March 10th, 2008

Простите

На переломе

Эпоха русского религиозного ренессанса по времени совпадает
с серебреновекным культурным деланием
и поныне будоражит моё старческое воображение
и жаждой обновления и благостливых церковных перемен.
Предыдущие поколения разночинной интеллигенции –
на две трети выходцы из поповских семейств –
с лёгкостью пили афеистный яд
и зачитывались трудами Бюхнера и Молешотта,
где пелся гимн единой на потребу физиологии и
доказательствам всяческому отсутствию в человецех
души и духа.
А аристократия преискренно смеялась
над "церковностью народной",
где сам этот народ молился "доскам".
И знаменательна реакция Льва Николаевича Толстого
на его тогдашнее «отлучение от Церкви»:
он не только с лёгкостью вспомнил все
каноничныя нарушения процедуры «анафемы»,
но и вполне искренно был удивлён,
ведь его неверие разделяли и весь высший свет и
"почти все образованные люди в России... разделяют такое
неверие и беспрестанно выражали и выражают его и
в разговорах, и в чтении, и в брошюрах, и книгах".
И только на переломе девятнадцатого с двадцатым,
не без примеру Владимира Сергеича Соловьёва,
начинается возвращение к религиозным исканиям.
Именно только тогда смогли, наконец,
оценить древнерусскую икону
и уже не путать её с лубком.
Русский интеллигент подходил
к церковным стенам, крашенным в нелепо порточный цвет,
и под тёмными церковными сводами
(в патине и паутине с совсем неразличимыми фресками)
первым делом по-хозяйски сознавал себя новым "Лютором".
"Церковь в параличе с Петра Великого" –
по воле случая горестливо оброненные
Фёдором Михалычем когда-то словеса
стали искомой истиной,
и только решительное следование логике реформ
вроде как только и могло залатать пробоины
и снять одряхлевший церковный корабль с мели.
Даже епископат того времени с лёгкостью ратовал
за "изъятие" из храмов иконостасов,
стеною отделяющих клириков от лаиков,
а то и вовсе вынесения престола Божия
с освещаемыми на нём Дарами
в народ – на храмову середину.
И о сколько ещё возможностей для
литургических и церковных реформ таится
и до сих пор погребено в полузабытых
томах предсоборного присутствия
или в докладах на религиозно-философских вечерах
у Димитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус...
Простите

† Архимандрит Кирилл Начис

Сегодня в Чистый понедельник преставился,
отошёл ко Господу – отмучился
на 88-м году своего скорбного бытия,
после многолетнего страдальческого болезнования
архимандрит Кирилл Начис – последний остававшийся в живых
свидетель и активный участник Псковской миссии и
многолетний сиделец сталинских лагерей
за отказ вербоваться, "собирать информацию" –
стучать на митрополита Вениамина Федченкова.
http://www.krotov.info/history/20/1940/nachis.htm
Не блистал он никогда на кафедре
и не жёг сердца блистательным пустозвонством,
не был дамским серцеедом и угодником,
не был и "попом-профессионалом",
какой при негромком ремесленичестве
потихоньку и наживает палаты каменны
от трудов праведных.
Зато с гордостью честной архимандрит всегда говаривал,
что его Бог миловал учиться в советской школе,
и было в его совсем несоветском "упорстве" и "несмирении"
и вправду что-то совсем необычное.
Владыка Никодим всем свои птенцам благословлял
"подписываться" – быть с властьимущим гегемоном
"мудрым яко голуби и хитрым яко змеи":
"Можешь и вовсе никого не сдавать,
а подписаься ты обязан!"
И все его ученицы и подписывали дружненько
вслед за своим аввой одну бумагу за другой,
ценою столь малого компромисса "спасая Церковь".
Иеромонах Кирилл оказался единственным "придурком",
неспособным понять и на дух так и не принявшим "правил игры",
и совсем вроде как по-старорежимному отнекивавывшимся
от приватных предложений,
ссылаясь на "хранение репутации".
Преподавателя церковной истории в духовной семинарии
сначала ссылают на деревенский приход,
а потом по особливой Никодимушкиной любовии
к строптивому иеромонасю –
гоняют яко цыгана по самым дальним и ссыльным
епархиальным углам:
за десять лет – пятнадцать приходов...
Царство Небесное тебе, честный тружениче.
http://kalakazo.livejournal.com/60686.html
http://kalakazo.livejournal.com/23592.html