?

Log in

No account? Create an account
С талантом народиться в России
СУПчика хочится
kalakazo
Завтра на Смоленском будут отпевать и погребать,
недалеко от того места где был когда то похоронен Александр Блок,
Владимира Афанасьевича Малыщицкого
http://vladmaltheatre.narod.ru/sm/malystchitsky.htm,
а мне надлежит пуститься о его горечливой судьбине
в невесёлое сказание:
угораздило же его с талантом, да родиться в России.
Сразу замечу, что "хорошим", "добрым" Володя не был -
набор ординарных человеческих характеристик,
свойственных доктору Айболиту,
деду Щукарю или дедушке Морозу
к таланту непреложим.
Хорошими, добрыми и замечательными
именно и бывают заурядные ремесленники - "потаковники" -
по обыкновению избалованныя
вниманием признательной и благодарной публики,
славой, почётом и деньгами,
покровительствуемые начальством,
и им же оделённыя щедро
правительственными званиями,
государственными премиями и наградами.
Именно штукарная посредственность,
и дефилирует ныне на светских бомондах,
холёной мордой лица заполоняет собой телевизию,
и умеет любой залепухе
придать надлежаще успешливо товарный вид.
О таковых совсем уже ядовито когда то подметил
в своём "Дневнике" Юрий Маркович Нагибин:
"Наши бездарные, прозрачно-пустые писатели (Софронов, Алексеев,
Марков, Иванов и др.) закутываются в чины и звания,
как уэллсовский невидимка в тряпьё и бинты, чтобы стать видимым.
Похоже что они не верят в реальность своего существования
и хотят убедить и самих себя, и окружающих в том, что они есть.
Осюда такое отношение баловня судьбы Михалкова к премиям.
Медали должны облечь его тело как кольчуга,
тогда он будет всем виден, тогда он материален.
В зеркалах вечности наши писатели не отражаются,
как вурдалаки в обычных зеркалах".
Талант, тем более большой,
досязающий до проблесков гениальности
в моём понимании,
творит всегда вопреки духу времени и общественному вкусу,
никогда неподчиняется художной коньюктуре,
всегда оказывается в конфликте и самим собой и тем временем,
в какое на его беду выпадает честь народиться.
Талант это прежде всего болезнь,
всегда он норовит выпасть за черту психической нормы,
и народУ ему написано сидеть в психушке,
однако благодаря творческой сублимации
он и балансирует всегда на грани невозможливого,
и именно потому с психиатрией
успешливо и избегая всякой встречи.
Володя мучил прежде всего себя и
заставлял также мучиться и своих близких
и своё театральное окружение,
и утро его начиналось с преодоления к самому же себе
тошнотного отвращения,
и весь день уходил потом на безуспешну попытку,
прорвавшись сквозь собственную душевнуя истому
и не одно десятилетие длившийся духовный кризис,
дорасти до самого себя - живого и настоящего.
Планка творческого горения была
изначально поднята им запредельно высоко и
он в очередной раз так и недоступив до неё
казнил ежедневно себя и
часто невольным палачом
оказывался и для самых близких.
Он и к себе был беспощаден,
и беспощаден был к актёрам:
в русском актёрстве всегда был заложен пламень самосжигания,
а в самом актёрстве - тикающий механизм
установленный на совсем скорое вот уже самоуничтожение,
и как бы актёр не был болен и не изнемогал,
Володя ничего более высокого и лучшего для него не находил,
как помереть тому на сцене...

Ату ево!
СУПчика хочится
kalakazo
"Ну, уж я вижу, - сказала старуха, - что, видно, его такая судьба.
Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его.
Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий".
Таким образом и произошел Акакий Акакиевич.
Ребенка окрестили, причем он заплакал и сделал такую гримасу,
как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник"
http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0120.shtml.
По слову неистового Виссариона
вся русская словесность вышла из гоголевской "Шинели",
и сам образ Акакий Акакиевича может быть
более всего к творческой судьбе
Владимира Афанасьевича и приложим:
мечта о собственном театре и
стала когда - то его Шинелью:
идея "театра потрясения",
где невозможна ни привычная
для академических сцен рутина,
ни игра на отзубренных "приёмах",
ни тень мастеровой халтуры,
и где до катарсиса досязают и актёры
и даже совсем случайныя зрители.
Советский театр был железобетонной системой,
ещё с дореволюционных времён,
прокрустовым ложем,
где режиссёру с таким дарованием, как у Володи,
оставалось всю жизнь оставаться
только титулярным советником:
"вторым" или помрежем - на подхвате и подмоге
театральным негром.
Как когда - то в попы, в неё вступали или по родству
или по именитой приемственности,
или с чёрного ходу,
сколько вот таких же "подававших надежды"
спилось, анигилировалось или сошло на нет,
и нужно было быть воистину одержимым,
чтоб собственной головою пробить
номенклатурные средостения,
и создать театр всеобщего Катарсиса и
в семидесятых среди общей тогда
театрально сталеварно партийных вакхаканалий,
пронзительно и во весь голос воспеть
космического масштабу
сиротство, бездомность, безотцовщину:
"Не имамы бо града зде пребывающа. Грядущаго взыскуем..."
http://kalakazo.livejournal.com/80693.html?thread=1404725#t1404725.
И было бы странным если бы эта система,
чувствуя всю инородность этих сумрачных песень,
вскорости и не оторгла его, как инородное тело:
"А ведь шинель-то моя!" - сказал один из них громовым голосом, схвативши его за воротник.
Акакий Акакиевич хотел было уже закричать "караул",
как другой приставил ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову,
примолвив: "А вот только крикни!"
Акакий Акакиевич чувствовал только,
как сняли с него шинель, дали ему пинка поленом,
и он упал навзничь в снег
и ничего уж больше не чувствовал"
.http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0120.shtml