January 10th, 2008

СУПчика хочится

Перепуток

Очередной бессонной нощию
вновь зависаю но нову-градском мосту.
Неведомо сколько уже раз
пытался здесь протрезветь,
и напротив из тверёзости - позабыться,
устоять вцепившись в перила
и не быть позёмкаю сбитым с ног.
Здесь же всегда хотелося, подобно юродам,
не обращая внимания уже ни на нравы али приличия,
преспокойно возлечь и всю оставшуюся ночь
смотреть на звёзды.
Век минувший путается здесь с настоящим,
и иногда кажется, что и я здесь живал
ещё задолго до своего рождения:
Китеж град и напротив - его неотмирная руина,
тоска по Бозе, печаль по прошлому и
ностальгия по настоящему -
всё это бередит душу,
и на этом мосту я всегда догадываюсь,
что обыденныя для человеков покой и утешение,
отныне мне "могут уже только сниться"
http://kalakazo.livejournal.com/41207.html...
СУПчика хочится

Бархотныя звоны

И стоючи на мосту том Нову-градском
всегда пытаюсь, даже в зимнем сумеречье,
разглядеть воскрилия на горизонте Юрьева монастыря
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post10886406/.
И красен он зело и веселит по рану
выстуженное уже давно сердце дедульки kalakazo
своими бархотными звонами.
Ведом мне там и мил
каждый камушек и монастырский задворок,
ведома и сама гистория и полузабвенныя предания.
В своё время там настоятельстствовал
и герой моего роману - архимандрит Фотьюшка Спасский,
коему и его духовной дщери - графини Аннушке Орловой - Чесменской,
я разразился когда - то кратенькими диффирамбами
http://kalakazo.livejournal.com/tag/%D0%A4%D0%BE%D1%82%D1%8C%D1%8E%D1%88%D0%BA%D0%B0+%D0%B8+%D0%90%D0%BD%D0%BD%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B0 .
Много лет меня били по рукам, что неча, дескать,
хорошо поминать Александровского времени
"церковнаго изувера",
и что если уж и воздавать ему должное,
то следует лить на него только одни помои,
ибо именно он "свернул" и поспособствовал закрытию
в 1823-м "Библейского общества",
и ещё почти на полстолетия лишил
многоязЫких обывателей Российских
читать Священное Писание
на "понятных" им языкАх.
Да и много чего они возмогли "натворить"
вместе с приснопамятной Аннушкой в самом Юрьеве,
напрочь смыв оттудова всяческую древность,
но всё равно Фотьюшка и Анно по своему
остаются мне дороги.
Поэтому и позвольте, любезные мои читатели,
мне доброе о них слово возмолвить...
СУПчика хочится

Больная церковность...

Описывать эпоху Александра Палыча и легко -
ибо множество о том времени осталось живых воспоминаний,
и сложно - ибо в той мемуаристике - особенно поповичей,
слишком неприглядной вырисовывается
особливо картина церковной жизни:
сословная приниженность,
потаковничество и соглашательство,
стяжательство и побирушничество,
пиянство и дебош.
Никто из тогдашних воспоминателей и не помышлял
даже о том, чтобы что либо "сгладить" -
и саму церковную жизнь житийственно загламурив
показать ея в виде апетитнаго торту,
или чтобы кутейное сословие "усахарив",
ещё и покрывать его толстым слоем глазури.
Никому и из самих,
даже сановных вельмож церковных
и в голову тогда не приходило,
на мемуаристов тех шипеть,
или вопить о них, как "врагах Церкви" ,
дерзнувших святотатственно задрать ея юпки:
земная Церковь была явственно больна,
и никто и думал этого хоть как то скрывать.
И само начальное бурсачье бытие
уже тогда являло приметы
явственного разложения:
бессмысленный зубрёж, долбёшь и ковыряние в носу,
чтение взахлёб атеистной литературы,
цинизм и беспробудное опивство,
разврат и, как во всех тогдашних,
"закрытых заведениях для мальчиков" - содомия.
"Множество студентов в скарёдные заболевания впадали,
о них срамно есть и глаголати" - пишет сам Фотий Спасский,
о годах проведённых в стенах Петербурской Духовной академии.
А вот как о тех же временах вспоминает
профессор этой же академии Димитрий Иванович Ростиславов:
"Пьянство в семинарии достигало громадных размеров,
и происходило от самого строя,
господствовавшего в духовных училищах.
Главные пьяницы были богословы,
а между ними - самые первые ученики:
"пьян да умён - два умения в нём"".
(Русская старина, 1894, 9, стр. 3)
К бессмысленной зубрёжо-долбёжке
добавлялась и ежедневная порка:
"Бывали счастливые дни когда до десяти
и более подвергалися лозе...
и за один присест составлялся концерт
из двух - трёх оравших от боли,
но нужно ещё было и поторопиться,
чтобы пока секут одних,
другие бы уже лежали приготовленныя..."
(там же, стр. 9).
Сам Фотьюшка о себе и о своём исходе из духовной академии,
самокритично добавляет так:
"Почитал не всё писанное от святых отцов за истину,
и даже сумнения на истины Евангельския ему приходили..."
( Рус. ст. 1894, 7, стр.208)