?

Log in

No account? Create an account
Плоды просвещения...
Простите
kalakazo
Детище приснопамятного владыки Лавра - это Джорданвиль,
не только монастырь, но и бурса - alma mater
Зарубежной духовности.
Именно ея птенцы с благоговением и вспоминают,
как владыка наравне с ними работал
на картофельных полях,
на равных тягая тяжеленныя мешки.
Однако у всех у них в день Святой Троицы
на проповеди возникает одна и та же боязнь:
как бы чего бы и не напутать,
и не провозгласить с амвона какое нибудь "монофелитство" -
провал и полная неразбериха в школярной догматике.
Треть, а то и половина обучения приходилась и приходится на послушания,
ещё одна треть, ближе к половине -
на основы русского языка и основы русской культуры.
На "Пушкин - наше всё" выделялось втрое больше уроков,
чем на богословские дисциплины.
"Богословская дырка от бублика" -
язвительно говаривал про Джорданвиль Кирилл Гундяев,
будучи еще епископом,
и кто тогда ведал
что в воинственно холодном противостоянии двух Церквей
это и станет миной замедленного действия.
Немудренно, что плодами подобного образования
у Зарубежного духовенства явились
очень смутные и очень туманныя представления
о эклессиологии и границах собственной Церкви.
Отчего и в речах у самого владыки Лавра
обнаруживалась путаница:
он говорил о "соединении", а фактически готовил
и подписывал унию.
Отчего и само духовенство говоря о Православии,
всю суть сводит к милым для эмигрантского сердца
"русским обычаям".
"Мы говорим - Церковь, а подразумеваем... солёныя огурчики".

На третий день...
СУПчика хочится
kalakazo
Умер Владимир Афанасьевич Малыщицкий
22-го в субботу, слава Богу, дома,
а не в больнице,
и как это не кощунственно может показаться - вовремя,
ещё буквально за день до этого продолжая
превозмогая себя
на последнем уже издыхании и
буквально задыхаясь,
репетировать в собственном театрике
"Горячее сердце" по пиесе Александра Островского:
при раке лёгких и горла,
боли вскорости могли бы стать
совсем уже невыносимыми и
сама смертушка - люто мучительной.
Как это и бывает в России
только смерть великого таланта понудила
вдруг всех вспомнить о Володе,
и после 25-ти лет его полного
погружённого в маргинальность, забвения,
вдруг спохватиться и заговорить о нём.
На гражданской панихиде культурное начальство,
конечно же будет лить крокодиловы слёзы
и украдкой в приглядку оценивать и осматривать
его театрика помещения:
благодаря именно ему
у театра Владимира Малыщицкого
до сих пор нет даже статуса
театрального коллектива,
так что и эти убожестливы кимнаты
вскорости благополучно могут
уйти с молотка.
Эти два дня его сестра Наташенька
собирала подписи под некрологом:
Толубеев, Герман, Сокуров, Искандер... -
и ещё и ещё - весь культурный генералитет,
половина из которого сами едва дышат на ладан.
А сегодня началась битва за место на кладбище.
Завещал себя Володя похоронить на Комаровском,
рядом со своими учителями по театру,
и для кого он сам был когда то учителем.
Но градоначальница наша где то путешествует,
а только с ея разрешения там хоронят.
И пока родственники бегают как угорелые
по кабинетам Смольного,
стоит начать горечливой цикл и повспоминать
о незадачливой Володиной судьбине...

Кирие элейсон...
СУПчика хочится
kalakazo
http://www.rambler.ru/news/events/inmemoriam/560486835.html