November 4th, 2006

Простите

Отец Василий

Тут же на Аптекарском
на одном из светских бомондов
был представлен "коллеге" –
доктору медицины, профессору,
ученику академика Павлова
протоиерею Василию Швецу.
Всех учеников маститого академика
знавал я наперечёт
и самого отца Василия знал уже лет двадцать.
Когда-то он был только скромным фельдшером.
Но, как человек творческий,
отец Василий скрупулезно
на протяжении не одного десятилетия
тесал собственную биографию,
чтобы буквально на моих глазах
превратиться уже в
маститого трепанатора "собачьих мозгов"!
Как самородок из народа,
отец Василий
всё, что знал в жизни,
воспринял по известной
в этой среде традиции:
из уст в уста!
Так передаются сказы, былины, эпосы!
Таким эпосом и стало в его устах
его же собственное житие!
Служил он в Каменном конце –
берложьем псковском углу,
служба у старца шла строго по уставу:
в семь утра начиналась литургия,
какую он заканчивал не ранее трёх часов пополудни,
далее следовал часовой перерыв на обед,
и старец благословлял начало всенощного бдения,
какое тянулось остаток дня,
вечер,
нощь и
благополучно кончалось в четвертом часу утра.
Народ вповалку валился спать,
а в семь утра начиналась новая Божественная литургия.
Местные обыватели к храм к батюшке не ходили,
самые набожные ездили за 70 километров
на службу в Струги Красные.
У отца Василия молился народ
всё, в основном, питерский.
На желавших повенчаться он накладывал пост
и благословение:
две недели выстаивать его службы.
Дамы и девицы поначалу всё норовили упасть в обморок,
но отец Василий их собственноручно окатывал
ведром ледяной воды,
преподавал особое "до чакр доходящее благословление"
и снова устанавливал в храме
всё равно как стойких оловянных солдатиков.
В алтаре у отца Василия стояла кровать,
на какой он и дремал
в часы положенных уставных кафизм.
Когда просыпался,
физзарядно тягал тут же в алтаре гантели,
прерывая занятия на произнесение возгласов.
Как человек духоносный,
считал делом своей жизни
просвещение этих понаехавших
из Питера темных образованцев.
Проповедовал он час, другой, третий,
когда исчерпывалась тема –
выносил из алтаря тетрадку
и читал ещё часа полтора
стихи собственного сочинения.
"Кронштадил" он за службой невероятно –
с истериками и завываниями,
скорее всего, примерно так служил
обновленческий митрополит Александр Введенский,
но про такого батюшка,
хоть и был почти ровесником века,
естественно, ничего не слышал.
Сам он стал священником в конце 60-х,
когда уже обрёл светскую пенсию
и с ней ему ни в каком гиблом конце
голод уже не грозил.
К славе своей он шел долго и постепенно,
ваяя духовные сказы,
буквально на глазах их перелицовывая и улучшая.
Знаменитый крестный ход с Казанской
вокруг блокадного Ленинграда
с течением лет обрастал эпическими деталями,
лепке поддался и образ Георгия Жукова,
а потом и самого товарища Сталина:
поначалу они только разрешили это пешешествие,
а затем и сами уже слёзно молились на коленках
перед ликом самой Чудотворной,
полагаясь только на её горнее ходатайство!
Как участник событий,
отец Василий
принужден был
отправить себя в разведроту:
полз с Пречистой по окопам
мимо преклонённых пред образом солдатушек,
товарищей офицеров и даже комиссаров.
Через год он уже был личным шофером
самого товарища Сталина
и вёз Пречистую в правительственном линкольне.
В последний раз он уже стал лётчиком-истребителем,
чтобы вместе с Чудотворной облететь
не сдававшийся врагу Ленинград.
Когда я его внимание,
как человека никогда не нюхавшего пороха,
обращал на очевидные "ляпы",
он тут же эпос свой претворял,
избавляясь от скользких шероховатостей.
Никогда я не считал его выдумщиком или фантазёром,
ибо сам частенько был свидетелем
того духоносного подъёма,
когда самые заурядные события
и даже целые биографии
претворялись в его устах
точно в пьедестальных Лукичей.
Помню, как внук Серафима Вырицкого
показал мне настоящую биографию своего деда:
серо, убого,
события никак друг друга не цепляющие
и, главное, никакого масштаба и выпуклости,
чтобы личность этого старца
хоть как-то "заиграла".
Поэтому и читаем мы сейчас в житии
прославленного вырицкого чудотворца
"от наития духа святага"
продиктованную свыше
версию блаженного старца Василия,
в какой, при былинном ея размахе,
нет ни капли исторической правды!