?

Log in

No account? Create an account
Апофеоз войны
Простите
kalakazo
Точно заворожённый застываю всегда у верещагинских работ,
пускай и прямолинейного дидактика,
но всё одно мистика и даже философа войны:
апофеоз победы, несущийся вдоль солдатских рядов полководец,
живыя вместо чепчиков вверх метают свои шапки,
а мёртвыя скособоченно кучами покоятся у лошадиных ног
(1883 году Василия Васильевича картина "Скобелев под Шипкой").
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12785384/
Один из самых благородных жестов Империи –
освобождение от турецкого ига болгар и
новая попытка водрузить российский флаг
над Константинополем.
Всеволод Гаршин, воодушевлённый идеей освобождения
и среди тысяч разночинной молодёжи
записавшийся тогда добровольцем в ополчение,
в первом своём после госпиталя рассказе «Четыре дня»
тогда же описал (под свежим впечатлением пережитого)
реальную историю четыредневного возлежания
раненого солдата среди убитых:
"Лица у него уже не было.
Оно сползло с костей... и, хотя мне
случалось не раз держать черепа в руках
и препарировать целые головы,
этот скелет в мундире с светлыми пуговицами
привел меня в содрогание.
«Это война, – подумал я, – вот её изображение»".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12785457/
Единственно, кому тогда не понравилось
освобождение славян от деспотии тюркских муслимов,
то это Константину Леонтьеву: "Прошел только год;
еще русские войска не вышли из полуразрушенной Турции,
а трагический образ восстающей из рабства и крови Болгарии
уже успел мгновенно исказиться шутовской гримасой... мещанства!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12785385/
Воспользовавшись дарованной свободой
после 400-т лет неволи,
болгары преданность собственной церковности и
верность идее славянского братства
удосужились с лёгкостью сбросить
всё одно что лягушачью шкиру:
повсеместно уже тогда опустелые храмы и монастыри,
а впоследствии – прямое предательство и
участие в войнах против России на стороне Германии и Японии.
Сам Василий Васильевич Верещагин,
как и это положено было художнику-баталисту,
не умер в собственной постели,
а трагически ушёл под воду вместе с адмиралом Макаровым
на потопленном японцами у стен Порт-Артура
броненосце «Петропавловск» в марте 1904-го,
волею судьбы не дожив
(после столь именитых побед и
успешного продвижения империи на Восток)
до чудовищного по унижению поражения
и разгрома Русского военного флота,
как предвестника далёкого зарева
будущего русского Апокалипсиса...

Приговорённыя кистью
Простите
kalakazo
Символично для меня и то,
что всего лишь перегородка отделяет
верещагинский трубный апофеоз победы
кидающих вверх шапки живых
и апокалипсно скачущего всадника
над кучами мёртвых
от "Торжественного заседания Государственного совета 7 мая 1901 года...":
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12817561/
праздник и ярмонка не только для детского глазу –
пурпур обивки кресел и золотоё шитьё,
имперский Олимп в лицах, ликах и личинах.
Хоть и прописанная на три четвёртых
академными подмастерьями Кустодиевым и Куликовым,
но подписанная именем Ильи Ефимовича Репина,
картина явилась мистическим приговором
почти для всех на ней нарисованных –
и для младого и нерешительно "по бумажке"
зачитывающего реплики Николая Александровича,
и для разорванного бомбой Сергея Александровича,
и для пущенного в расход в 1918-м
(тогда ещё 23-х летнего) Михаила Александровича.
Как живыя предстают на картине,
также разорванный бомбою
Вячеслав Константинович Плеве
и застреленный эсером Балмашёвым
прямо в Мариинском дворце Дмитрий Сергеевич Сипягин,
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12823455/
а позади всех, как будто в сторонке,
но близко к царю – тогдашний заглавный теневой министр и кукловод
бритой Константин Петрович Победоносцев:
"В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи
А только – тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна...".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post12823454/
Юный тогда ещё Корней Чуковский
шутливо Илье Ефимычу съёрничал:
"Что за зловещая сила в ваших портретах?
Кого не изобразите, всяк тотчас и помрет!"
Написал Репин портреты
Мусоргского, Писемского, Пирогова, Тютчева –
их тут же и не стало сразу же почти после художного сеанса.
Чуть позже Репина упросили написать портрет
нового премьер-министра:
"Илья Ефимович, сделайте милость, изобразите Столыпина!
Уж так он всех достал!"
И что же, едва Илья Ефимович успел закончить работу,
Столыпин отправился в Киев, где его и пронзила
пуля эсера Богрова:
"Колдун одной рукой кадил,
И струйкой синей и кудрявой
Курился росный ладан... Но –
Он клал другой рукой костлявой
Живые души под сукно".