February 19th, 2008

СУПчика хочится

Мямля

Явственно для меня становится заметным,
как в предверии этого "весеннего обострения"
его симптомы вызревают и в церковной среде.
В лучшем случае возникают позывы к перемене мест,
и блаженны те из лаиков, кто наконец уверяется,
что в его духовном неустрое
повинен конечно же духовный отец:
не уделяет, не ведёт, не прочищает -
слишком интеллигентен и мягок,
чтоб поставить на место -
тьфу, мямля какая то, а не батюшка.
И с таким "потаковником"
можно только однозначно погибать.
"То ли дело такие как отец Амвросий Юрасов
или архимадрит Пётр Кучер:
и врежет когда надо,
врежет и ещё поддаст,
и добавит пару ласковых,
подставив кулачище к носу -
вот это я понимаю: прочистил мозги,
взял за руку и повёл,
и повёл... твёрдой поступью ко спасению!"
СУПчика хочится

Да убоится

Дамский пол я давно уже не воспринимаю
как слабый, как хрупкий и нежный -
"всё смешалось в доме Облонских" -
и в нашем отечьем доме,
жёны давно уже властной рукою
управляют семейным очагом,
руководят бывшей столицей бывшей империи,
командуют генералами армии,
владычествуют над владыками, митрополитами
и даже самим патриархом.
Они первыми принимают решение о разводе,
и дама - судия всегда будет на стороне жены,
в вопросе у кого должны остаться детки:
"Не с рохлей же этим их оставлять - правда ведь!"
"А где Ваш прежний отец настоятель?", -
с осторожностью давеча вопрошаю. -
"А его тёща строителя нашего храма
взяла да и убрала с глаз подальше:
зелен ещё, а уже нос кверху дерёт
и почтения должного не оказует!"
Весною у наших дам начинаются сбои
и типичныя для сильного полу проявления агрессии:
"Впервые её увидел в храме:
и юбка и поклоны до полу,
и платочек и глаза в пол -
ну просто ангел во плоти,
а когда обвенчался -
невесть откуда у нея рожки стали отрастать!"
Юный супруг сбегает от стального погляду
родимой мамочки и
попадает в такие же в точь точь
"ежовы рукавицы" новой владычицы евойного живота:
"Надобно бы давно уже Апостол иначе совсем читать:
муж да убоится жены своей!"
Вечером супруг с работы приходит домой:
в доме срач, дети невыгуляны и
и обеда как не было так и нету,
а сама благоверная уже шестой час
трендит по телефону с подругой,
как она "от всего устала".
Что делать? - Самому одевать деток
и вести кататься на горке,
потом заниматься готовкой на кухне,
и кормить деток и свою же
так и нечёсанную с утра
и неприбранную
в сальном халатике благоверную...
СУПчика хочится

Вблизиру

И было бы для меня совсем чудненько,
о други и недруги мои,
ежили в эту самую пору,
тяга к нашему малому городочку
не овладела бы и нашими благочестивыми деспотами.
Раньше в городке нашем владыку днём с огнём
сыскать было невозможно -
то он в Женеве на симпозиуме,
то в Сиднее через огонь проходит
на эккуменном радении,
то в Карловых Варах от трудов
праведных дух переводит.
А ежели и нашёл Его ВысОко-и-далЁко -
ещё в очереди стой, к секретарю ластись,
у глазки хитрыя ему заглядуй,
когда он всё в жмурки с тобой
норовит сыграть напоследок...
Хуже было ежели секретарь
сам кого искать починал,
а сам деспота с очередным приступом тахикардии
(инфарктом, микроинфарктом,
ишемией, больничнопохудательной диетой)
на месяцок другой сваливал у госпиталь -
знамо дело указ к ссылке или под запрет,
али переводу в страну Макара и его телят
был уже заготовлен.
Но всё это уже было очень давно и совсем неправда.
Нынче же только выйдя из парадного подьезду,
и приготовившись к совершению прогулочного моциону,
одних только почему - то
деспотов дедулькин kalakazo и подмечает:
бегут оне и впереди меня и позади,
посижуют в любой из рюмочных,
с листом капустным в длинючих "образах Божиих",
протирают кургузыя седалища в забегалавках
и смиренно выстаивают в очередях
за разливным пивом.
"А ты чо владыченька, не у себя в епархии?" -
"Да вот фатеру нову - у Смольного - обмываю!" -
"Ну и как там у тебя?" -
"Как как, сам ведаешь - тоска зелёная
и один сплошной уже дурдом:
нарукополагал Бог знает кого -
не попы, а сплошной паноптикум получился,
а теперь и сам не знаю
куды от этих паскудников
вовремя бы свалить?"
А сколько, помнится, дедулькин поскакулькин
за них интронизационных речей понаписал -
уже и ни счесть.
Естественно - ни слова про досужие хлопоты и "конверты",
и про уже как лет десять до этого,
собираемые коллекции панагий
и архирейских облачений:
будусчий деспота молился себе тайнообразующе в келии,
постился, ни о чём более и не помышляя,
на воде и чёрном хлебушке,
как внезапу разразися у келейных врат,
аки гром с ясного неба,
соборной глас освячённого Синоду:
"Отныне с нами будеши в раи" -
тьфу ты - "Паси агнцы моя!"
Следом, только что поставленный владыко,
"ничтоже вопреки глаголя",
со страхом Божим
взирал на свою необозримую паству,
трепеща оглядуя высоту своего "деспотскаго" служения,
и несмотря на проручествующую благодать,
продолжая сознавать свои
природные убожливось и духовную немощь,
земно умолял лоснящихся от святости синодалов
за него молиться и далее...
Но энто други мои, тоже всё давно было и всё неправда.
А тяперича они ещё дедульку сиренами и зазывают:
"Ежили хошь - сам нынче и заезжай:
оттянемся чуток,
да и на мой лепразорий ещё
вблизиру поглядим!"...