September 27th, 2006

Простите

Мать

Мать Тавифа,
настоятельница Троицкого Муромского монастыря,
с трудом оторвала взгляд от монитора.
То, что происходило за окном её бревенчатого терема,
было не менее занятно:
монахиня С.,
истово крестясь,
прощалась со обителью,
в какой она когда-то
в одной исподне-белой рубашке
ползла к амвону
под мерное вытягивание "Объятья Отча...",
где своим чахленьким голоском
сам преосвященный Евлогий
вопрошал её:
"Почто пришла еси, сестро?"...
Прощалась она по чину заповеданному её духовником:
крестясь и демонстративно
"отряхая прах" со своих сапог.
"Ну и скатерью дорожка!
Баба с воза, а кобыле-то и легче!
Пущай сама познает, какова у Кирюши рука:
мягко стелет да жестковато потом спать!"
Это уже седьмая невеста Христова,
сманенная "соседушкой" - игуменом Кириллом Епифановым,
в свой собственный на Рязанщине работный скит.
Конечно, в женской обители
жизнь не сахарная.
Это московские барышни,
начитавшись Добротолюбия,
всё грезят "о лестнице Иаковлей",
о "слагании в сердце" имени Исусова,
об "умной молитве",
которой они посвятят оставшиеся годы
"юдоли земнаго плача".
А здесь - подённая работа на износ,
по шестнадцать часов без роздыху,
без выходных и проходных,
знамо ведь, первая и единственная заповедь
монастырского жития:
послушание превыше всякого поста и молитвы!
Через год-два "послушанья" на коровнике
от московской мечтательницы
остаются только глаза:
большие, точно "с провалом в пустоту",
в великое и ничего уже не артикулирующее Ничто
да ещё непроходящие уже никогда
"цыпки" на вытруженных, венозных руках...
Мать Тавифа
снова по монитору вчитывалась
в очередную хохму,
какую "соседушка"
или, как ещё его прозвали в самом городе -
"ролик рекламный",
"выкладал" про себя, любимого,
на монастырском сайте
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post9302102/.
Там, вдобавок к чудесам,
зафиксированным на фото и видео -
"знаменьям на небе"
и на земле тоже,
появилось ещё и интервью "Призвание богатыря":
в миру был Женей и работал "кореспондентом" -
"То-то эти "корспонденты" по три ошибки в одном слове делают!" -
потом, по зову Господню, учился в семинарии -
"Если уж врать, то хотя складно, не постыдился бы сказать в какой?" -
из соседней рязанщины услышал зов владыки Евлогия:
приди ко мне, чадо мое, есть для тебя работа великая -
"Тьфу, залетел в Касимове, не на просто мальчике,
а на сыне самого благочинного Владимира Боголюбова,
того самого, у кого вторым, ещё до Печёр,
был когда-то сам Иоанн Крестьянкин.
Да и сейчас наставил у себя в Спасском,
ага, "точно как на Афоне",
наверший яко фалосов,
"кал" прямоверхих по всему своему плацу понасажал,
шоферюга,
да и сама братия
всё с пидорскими интонациями разговаривает..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post9660644/.
Чтоб себя больше на расстраивать,
матушка переключилась с интернета на
прямую трансляцию Божественной литургии прямо с собора.
Уже несколько лет,
видимо сначала от нервов,
мать Тавифа, не может уже даже встать,
и на службах она уже почти не бывает,
а для удобства и провели видеокамеру прямо в собор.
Служба шла чинно, хотя богомольцев совсем почти не было.
"Ну и на том, слава Богу!".
На столе лежал подарок игуменьи
знаменитого подмосковного монастыря:
новый фильм Джеки Чана и
какая-то совсем крутая "пулялка".
Фильм матушка оставила на вечер
и запустила стрелялку -
уж больно хотелось расслабиться
после интернетского дерьма...
Игуменью Тавифу
сам святейший назвал "умной женщиной":
на последней встрече в Переделкино
просидели втроём
(ещё, конечно, и мать Филарета)
добрых три часа.
Сам святейший "расслабонов" нового времени - типа
раскладывания пасьянсов по компутеру
или поиском в "блогах Yandex"-са,
сплетней про себя самого
не принимал
и "приходил в себя" старым
десятилетиями "наработанным" образом:
чехардя по новостным каналам телевизии.
Он и "правила" последние лет пятьдесят не читывал,
заменяя его утровечерними вестями "Евроньюса".
Будучи недоступным для сильных мира сего
и совсем уже недосягаемым до князей Церкви,
он, однако, всегда откладывает дистант,
когда доводиться пообщаться
с воистину редким чудом последних времён -
умной женщиной!
"Владыко, а Кирилл-то Епифанов
говорит, что он "уже в дамках",
панагии себе уже всё подбирает,
сакосы себе шьёт,
на белом коне в Москву норовит въехать!" -
"Ты думаешь, что я ничего не понимаю.
Я всё про вас знаю:
и про "соседушку" мне всё известно -
с таким рылом в калашный ряд не пускают.
Хоть и всюду без мыла пролезет,
а и мощи муромских чудотворцев
у тебя отобрать ему не удастся!"
Мать Тавифа терпеть более всего не может
ни имитаторов православия,
ни православнутых стилизаторов.
Претят ей елейныя интонации,
наглядная набожность,
демонстрация келейного правила.
Да и не мать она своим инокиням,
а смышлёный прораб,
мудрый строитель самих только монастырских стен,
на что и положила ведь всё своё здоровье.
Была она в миру таксисткой
и, ничуть не изменяя своим пристрастиям,
сохранила любовь к быстрым автомобилям.
В монастырском гараже спит до времени юркий "Ферари",
у самого бревенчатого терема стоит новенький "Лексус".
Выезжает она всегда на нём в часу четвёртом утра,
преодолевая 170 километров до Владимира,
за положенные для этого пути 45 минут.
"Батюшко, - первый вопрос задаваемый ею при встрече, -
а Вы на какой-то машине приехали?".
Первое, что отстроила она в порушенной обители -
это именно бревенчатый терем,
где и любит останавливаться архиепископ Евлогий -
не у Кирилла,
в его стерильных апартаментах "с джакузи и биде",
а именно у неё, где пахнет "теплом" и "уютом",
какие уже днём с огнём не сыщешь ныне в наших монастырях...