November 3rd, 2006

Простите

Над гнездом кукушки

Аптекарский непредставим
без имени академика Павлова
и его детища – Института экспериментальной медицины.
У входа – памятник собаке,
каких здесь было резано-перерезано
неслыханное количество,
чуть поодаль – известная "Башня молчания".
В отличие от литературы,
научные открытия быстро стареют
и спустя несколько десятилетий
кажутся нелепыми анекдотами.
Что, казалось, можно было стрясти
со "слюноотделения"?
Однако, придумано ж было
и не раз заявлено,
что "как слюна выделяется у собаки,
так и мысли – от человеческих мозгов".
Сам академик жил в шизоидном умонастроении
между верой и наукой:
происходя из священнических корней
и окончив духовную семинарию,
до конца дней крестился демонстративно
на любой храм,
был церковным старостой,
честил на любом углу
советскую власть за безбожие.
С другой стороны,
исповедывал
самый что ни на есть
вульгарный материализм,
более даже примитивный,
чем материализм Бюхнера или Молешотта,
за что, собственно, и схлопотал Нобелевку
и так в истории и остался
как советский учёный № 1.
Под его имя и настроили
академических институтов,
директор одного из которых,
любовно поглаживая медноакадемную лысину
кабинетного изваянья,
с любовью приговаривал при мне:
"Кормилец ты наш, родненький!"
Собак продолжали в экспериментальном заведении
резать вплоть до конца 50-х,
пока не перенесли из просвещённой Англии
моду "резать мозги",
"вживлять электроды" и
экспериментировать уже на самих людях.
Лоботомия,
о какой обыватель может судить
по формановскому
"Пролетая над гнездом кукушки",
была в те годы обыденной формой
ежедневной врачебной рутины.
Требовалось найти "незамедлительные средства"
на буйных и буйнопомешанных –
для этого и придумали
"разрушать целые участки
головного мозга,
отвечающие за агрессию".
Людей намеренно превращали
в тихий и всем лыбившийся овощ
и одних только с вживлёнными электродами
прошло через институтские операционные
пятьдесят восемь с половиной тыщ.
А в свободной Швеции,
вдобавок к этому,
была ещё и мода на принудительную
стерилизацию всех "неполноценных"
как мужчин, так и женщин...
Тут ещё и подоспел заказ сыскных органов:
найти средства для контроля за личностью,
способы "зомбирования" и "фильтрации".
На институт у Лопухинского саду
посыпался золотой дождь.
И когда Наталья Петровна Бехтерева,
бывший директор и вождь,
на конференциях снова и снова
повторяет желание
искать «код мысли»,
то это только отражает жажду
тогдашних филеров
обладать не только явным "словом и делом",
но и посягать ещё и на всё сокровенное,
с чем даже и с близкими "не делятся"...
Помню и тот безумный день,
когда вслед за самоубийством приёмного сына
скончался от дурной вести
и внезапного сердечного приступа
и муж Натальи Петровны:
двое покойников за один день,
и её тогда настоящее "исступление"
из самого этого "ума" –
пароксизм чудовищного человеческого горя
и сознание, что "со всем этим"
надо будет прожить все последующие годы.
Как сказала потом одна из её "учениц":
"Мы все стали
уже причём давно
вместе с ней
сумашедшими,
ибо когда-то полезли туда,
куда никоим образом
никому из нас не следовало лезть!"