December 22nd, 2006

СУПчика хочится

Земляныя валы

Когда томит "бес полуденный",
и выталкивает бродить и скитаться,
в Новгороде выбираю для прогулки
валы земляного града.
Протоптанная детской ножкой
вьющаяся тропа -
как потаённая свидетельница
и соучастница одновременно,
мальчишеских фантазий,
с героикой щита и меча
о тех достославных временах,
в какие в этой отчизне,
можно было ещё полагать душу
"за други своя".
На стороне Софии,
сплошь обустроенной хрущёбами,
то выглянет 12 апостолов на Пропастях,
то колокольня Десятинного монастыря.
У красноплинфнаго
двенадцатого веку,
Петра и Павла в Кожевниках,
у самого валу примостился
двухэтажный деревянный дом,
с беседкой во дворе,
песочницей,
качелями и
и хлобыстающими на ветру простынями -
идиллия, в какую хотелось бы иногда
всамделишно возвернуться.
В детстве хочется поскорее позрослеть,
избавиться от школьной каторги
и родительного занудства,
и даже не подозреваешь,
что в той самой взрослой жизни,
всё намного убоже и примитивней,
чем в твоём цветном детстве:
серый слякотный дождичек,
хлюпающая грязь под ногами,
и из двери
в какую ты досадливо стучишься,
тебе кричат: "Занято!"...
СУПчика хочится

За Феодоровским ручьём

Земляныя валы Окольного града
с Торговой стороны совсем архаичны:
одноэтажная деревянная застройка,
царственныя в огородах петухи,
величава помавающими гребешками,
стадом жующих коз,
и мычащей коровушкой,
а с другой стороны - за Федоровским ручиём,
первобытное раздолье
заливных лугов,
куда всегда и просится
моя тревожливая душа.
За Волховом - кирпичныя остовы
Воскресенскаго монастыря на Мячине,
с любимым мною храмом Уверения Фомы,
где раннею весною
так привольно возлежать
на первой муравушке,
и где кресты Юрьева монастыря
плывут покачиваясь
в тягуче медленных водах.
С моей стороны,
Юрьев отчасти перекрывают
гранитныя быки.
Именно здесь,
у ныне - развалин Рюрикова городища,
откуда Иванушка Грозный и созерцал,
как связанных попарно
бояр и игумнов,
монахинь и монасей,
погружают в прорубь,
провожая баграми
в последнее для них
подлёдное плавание,
и решено было умной питерской головой
строить мост
железной дороги,
какая богатый хлебами Орёл,
должна была связать с Царским Селом:
десять лет
титанических трудов
для русской цивилизации,
и подведена уже насыпь с рельсами,
однако наступил фаталический 1914-й,
и получилось словно
в евангельской притче:
"Возведу житницы себе...".
Так и до селе мост остаётся недостроенным,
а станция Новгород Великий - тупиком.
Зато спасён был самый красочный пейзаж
в исконной Руси:
с пешего Моста,
где ошуюю полноводно покачиваются
отражённыя стены Кремля
и златоглавие Святой Софии,
а одесную - за вечевой площадью,
стеной подымаются кресты торговых церквей,
по самому течению -
Росси-евская часозвоня
и купол Георгиевскаго собору...