November 2nd, 2006

Простите

Новая жизнь

Все нити моей уже "плохой" памяти
точно сплетёны в один длинный
и почему-то "шерстяной пергамент",
на каком полинялыми и расползшимися письменами
всё еще запечатлены те имена,
какие на могильных надгробиях давно уже
выцвели и посыпались.
Самые младшие из них
были ровесниками ушедшего века,
их молодость пришлась на 17-й
и последующие годы –
с голодухой и вымерзанием,
обысками,
арестами "недорезанных",
именами родных
в газетных списках заложников,
уплотнением,
юдолью приспособленчества
и крайним понуждением
в отречении от достоинства, родства
и самого собственного Имени.
Самым живым чувством был
что ни на есть натуральный
животный страх:
им пронизывался каждый вздох
и каждый шаг,
прежде всего, страх быть
обнаруженным и разоблачённым,
хотя бы тем же самым дворником,
вешавшим в сумерках
амбарный замок
на ворота двора-колодца.
Именно на Аптекарском
постучавшиеся студёным вечерком
в дверь верного друга Михаила Лозинского
"приблудные Осип и Надежда Яковлевна"
за толстыми стёклами хозяйских роговых очков
и разглядели этот неподдельный и наиреально живой Ужас,
точно обретшую плоть Маску из Софокловой трагедии:
"Вы же нас всех погубите!"
Уже в 80-х
один из "аптекарских" профессоров
(наверное, мне первому и единственному)
поведал, как он в марте 24-го
хлопнул родительской дверью
на Геслеровском,
торжественно
в нужный час и нужном месте
отрёкся от "бесправных" родичей
(отец – протоиерей в Матфеевской, мама – попадья)
и, приступив к "строительству новой жизни",
напрочь о них позабыл
на все последующие сорок лет жизни.
Только уже в хрущёвских 60-х,
когда он превратился в костыльного передвиженца
и "ученики" как-то разом
сплошным "косяком"
выветрились из его бытия,
и некому было даже донести до кровати стакан воды,
он вдруг вспомнил про
бесслёзно
у икон
плакавшегося
длиннополого отца
и чёрные круги
под
потерявшими уже сам цвет
глазами
причитавшей ему вслед
мамочки
в тот самый мартовский вечерок.
Под шумок тогдашних "амнистий"
он решился навести справочку:
в бумаге, на одном только листочке,
было засвидетельствовано,
что отца расстреляли уже в 26-м,
а мамочка – сгинула,
где-то на пути к сибирской ссылке...