?

Log in

No account? Create an account
О сколько нам открытий чудных...
Пиллигримство
kalakazo
Двадцать лет как минуло,
или может ещё только вот должно вскорости минуть
(считать дедулькин разучился),
с тех памятных торжеств,
посвящённых 1000-летию Крещения Руси,
со вдруг смелыми речениями на богословских конференциях
про смысл и церковное значение сего таинства,
с приездом в СССР восточных патриарсей
и демонстративным неприездом патриарся Константинопольского,
пышных богослужений и
ещё более пышных лукулловых пиров,
где и у дедулькина kalakazo
по усам текло, а в рот так и не попало.
И вроде, как этим официальным опивством и обжорством,
среди повсеместной тогда "дефцитной" голодухи,
несметным количеством возлашавшихся многолетствий
и звоном бокалов,
и должны были эти торжества и закруглиться,
а сам немногочисленный тогда клир церковный,
снова возвернуться к неторопному вытягиванию соборной лямки,
в те самые по пальцам считаемые тогда "действующие" храмы,
с однообразной маслянной стенописью а - ля Васнецов,
гнусаво верещащим партесом,
к пасомому стаду,
безо всякой даже амвонной проповеди,
и состоявшему сплошь
из одних только чёрноплаточных мироносиц,
если бы не ставшая вскорости исторической,
нежданно негаданная "зустричь" в Кремле Михаила Сергеича
с расплывшимися - на первой полосе газеты "Правда" -
в сантаклаусных улыбищах, синодалами.
Горбачёв смело озвучил заготовленную референтами фразу,
про христианскую духовность имеющую непосредственное
отношение к "перестройке" и "общечеловеским ценностям"
и именно с этих знаменательных слов главы государства
в тихозадворочную жизнь церковную,
напоминавшей размеренное квакание
в заплесневелом болотце
и ворвалося вдруг невиданное доселе "возрождение духовное".
И кто ж тогда ведал, друзи моя,
"о сколько нам открытий чудных,
готовит просвещенья дух"...

Не съехать с катушек...
Пиллигримство
kalakazo
Храмы и монастыри в конце 80-х и самом начале 90-х
Церкви возвращались сотнями и тысячами,
бурсы тогда было три: Загорская, Ленинградская и Одесская,
выпускавшие все вместе за учебный год
от силы человек шестьдесят,
чудом не отчисленных за "художества" -
и это на всю громадную тогда СССэРию.
И потому священниками
в том самом, прошедшем советскую огранку, Православии,
где в храмах молящейся молодёжи и мужчин
и вовсе днём с огнём сыскать было невозможенно,
становились чуть ли не вчера ещё
покрестившиеся неофиты:
инженеры с накрывшейся медным тазом "оборонки";
физики-ядерщики из закрытых и потаённых "ящиков";
операторы котельных и сторожа,
в "скрытой эмиграции"
отсидевшие полжизни в подвалах;
куханныя диссиденты;
политруки с подводных лодок;
самиздатныя обэриуты;
хиппи и сайгонщики;
парторги и комсорги;
ещё недавенно "дитяти порока";
искусствоведы из Русского музею;
архивные вьюноши;
столичныя мажоры;
отставные капитаны,
прошедшия через афганскую мясорубку;
учителя сельских школ;
авангардныя художники
и только что лишившиеся "хлеба куса"
профессиональныя агитаторы афеизму.
Безо всякого образования духовнаго
и даже знания ЕвангЕлия,
с одним только "соборным сорокоустом"
после рукоположения,
каждый из них в том
"невиданном возрождении духовном"
рулил кто в лес, кто по дрова.
Каждый оглядывался на тихохонько
продолжавшее квакать церковное болотце и
сознавал себя Прометеем новым,
призванным спустить огонь небесный,
разбудить сонных и "заспавших"
и превратить саму церковность,
заплывшую тиной и забитую осокой,
в источник водицы живой.
И надобно было иметь крепкия нервы и трезвый ум,
чтоб в том всеобщем для новоиспеченного клира
харизматном напоре
самим им "не заблудить и не съехать с катушек"...

Пассионарно горенье...
Пиллигримство
kalakazo
Из того поповского призыву конца 80-х,
было без сомнения множество романтиков и идеалистов,
сознававших, что в той церковности православенной
"всё не так как надо":
как рыба та церковность подгнивала с головы,
и если уж и искать барыг и бизнесменов
прожжённых циников и мерзавцев среди клира,
то ими оказывался прежде всего епископат и
и вполне старого - 70-х годов поставления
маститые протоиереи,
феноменально обаятельно и со вкусом,
умевшие толкать работу старинщиков,
решительно выдавая её за пятнадцатый век.
Советской огранки православная церковновность,
с её идеалом старорежимного - "как при царе батюшке" -
синодального партесу и Васнецовской отсебятины,
с точки зрения тех романтически упоённых в священном сане
только что поставленных пассионариев,
требовала, конечно же, радикальных улучшений и дополнений,
если не сказать, полного реформирования -
каждый из них на своём приходике и был
своего рода маленьким Лютором,
настраивая в том же ключе и ведя за собою
новоявленную паству,
не из бабулек токмо - комсомолок 30-х,
но уже из советских образованцев
и их послушливых деток.
Бывший учитель превращал храм в школу,
редактор из "Блокноту агитатора"
заместо ненавистной при Советах Америце,
громовержно кидал в народ филиппики
супротив католиков и масонов,
в прошлом косивший от армии сиделец с Пряжки
принимался за массовую отчитку
поголовно бесноватых и порченных мамзелей.
Среди тех попов идеалистов были же, конечно,
свои криптостароверы и свои криптообновленцы,
криптобаптисты и криптоуниаты,
рядившиеся в православную тогу
католики и пятидесятники.
Все они, конечно же, ратовали за возрождение литургическое:
кто за полный устав, а кто за его полное сокращение,
кто за хомовое пение, а кто за пение литургии народом,
кто за перевод богослужения на русский,
а кто и за "куралесинье" исключительно только на греческом.
Среди них были и ниспровергатели основ,
желавшие вопреки устаканившейся веками
русской традиции,
утреню служить утром,
а Литургию Преждеосвященных Даров - вечером.
То были горячие сердца и горячие головы
смело ведшие своих чадушек,
как тогда казалось,
вот вот уже к скорому прорыву.
И кто из них начинал
со старообрядной архаики и староверной риторики,
пройдя несколько позднее
искус тяжелейшего духовного надрыву,
сейчас известен, как самый злокозненный либерал,
а кто начинал с самого развязанного либерализму -
ныне печальственно знаменит
своим крайне церковным консерватизмом...