November 20th, 2006

СУПчика хочится

Баюн

Отец Владимир Савицкий утром ещё лежал под капельницей,
умирающим лепетанием со мной прощался,
раздавал последние пожелания и
пастырские напутствия,
но раслышав моё трубочное бурчание,
про купеческую библиотеку,
пролежавшую столетие на чердаке,
сначала оттаял от хрипотцы,
потом от охов и наконец -
и предсмертных конвульсий.
Через час он уже
встречая нас ,
как и подобает матёрому протоиерею,
лосняще улыбался,
и словно накаченный воздухом,
плотно окутывал
сиропными баюнами
моего антикварного гостя
и меня заодно,
уже у самого порога
беря быка за рога.
Давно ведаю,
эти поповские
"души прекрасные порывы",
дружбу на век,
приторное обаяние,
это мазание мёдом,
в том числе и на случай
вывалять впоследствии
тебя же в перьях,
и улюлюкать вслед,
с присвистом и подтанцовкой.
Смертным лучше и не лететь
мотыльково на огонёк,
что не опалить крылышки
собственного же и
без того чахленького благочестия.
Разговор как всегда о "доходах",
жалобы на архирейскую прожорливость
и несытоскотинность,
плавно перетекает на переплёты "с короной",
на Шильдера..,
"сколько" сейчас уже это всё и "почём".
Потом батюшка показывает последние находки:
"Сретенье" шестьнадцатого веку,
"Тихвинскую" самого Петра Великого,
и Серафима Саровского с мощевиком.
"Тихвинскую не отдам,
а Сретенье - пожалуйста...
в обмен на купеческую библиотеку".
Сама икона - аршинная,
на чёрной - пречёрной доске,
с трещинами в лакунах,
и отсутвием оных
на самом левкасе.
Отец О. смотрит на моего гостя
с воодушевлением и обнимая лопочет:
"Поздравляю, Ваша обитель украсится
чудотворной святыней!".
Простите

Из зябкого настоящего...

Благодаря гостям,
каких в год у меня
поглазенапить наш сумеречный городок
набирается до пятидесяти,
в неуютную уличную промозглость
совершаю утренний обходец
по ещё гулко вымершему Эрмитажу,
прислушиваясь к собственным шагам,
точно пытаясь вспомнить
ускользающую мимолётность:
туманный контур
Ростральных колонн
за розовым стеклом,
угол, где почил Николай Павлович,
простенок, куда
приволокли на ковре
с оторванными ногами
Александра Николаевича...
Эти бесконечные переходы
наводнены тенями и образами
того самого ушедшаго,
именно куда скитающийся дух
и норовит вернуться
из зябкого
настоящего.