December 20th, 2006

СУПчика хочится

Знамение

Новгородская икона Знаменья на Ильине,
всегда чтилась, как новгородская Заступница,
Перед битвой с войском Андрея Боголюбского,
её вознесли на стены Софии,
и она - пронзённая вражьей стрелой,
как живая,
восплакала и возстенала,
в страхе и трепете
обратив "полки чужих".
В 19-м веце -
ещё романтичному и
воспитанному на идеалах,
одному из воглавителей
обороны Дрездена,
анархисту Михаилу Бакунину,
пришла на ум
красивая идея
также вывесить на осаждённые стены
Синкстинскую Мадонну Рафээля -
дескать, прусаки "устрамяться и устыдяться",
не дерзнут посягать
на эту всеевропейсую святыню.
Однако трезвые немецкие головы,
уже понимали,
что солдафонных прусаков
это воплощение
"всечеловеческой красоты и гармонии",
как и ничто сакральное и святое,
уже не остановит.
Так и остаётся эта новгородская святыня -
двухсторонняя икона - хоругвь,
выставленная в пуленепробиваем ковчеге,
в Святой Софии,
действительно прободённая когда - то
святотатственным копиём,
живым свидетелем тех времён,
когда церковные мифы
были самом наиреальным бытием,
и сама наша история -
воплощенным
плетённословесным житием.
Житие нашего бытования
уже давно пресеклось,
и в нынешней жизни
в ковчезе Четнаго Знаменья -
бывшем Знаменском монастыре -
ныне музей,
штаб и пристанище
для археологического люда.
Древний храм в 17-м веце разобрали,
соорудив на его месте церковь
в стиле московитых кремлёвских соборов,
украсив его фресками
ростовских богомазов -
сплошным ковровым узорчатьем,
срисованным и искустно переосмысленным
из нямецких фолиантов,
где сами лики и лица -
не более уже как -
цветовые пятна,
точно в детской прорисной раскраске -
что ж не так уж и плохо!
Если бы перестроем занимались
во времена Филарета Дроздова -
то был бы на этом месте тоновский самовар
и академная мазня на его стенах.
К счастью Новгород 19-го века
был уже безысходно нищим,
чтоб решиться на побобныя
выкрутасы и художества...
В кельях, где окопались
наши именитыя гробокопатели -
застаю творческий бесхоз и неуют,
кромешную прокуренность,
сильно с прошлого году
полинявшия "морды лица" -
провинциальнотиповушный
дамский алкоголизм.
Здесь уже как - то неуютно расшаркиваться,
и целовать перегарныя ручки,
но к этому мне уже давно не привыкать:
насмотрелся за жизнь всякого,
и давно уже не осмеливаюсь
бросить камень
в опустившиеся бабье одиночество.
Они стыдливо прячут от меня,
аптекарския пузырьки
со знаменитой по Руси
"настойкой овса",
и умильно
на каких - то газетах
потчуют меня
варённой колбасой...
Жалются они мне,
что на самом первом в Новгороде,
археологном "раскопе" -
где запланирован был музей
и "экспозиция"
строит особнячье трёхэтажье
жена местного губернатора.
А я молчу,
ибо самому грустно и печально,
и не могу подобрать
даже уже слов утешенья...