September 20th, 2006

Простите

Кучер

Архимандрит Пётр Кучер
получил известия о своём очередном запрещении
уже под вечер, когда смеркалось.
Промеряя саженным шагом
габариты собственной кельи,
он подумал:
"Ну что, паскудник академический, хочешь войны? -
Будет тебе и война, будет тебе и амба!".
Вышел во двор Боголюбовой обители,
по кругу обходя расставленные дозоры.
Никто в будках,
скворешниках и
просто "на чистом ветру"
и не пытался спать,
ибо все матушки знали,
что "хозяин" будет ещё несколько раз за ночь
обходить саженной мерной поступью офицерских сапог
вверенныя им "послушанья" и "благословленья".
Еще с ефрейторских времён
он доподлинно знал,
что другого лада, кроме армейского,
в жизни нет
и лучше его уже ничто быть не может
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post9574623/.
Поэтому, как известный миру старец,
вверенную ему самым главным Генералом -
самим Господом Богом
дамскую обитель,
он выстраивал,
вытанцовывая её именно от караульни.
Первое, что в Боголюбове переустроил -
это прежде спилил все березы и плакучие ивы,
чтобы ничто не мешало глазу
лицезреть сразу же образовавшийся армейский плац.
Именно на нём,
войско невест Христовых
должно были проходить школу тягловый муштры,
ходить строем,
не выбиваясь из шага,
"тянуть носок",
бойко запевая "Под Твою милость...".
Именно здесь провинившихся
проводят "сквозь строй",
"дают в зубы",
здесь ломают хребты у норовистых,
"гнут выи".
Ум, очищенный полным послушанием,
должен быть ясным и чистым,
не замаранный ни рефлексией,
ни малейшим сомнением,
ни даже тенью смущения,
чтобы опутав себя "поясами шахидок"
они бы смело бросались за "батьку" на любые амбразуры
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14377070/.
""У тебя - не монастырь, а казарма!" -
И что этот хорёк учёный, про себя думает?
Нацепил колесо,
окружил себя слюнявой швалью
и суётся в каждую щель:
"Не той краской бордюры покрашены - синей, как в больнице". -
Хорошо! - не ндравится,
покрасим в тёмно-синий,
специально покрасим,
посмотрим, что дальше запоёшь
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14377068/ !
Ведь смысл епископства только в том, чтоб рукоположить,
а дальше уже не суйся, не мешай,
сиди у себя и читай всякую богословскую галиматью!"...
Уже утром войско из шахидок
погружалось в девять,
подогнанных к монастырю автобусов.
С лозунгами и транспорантами,
потусовавшись на телеюпирах минут десять
перед вратами епархиального управления,
они смело ринулись на абордаж.
За первыми же дверями оказались
вплюснутые в простенки
неподдельным мандражом
фигуры длиннополых клерков.
Как и было батькой благословлено:
никого за грудки не хватали,
наперстные кресты на руку не наматывали,
только поднесенные к носу
натруженные на полевых работах
мозолистые кулаки
и вопрошание: "Где он?".
Прорвашись через вторые врата,
увидели третьи,
уже кованые, железные,
сейфового варианта,
какие без динамита уже было не взломать.
Именно за этой последней
владыко Евлогий оказался совсем один,
и его от колотильной аритмии
трепыхавшемуся сердцу
было даже некому поднести валерьянки.
Резко, по междугороднему,
зазвонил телефон.
Глухой голос генерала Черкесова совсем кротко приказал:
"Не трогайте батьку - он "наш" человек!".
Владыко, задыхаясь от "грудной жабы",
понял, что он и на этот раз
опять позорно проиграл сраженье.