?

Log in

No account? Create an account
Операция на сердце...
СУПчика хочится
kalakazo
Подчинённые в "Первом Меде"
Фёдора Григорьевича не любили:
он, в отличии от Натальи Петровны,
был по-деревенски грубоват,
если не сказать - хамоват.
Врачи его презирали - он, пожалуй, первый,
кто за операции на сердце или лёгких
стал брать деньги
и большие, - в 70-х это была цена
однокомнатной кооперативной квартиры.
У лауреата Ленинской и нескольких
Государственных премий,
у главного кардиохирурга страны
стремились оперировааться мнозии
и весьма мнозии,
и сам он оперерировал чуть ли не да ста лет,
пока мог ходить,
попав в книгу рекордов Гиннесса,
но даже в начале 60-х его операции выглядели так:
подмастерья и подчас даже студенты
разделывали за два-три часа работы,
на разных столах,
пять-шесть больных одновременно,
и когда всё уже было "готово",
входил Фёдор Григорьевич, не говоря ни слова
и не с кем не здороваясь,
со специальным придуманным им
и только для него скальпелем,
надетым на средний палец правой руки,
делал по очереди один единственный надрез
у каждого из "освежеванных"
и также, не говоря ни слова, уходил.
Это называлось: "Сегодня я прооперивал пятерых"...

Сердце хирурга
Старый дед
kalakazo
Пациенты под ножём маститого хирурга мёрли как мухи,
в том числе и именитыя партийныя бонзы,
и не только, впрочем, у него,
а злоязычныя коллеги говаривали, что
и книгу воспоминаний о "Сердце хирурга"
Фёдор Григорьевич написал,
чтобы оправдаться в таком баснословном количестве
зарезанных на операционном столе.
Сам он последние лет двадцать был стороником
не оперативного, не хирургического
и даже не фармакологического метода лечения,
а чисто народной медицины.
Сама хирургия доселе считается флагманом медицины,
хотя большая часть оперативного вмешательства
приносит больше вреда, чем пользы:
просто из инвалидноболезного состояния
больного выводят к хирургической инвалидности.
Меня всегда дивит та виртуозность,
с какой обывателя
коновалы от лЕкарства
раскручивают на дорогущую операцию,
особенно тогда,
когда он в ней совсем и не нуждается.
К чести Фёдора Григорьевича, он всегда
от операции старался больного отговорить.
И сам академик Углов под нож,
даже очень уважаемого светила,
никогда бы не лёг:
ни он сам и никто из его близких.
Бородатые байки про позабытые
в полости прооперированного больного
зажимы и пинцеты,
а то и скальпели,
имеют, помимо анекдотичного,
вполне реальное бытиё,
хотя инструменты всё-таки считают,
зато о историях про зашитые тампоны и куски ваты
и дальнейшее загнивание и сепсис,
дедулькин kalakazo мог бы
сварганить целую книжицу,
причём - с именами, датами и прочее...
Оперативное вмешательство -
это задача с множеством неизвестных,
то же самое минное поле,
на котором настигнуть смертушка
пошедшего на риск
может в любую минуту.
У председателя союзу композиторов Андрея Петрова,
какого "уговорили" на операцию простаты,
начался обширнейший инсульт
когда его только усыпили наркозом.
Бориса Штоколова, оперировавшегося
у друга и знаменитого доктора
по той же теме,
прокололи на пол сантиметра больше положенного
и тоже с летальным исходом.
Профан режет на кухне пальчик,
ещё неделю от этого страдая,
а согласившись на сурьёзную операцию,
не может понять, почему ему после нея
и год, и два, и три
всё так плохо, нехорошо и больно...

Терпеть до конца...
Старый дед
kalakazo
На матушку Россию я смотрю -
и это с подачи Фёдора Григорьевича Углова -
как на страну, непуганных хирургно
и ещё пока "не освежеванных" идиотов:
"Все - под нож!" - начиная, конечно же, от младенцев,
каким в инете уже собирают по 30 тыщ евро
на полосную, под общим наркозом,
пятичасовую операцию.
Спрашивается: зачем? -
Ответ: а вот доктор сказал: "Надобно!",
и даже не погодя, а прямо сейчас,
срочно, но не бесплатно,
а вот за такие именно денежки:
разрежут, отрежут и снова зашьют...
Сколько уже проданных квартир, машин, дач,
сколько десятков тыщ у. е.
ушедших в кармашки
хирургных мясников,
и это в России,
без соответствующих страховок
и жизнью на стодоларовый пенсион или зарплату,
и, самое главное, без обещанного результату,
подчас с послеоперационным выхаживанием уже полного инвалида,
какой после общего наркоза,
ещё и с трудом вспоминает, кто он такой
и как его зовут...
Нет уж, други врачебного просвещения,
лучше уж следовать Фёдору Уголову:
"Что делать прикажете? -
А терпеть до конца!"

Рай в шалаше...
СУПчика хочится
kalakazo
Вина Фёдор Григорьевич в рот не брал
и даже кефира,
каким, по его заверению,
спаивали русских деток
уже в детских садах,
а вот в отношении женского полу
Дон Жуан он был отменный.
Восемь раз он был женат только официально
и, как признавали даже его многочисленныя недруги,
уходил он от опостылевшей жены "честно" - в чём есть,
оставляя ей квартиру и дачу,
и через год уже вселяясь в новый -
как и полагалось академику, с размахом -
на свои кровныя,
по-мужицки основательно
обустроенный "рай в шалаше".
Последний раз он женился, когда ему уже было 65-ть,
на молоденькой лаборантке Эмилии Викторовне:
так и прожили они последущие годы душа в душу,
с 45-ти летней разницей между собою,
и родив Григория Фёдоровича -
замечательного человека и симфонического дирижёра...

Грязная советская порнография...
СУПчика хочится
kalakazo
Советская хирургия напоминала мне всегда
театр "шиворот-навыворот",
поскольку, как то и положено
в высокоштильной трагедии,
именно с онемевше-зрительских мест
и захлёбывались в неподельном крике и горе,
оттудова и слышались плач и стенание,
оттуда неслись стоны
отвернувшихся к маслянисто-синим стенам,
среди настоянных запахов карболки и мочи.
А в операционной -
то, что и должно вроде как быть сценой -
подчас копошились над распотрошённой soma-й,
священнодействуя, ряженныя симулякры,
соборственно распевавшие для хохмы,
уже тогда для всех водевильныя
"Взвейтесь кострами синие ночи..." -
чем Вам не визуальной "пир во время чумы"
али местечковый и станцованный на костях "Лев Гурыч Синичкин",
чем Вам самая, что ни на есть,
всё та же узнаваемая повсюду тогда и везде
форма "грязной советской порнографии".
"Неправда! - возмутятся мнозии, -
были ведь в советские времена и славныя полёты в космос,
и первая женщина космонавт Валентина Терешкова..."
Да, были - какую и послали туда в качестве эксперементу:
можно переспать и зачать от нея в невесомости али нет? -
Любопытство циников времён погибели Римской империи.
Оказалось, что всё "это" -
в том же советскопорнографном штиле -
творить в почти что равноаггельном космосе
физически не представлялось возможным...