March 12th, 2008

Простите

Матрица церковна...

Среди разливанного моря гопоты,
в каком приходиться всем нам и дышать и жить,
огонёк благоутишной и благоустроенной жизни в Церкви
тихохонько мерцает и манит приветливо.
Горит он неярко и что с того,
что на том огоньке у нециих – до того прекраснодушных –
подгорают крылышки,
а в желаемой бочке с мёдом –
на донышке засахарилась дохлая крыса?
За постперестроечныя годы выросло поколение
вроде как и не знавших совкового страха и трепету,
но именно среди них столь нынче велик спрос
на церковный лубок и житийныя сказы.
И они, вписываясь в прокрустово ложе церковных структур
и принимая должныя "правила игры",
очень даже поспешно
перелицовываются в привычных для глазу
церковных ремесленников и попугаев,
лизоблюдов и трусов.
Нигде так скоро не происходит
потеря лица, достоинства и репутации
как в отечьей церковности.
Даже новоявленная храмина церковного суда
становится уродливым прикрытием
собственного же холуйста:
"На всё владыка – Ваша Божия воля:
ты нам хоть плюй в глаза – для нас то Божья роса!"
Диву даёшься, как племя "младое и незнакомое",
обращающееся к Церкви
в трепетных порывах к "богоугодному житию",
чуток только пообтёршись в нашей хвалённой духовности,
вскорости и обретает сию богоугодность,
виртуозно научаясь подхалимить и угодничать,
лакействовать, чёрное принимать за белое
и на зов хозяина: "Ату его!" –
в резвости кидаться допинывать
поверженнаго ещё вчера их собрата.
И "судебное дело" отца Павла Адельгейма
тому явственный пример,
ибо цель сего шемякиного разбирательства
не только вытолкать взашей строптивца,
но и в волю натешиться его унижениями,
а то и вовсе обрести желанныя "имянины сердца",
ежили старик под конец сбрендит и
во имя церковного "ладу" смирится и вовсе сломается.
"Христос посреди нас!" – сколько в сём литургическом братании
может таиться ядовитой иронии,
желчи, издёвки и садизму –
можно почувствовать, оказавшись
в алтаре любого городского собору.
Церковная матрица на поток плющит инвалидов и калек,
чего сами пребывающия в ея садке
вовсе почему-то не замечают
и должно часто невероятное усилие,
чтобы совсем не превратиться в подонка
и хоть что-то человеческое
после нескольких лет церковного бытия
в тебе ещё бы оставалось...
За всеми этими грустными и невесёлыми думами
пришлось дедульке kalakazo
снова ночь провести,
не в силах забыться и уснуть,
но, как это было бы возможным,
если бы далёко близкий мой сопечальниче shpol
не ответил бы нынче
на извечномучительное вопрошание "Что делать?":
" М.б., и ничего - на "общецерковном" поприще. Ибо, боюсь, поздно. Причем поздно вовсе не на одно столетие. "Архиереи и страцы людстии Христа распяша" Как говорил свт.Игнатий, достаточно "осознать и не участвовать". А в чем тогда участвовать? В своем (и тех, "их же дал мне Бог") предстоянии пред Отцом.
Церковно-общественная суета мне напоминает маникюривание трупа в морге (конечно, не трупа Церкви или христианства, ибо Церковь жива, пока "есть двое или трое", а трупа СТРУКТУРЫ). И эта хлопотливое и по своему агрессивное (а уж как самодовольное!) "активное христианство" с удовольствием (вольно или невольно) скрывает подлинную наготу короля: "Ах, какой активный и ревностный батюшка!". Оно бы и добро было, сели бы при том ведать что по чем, и не делать из своего "активного служения" нового идола - взамен обрыдлого архиерейского истукана.
Конечно же это больно... Но что же, мир сей... Вспомним апостолов в Гефсиманском саду и у ГОлгофы; не говорю что такавая слабость НОРМАЛЬНА, но, боюсь, неизбежна. Единство, как и Соборность, а с падением церкви лаиков так и святость, разрушенны, как я уже сказал, слишком давно, чтобы считать это преходящей случайностью. Но возможно территориальный принцип единства и не был в действительности от Бога? М.б. то единство, которое дает ГОсподь в несколько иной форме (даже парадоксальным образом в инете) - тоже подлинное Единство пред Ним и с Ним?
Для меня пожалуй самый больной вопрос - соотношение между внутренней потребностью не лгать и соблазном для слышащих; соблазна тем, что они сами еще не пережили и чего не могут вместить. И как следствие - необходимость все большей замкнутости в общении (или отказ от искренности и глубины в общении). Конечно, в таком случае единство приходится понимать уж очень специфически..."
http://kalakazo.livejournal.com/225369.html?thread=4565081#t4565081...
Простите

Люциферианство...

Петропавловский собор, где уже как год
у гробницы царей
свершается
при полном почти отсутствии молящихся
семиутренняя тризна,
может похвалиться самым смелым в России
барочным иконостасом,
точно самого Господа
пытающегося захватить в полон –
сетью золочённых крендельков да финтифлюшек
надежно уловить Божию благодать.
Столь же решительны в намерениях подчас бывают
и наши церковные младореформаторы:
кто-то из них жаждет полного устава,
другие, напротив, его сокращения
уже и без того до нельзя сокращённого;
кто-то выступает за Сильвесторов домострой в семье,
а кто и вовсе за этой семьи отмену;
неции мечтают о превращении России матушки
в один благодатный монастырь,
а кто-то и за полное искоренение
этого самого "дискредитировавшего себя"
монашеского института.
Все эти чаемыя перемены
зиждутся на желозобетонным оптимизме
церковных революционеров и
на том же самом
филоновского заквасу,
патриарся Сергия убеждении,
что они спасают Церковь.
Будучи отличниками в школе,
коноводами в комсомоле,
удачливыми карьеристами в компартии,
они и саму собственную воцерковлённость
положили на отыскание некого искомого интеграла,
вооружившись каковым можно вроде как
совсем уже успешливо
покорять любые горние вершины,
штурмовать небеса,
всё одно как золотым ключиком
открывать потайные двери.
Всё тот же узнаваемый тип людей partaigenosse,
с номенклатурным квасно-казённым мышлением:
"Мы воздвигали города,
водили в Арктику суда...",
и в наружно бойцовом активизме
жаждущих свернуть горы.
А обновлять нашу болезнующую церковность
они норовят почему-то по совсем всё старым лекалам:
реформировать духовное образование,
как если бы это была совпартшкола,
лечить приход – всё одно что это был бы колхоз,
переустраивать Синод – всё одно что реанимировать
и улучшать Политбюро.
Люциферолурианство в этом зажигательном созидании
новой и истинной церковности,
а заодно на выведенном эльгрегоре –
и совсем новой духовности,
отныне становится знаменем
всякого церковного обновления...