December 5th, 2007

СУПчика хочится

Беглец юродивай....

И как не уныло бывало житьё-бытьё русского писателя,
завсегда ведомо что отраду и утешение,
когда за окошком вьюжит и пасмурью стелитца
пронизывающий до костей неуют,
он искал на книжных полках
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post10876267/.
Вслед за ним покопавшись
тож достаю томик с кожанным обрезом,
и распахнув на стольце с кузнецовским фарфором
пожелтелы страницы со старой орфографией и
присев на венское стуло
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post10876672/,
люблю вслух как будто для всех совопросников века сего
зачитать из детских воспоминаний Глеба Ивановича,
"Парамона юродивого":
"Голова в тяжелой шапке свесилась к груди и качалась как бы в забытьи; каждый шаг босыми ногами задерживался тяжелой палкой, которую перестанавливать надо было с большими усилиями. Тяжело "тукала" она в землю, и этот короткий тупой звук больно отдавался в больном сердце каждого... Нечто совсем постороннее, чуждое нашему несчастному, холодному, боязливому влачению жизни, пришло к нам, осчастливило нас, оторвало наши мысли от земли, по которой мы ползали ползком, подняло нашу уныло согнувшуюся голову к небу и звездам, нежданно вошло в сердце, заставило его сильнее биться, заставило грудь вбирать больше воздуха."
http://az.lib.ru/u/uspenskij_g_i/text_0120.shtml
И разве сам Глеб Успенский не пытался стать этим самым юродом?
Разве не тянулся в своей литературной подёнщине
и надуманном афеизме
к этому первообразу страстотерпчества,
правда уже без пешешествия в чугунной шапке
к святому Иерушалайму,
без Христа, без рая и аду?
Мой глухостарческой голосок
тоже теряет свои дребежащи интонации,
починает звенеть,
а начинают утирать слёзы
все сиделки и смотрительницы
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post10876673/.
Вот где она - великая "магия" слова и прикосновения к вечности:
"Боже мой, сколько открылось новых, небывалых и немыслимых до сих пор перспектив!Рай, ад, правда, совесть, подвиги - все это целым роем понятий новых, небывалых осаждало наши головы! Иной раз, заговорив, например, о пути в рай, наши робкие, забитые, обезнадеженные отцы, помимо собственной воли, которой к тому же они решительно ни в чем, ни в речах, ни в поступках, ни даже в мыслях, никогда "не знали", - договаривались до такого простора, до такой широчайшей возможности дышать полной грудью, ходить распрямившись, что дух захватывало у бедных людей от необъятного, сильного ощущения радости жизни, вдруг неожиданно оказывавшейся совершенно возможной и сейчас, сию минуту всем доступной...".
Пяти лет отроду я сам читая эти строки,
плакался безутешно и хотелось и мне самому
взять в руки посошок,
и затюкать с ним
до самого святаго Иерушалайма...
СУПчика хочится

Домик в деревне...

И так разобрал меня упрёк да жаление
моего друга да сопечальника
http://kalakazo.livejournal.com/178610.html?thread=3687602#t3687602,
что и мне приохотилось оказаться
в миленькой и низенькой горенке,
и "чтоб лампадочка рубинова стекла
у дедовского-прадедовского образа
в углу глазком алым теплилась,
да часишки бы время отмеривали -
чуть с хрипотцой - боем.
А еще - сверчец бы уютно подстрекотывал",
и так мне самому чайком да пуншиком
захотелось утешиться,
что уже в час пополудни,
дедулькин kalakazo
отворив скособоченну калитку,
предолго выстукивал посошком
в дверь знакомого "домика в деревне"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post10886313/.
Хозяева ещё творили мирной дрых,
и встретили они меня насмуренно и распатленно,
а в самих комнатах царил всё творческой раскардаш:
с кошачьим запашком,
столами в красках и
мольбертами всё с начатыми иконами,
предметами нижнего белья на видных местах,
в полон окурками взятых пепельниц,
катающимися по полу бутылями из под пиву,
и горой, уже как наверное неделю, немытой посуды...
Лет как пятнадцать мои друзья летом наведались сюда
и пришибленные здешним привольем да раздольем,
окончательно решились "свалить"
из нашего богомерзкаго Вавилону.
Не без моей медвежачьей услуги
его в новгородской Софии
трижды обвели вкруг престолу,
и, выведя на амвон, прорычали "Аксиос!"
и послали батькой в деревню.
Наспех они распродали,
что у них в городке нашем было,
разорвали с муторным богемным прошлым
и навсегда, кажется, сожгли все мосты.
Он истово служил,
пламенея посреди глуховатых бабуль.
Попадья завела курочек, козочек и корову.
Однако в первую же зиму обнаружилось
что ни храм, ни крупнощелевой дом
почему то всё никак не протопить,
и попадье не избавится уже вовек
от насиженного на студённой дырке
хронического циститу.
Про романтику а ля толстовства
я уже не раз поминал
http://kalakazo.livejournal.com/114705.html
http://kalakazo.livejournal.com/115335.html
http://kalakazo.livejournal.com/117279.html,
и когда очередной раз от близких мне
слышу сетование про городскую суету,
то сквозь их сладкие грёзы и мечтания
до меня доносится извечно старорежимное:
"Барин, пахать подано!"