?

Log in

No account? Create an account
Изнурительной полон...
Пиллигримство
kalakazo
Множество веков стольный град Владимир
блазнил своим златоглавьем
захватчика и супостата,
дразнил хищной погляд
ворога и иноземного татя.
И совсем младой ещё режиссёр Андрей Тарковский,
в "Страстях по Андрею" - этому интеллигентскому евангелию
о мятущейся и жаждущей обрЕтения и покоя
душе русского шестидесятника -
изображая татарский набег исторического 1408-го,
окружает святое Успение
всполохами вскриков и всхлипов,
речитативами причитаний и жонкиных плачей,
плясавицей дымных костров и пожарищ,
чумно ревущей и с боков пылающей коровушкой
и скользящей вниз на шаткой переходной лестнице,
и ломающей свои тонкие копытца
разшибающейся оземь лошадушкой...
Тогда это казалось попыткой профетического прорыва,
культурным шоком и потрясением,
для многих тогда шестидесятников
стало реальным обращением ко Христу,
откровением на краю метафизной бездны
о путях и беспутьях
заплутавшегося в конец русского духа.
Всё, что было у Андрея потом -
"Сталкер", "Ностальгия", "Жертвоприношение", -
было мучительной для его исканий
попыткой взойти на ту же самую гору,
встать вровень с самим собою,
заявленным и настоящим.
Последующее его "кино" несёт уже на себе печать "римейка",
несколько занудливой -
как "повторение повторения" -
вторичности и досадливого подражания
великим итальянцам и отчасти Бергману.
Сам Бергман считал "Андрея Рублёва"
недосягаемой вершиной мирового кино,
когда кино перестается быть
привычным ремеслом и искусством,
а становится совсем уже новой реальностью.
"Я русский, братцы, русский!" -
кричит, убегая в ней
от сабельного размозжения юной богомаз. -
"Я покажу тебе - русский, сволочь Владимерска!"
Татарского басурмана вводит в стольный град,
отдавая его на святотатное разграбление
русский же князь,
и для меня это и есть тот ключ к неразгаданной тайне,
почему мы до сих пор живём на своей матушке Родине,
"под собою не чуя страны",
точно до сих пор кем-то взятыя в изнурительной полон...