October 11th, 2006

СУПчика хочится

Побитай молью

Фестиваль "Балтийский дом".
"Лес" Кирилла Серебренникова.
Когда - то в поеденный и побитый молью МХАТ,
решением самого ЦК,
вспрыснули свежую кровь:
послали руководить и ставить Олега Ефремова.
И вроде как было даже ничего:
среди сталеварных пиес попадалось
и вполне сносное.
В последний,
уже накануне скорого "конца",
свой приезд в Питер,
Олег,
перед тем как "отлючиться",
что раньше с ним вообще никогда не бывало
(мог выпить "ведро" - и "как огурчик"),
проговорил:
"Театра больше нет,
МХАТ умер,
он уже давно - покойник!"
Иннокентий Смоктуновский как то рассказывал,
что когда снимали "Гамлета",
Григорий Козинцев всех пригласил
на закрытый просмотр американского ужастика:
"Ну пойдемте, посмотрим, что сделали эти провинциалы!"
Сам Кеша,
пройдя войну,
Норильск,
на 44 году жизни,
уже на пятой минуте этого "кино",
съехал с кресла,
и зажмурив глаза,
пополз по проходу в поисках выхода...
Сейчас уже даже детям,
или может - тем более детям
смешно,
когда они видят то же самое,
ещё черно-белое кино,
где возставшие в покойницкой обитатели
бродят и друг другу "корчат рожи".
Посмотрев, как ныне публика,
после четырёхчасового мхатовского атракциона,
двадцать минут
стоя
хлопала,
кричала "Браво",
корзинами и охапками дарила цветы
примелькавшимся по "ящику" актёркам
и самому Кирюше,
я стал догадываться,
что покойник и вправду восстал.
По сценическому лесу
бродила Алла Борисовна и
сам Владимир Владимирович,
как очевидно,
главные симулякры нашего времени,
они отплясывали "Еньку",
произносили торжественные речи,
и снова пускались в пляс.
Важно, что такие же симулякры в зале
громко гоготали
и прерывали речи
"долгими и продолжительными аплодисментами".
Сам зал стал вдруг для меня покойницкой,
в какой уже все подряд,
в такт событиям на сцене,
кобенились и ходульно кривлялись...
У Григория Сковороды есть записанный
знаменитый "сон":
лицезреет он алтарь церковный,
свершается на престоле "святая трапеза",
в то время как в боковых дверях мелькает
скотобойня,
мясные туши,
кипящие котлы со студнем,
серверованные столы...
Алтарь всё равно ведь остается алтарём
даже если он осквернён самими служителями,
и театр остаётся храмом,
даже если он больше уже смахивает
на барыжный кабак,
с "живой музыкой" и
"номерами" транвеститов.
В лужковской Москве,
с её новыми небоскрёбами
и колоссами Зураба.
её вновь огранённым "брульянтом",
стараниями самого Олега Табакова
и Кирилла Серебренникова,
является тот самый МХАТ,
поднятый (или опущенный) до того самого состояния,
в каком,
ещё совсем недавно
валютную проститутку,
видишь на той же панеле,
но уже нечесанную и замызганную,
среди бомжей
с бутылкой трёхсемёрочного портвейну...