October 1st, 2006

СУПчика хочится

(no subject)

На дне рождения у Мити Долинина.
Вот уже и старость вкрадчиво подбирается,
через два года будет Дмитрию Алексеевичу уже семьдесят,
а кажется было это только вчера:
едва объединили в единую школу мальчиков и девочек,
как Митя у себя,
в квартире на Геслеровском,
устроил под патефон "танцы - шманцы - обниманцы",
вполне пристойные,
за которыми дурного и стоять ничего не могло.
Резко открывается дверь,
и дедушка Мити,
Аркадий Семёнович -
знаменитый ещё по 20-м "достоевсковед",
кричит: "Нищета духа!", -
и хлопает этой же самой дверью.
О "деде" нужно вспоминать особо,
в Мите же спаялось и осталось много от него:
та еврее-русская "гремучая смесь",
из какой и созидается то неповторимое ощущение
ранимости,
беззащитности перед напастями века сего,
обаяния,
способности прийти на помощь,
трогательной сентиментальности,
и самое главное талантливости,
чтобы изнутри понимать всё исконно русское,
как своё собственное.
Помню, как один из его "учеников" -
с операторского -
мне жаловался:
"Спрашивает меня:
"И какой у тебя любимый рассказ Чехова?" -
Я, что на долбоёба похож,
чтоб ещё Чехова сраного читать?
И всё говорит мне,
и говорит,
так что я даже понять не могу:
и чего он от меня всё хочет?"...
Одна из первых Митиных операторских работ -
"Республика Шкид" -
хоть и прославила,
но самому Мите близка никогда не была.
Роднее ему то, что он делал с Панфиловым -
"Начало" и "В огне брода нет".
Последние кино,
снимали кстати в Муроме, в 1967 году,
где в номер,
не помню уже к кому,
то ли Ефремову,
то ли к Лебедеву,
стучит каблуком "дежурная по этажу" и вопит:
"Ну сука, выходи!".
Кто там был ещё,
кроме означенных господ,
Митю даже и не заинтересовало,
он просто в знак протеста,
взял и грохнул об пол,
этажный телефон.
Митю "скрутили",
посадили в кутузку,
а завтра то ведь снимать!
Двое милиционеров,
его -"в наручниках" -
и повели на съёмочную площадку,
и там - то от общего "расслабления" -
расслабились тоже,
не ожидали, что такое у "уголовничка"
вообще может быть на работе.
Самыми родными - ему были фильмы Ильи Авербаха,
и может самым не первым,
именно ставший знаменитым "Голос".
Когда Митя снимал фильм про уже давно
покойного Ильишу,
то ему пришло в голову:
"А зачем снимать о режиссёре.
И кому это может уже быть интересно.
Важнее - что он был за человек!"
Из самих Митиных режиссёрских опытов
в памяти остался фильм 1980 года "Три года",
по тому же самому Чехову,
хотя опять таки,
в конце концов он мне дорог и не кино своим,
и не творчеством,
а той ранимостью,
и беззащитностью,
что и составляет существо самого его дерзновения
и в искусстве тоже.