груповухи" в туалете, ни испражнений на сцене,
ни олигофренов таскающих сумочки у зрительниц,
ни заявленных ранее электрошокеров под креслами зрителей.
Самое главное - мы настолько провинциально заскорузлы
в своём совковом "репертуарном театре",
что за "новое слово" принимаем задники и "римейки"
тех формальных игрищ, какие мне ещё лет двадцать назад набили оскомину,
в подвальных театрах Парижа и Вены.