April 7th, 2008

Простите

Мамонтово вымирание...

Театру, коему было положено начало на Большой Конюшенной
в бывшем "красном уголке" предстояло
при жизни его создателя
просуществовать добрые двадцать лет.
В "театре Малыщицкого" играли каждый день,
кроме одного - двух выходных в неделю,
и часто - по два спектакля в день.
Взрослого зрителя на тех представлениях
практически не бывало,
а скамьи занимали исключительно шумныя школяры.
Но на трёхсотлетие Петербурга,
когда сам народ выбирал и голосовал за "режиссёра года",
а среди номинантов стояло и имя Сокурова,
то народ и выбрал тогда
с большим отрывом Владимира Малыщицкого.
В 90-х советской власти вроде как не было,
но во всех правилах и положениях
"совок" по прежнему продолжал царствовать.
То что Малыщицкому удалось в конце 70-х -
добиться городского статуса для
уже существовавшего театра,
оказалось невозможным ни в 90-х, ни в новом веце.
Статуса у театра не было,
потому он не мог участвовать
ни в "Золотом софите" или "Золотой маске" -
во всероссийских фестивалях,
ни выехать хотя бы в Москву на гастроли.
И в 2005-м когда на заседании питерской культурки,
когда снова стало вопрошание о том,
что хотя бы на 65-летие Владимира Малыщицкого
можно наконец то дать его театру "статус",
и речь шла о каких то 50 тысячах у. е.
из городского бюджета на весь его театральный год,
то на своих костыльках поднялся
колченогий Серёжинька Шуб -
художный глава "Балтийского дома",
и произнёс пафосливую речь:
"В театре Владимира Малыщицкого я хоть и ни разу не был,
но само по себе это явление
повсеместно умирающее по всей России.
Нашему государству не нужно столько много театров,
и единственно что мы должны себе позволить -
это не вмешиваться в процесс их естественного вымирания!"
За что все единогласно и проголосовали...
Простите

† Андрей Толубеев

Вчера я провалялся в лёжку,
мучимый гнетущими предчувствиями,
а сегодня утром умер Андрей Толубеев.
Заболел он почти одновременно вместе с Малыщицким,
и умирал столь же мучительно.
Лучшей своей ролью он считал роль Нерона -
глубокой и досязавшей до вершин трагедии,
в спектакле в 86-м в БДТ,
поставленном Владимиром Малыщицким.
Звёзд он с неба не хватал,
всегда находился в тени и своего знаменитого отца,
и великих небожителей старшего поколения,
актёром он был добротным,
но в последние десятилетия слишком сытым и холёным,
чтобы играть по настоящему.
Под конец он уже увешаный всеми регалиями и почестями,
занимал пост театрального генерала,
тоже участвовал в надувании мыльного пузыря
под названием "БДТ имени Товстоногова",
про себя переживая смертельную агонию своего театра,
всё одно, что как свою собственную.
Было бы оскорблением назвать его "хорошим человеком",
а скорее всего - многогрешным.
По жизни бабник и потаскун,
он заслужил в конечном счёте то,
что плеваться в сторону его гроба
или плясать на его могиле будет некому,
ибо за свою немалую жизнь
он так никого не предал, никого не продал,
и никого не сдал...