July 17th, 2008

Пиллигримство

Разбиет младенцы твоя о камень...

Первый конфликт и ежили хотите противостояние
между старой церковностью и новыми ея младореформаторами
случился в 1990 году в только, что открывшейся Валаамской обители.
Совсем малочисленная тогда братия
первым делом взялася за возрождение
не столько убожливых келий,
сколько богослужебного устава,
и соседствуя с абсолютно спившимся
местным населением
служила нощами напролёт.
Митрополит Алексий Ридигер
послал туда делегацию западных немцев,
надеясь на их щедрыя даяния.
От созерцания монасьей нищеты,
немцы от умиления заливалась слёзками
и уже норовили выпростать свои чековыя книжки,
как тут появился иеромонась Варсанофий Капралов,
с бадьёй святой воды и громаднейшим кропилом,
тогдашний кажется монастырский благочинный.
Он шёл за ними буквально по пятам и яростливо кропил
куда спутала и не ступала нога
сей немчуры поганой.
Рассказывал мне это,
сопровождавший немецких католиков,
диакон Андрей Чижов, и возмущению его не было пределу:
"В просвещённом и благовоспитанном Ленинграде,
всегда известном своей веротерпимостью и толерантностью,
да вдруг такое?
Да они же Церковь в Церкви созидать пытаются!"
Годом позже повёз на Валаам
двадцать австрийских католических священников и
дедулькин kalakazo:
все они по молодости воевали на стороне Вермахта,
хотя воинскую повинность отбывали в Париже и во Франции,
но тоже временами от "чувства вины" плакалися горько.
На валаамской пристани встречал нас
только что поставленный в попы питерский иерей Ляксандр,
и завидев меня с приветливо лыбившимися
в референтках ветеранами,
схватил меня за грудки и стал вместе с австрияками,
точно бесов в табакерку,
обратно заталкивать на корабль.
А завидев в руце одного из них взведённую видеокамеру,
выхватил её и что есть маху
саданул ею
вдребезги разнеся о камень...
Пиллигримство

Стояние в Истине...

На фоне никодимовского воинства - дипломатно вышколенного,
обвораживающе вальяжного и за словом в карман никогда не лезшего,
генерация зилотствующих "стоятелей в Истине"
хоть и петушилась
и смотрела завсегда исподлобия,
и бредя сквозь провинциальное косноязычие
пыталася громогласно "вякать" о
окопавшихся в православии "никодимитствующих еретиках",
всё одно выглядела, как стая тявкающих мосек,
на совсем незамечающего сих дворняжек,
холёного лабрадора.
Ругательство "еретик" не сходило с уст этих куцых петушков,
и на семичасовом храмовом бдении,
про этих самых ленинградских еретиков
и трендели сидючи в пономарце.
Полный устав они в точности и блюли,
но харисмой неразсеянной молитвы не обладали,
поэтому сам отец настоятель на кафисмах
отправлялся "на перекур" в кабинет,
базар доносился и из алтаря,
а сами паломники судачили на паперти,
дожидаясь времени ещё не скорого,
но зато уставного полиелею...
Пиллигримство

Вытягивание лямки...

Мода на вычитывание полного богослужебного круга,
в самом начале 90-х,
стала охватывать, наподобе чумного поветрия,
все вновь открывавшиеся монастыри:
то, что монастыри, исполнявшие Типикон почти полностью,
на Руси существовали,
в том не приходиться сомневаться,
но там веками существовала непрерывность традиции,
свои собственные, присущие токмо этому монастырю,
особенности и привнесения.
Устав несла череда священноиноков, чтецов и певцов,
одни сменяли других и
служа не чаще двух раз в неделю,
чередуясь таковым образом,
чтобы это уставщическое вытягивание
было посильно бы всем.
Да и сами иноки были приучены к молитве с детства,
так что, приходя в монастырь,
они уже обладали молитвенным опытом.
В монастырях начала 90-х,
мало того что прервана на 70-ть лет иноческая традиция,
сам без году неделя игумен или игумения,
когда ещё и послушники - это вчерашние "немоляки" и безбожницы,
а сами они живут в нетопленном храме,
решают, что "устав у них будет полный".
И это помимо стройки, помимо кухни и огородных послушаний...
Истово они сообща починают штурмовать небо,
и несть рядом опытного духовника,
кто бы каждого взял бы за каблучок,
да посдёргивал на пол.
Через год у всех застужены почки
и распухшие от стояния на ледяном полу ноги,
а две-три послушицы поочерёдно сидят в "дурке" - "замолились".
Полный устав через пень колоду вытягивается,
но сама мать игумения в храм на службу уже не заглядует -
некогда да и всегда уже болествует.
Из алтаря доносится недовольственное бурчание
священника и отца диакона
про новое столкновение с "матушкой"
насчёт зарплаты.
На "крылосе" и у свечного ящика - кумушкин трындёшь,
все, что движется в монастыре -
с утра до нощи на полевых работах и воздвизании стен,
на богослужении их и не увидишь,
так что читают и поют каждодневенно
бессменно одни те же.
Служба идёт, но молиться за ней уже вроде как некому...
А самыя престарелыя инокинини, облепив лавки,
дремлют от понесённых трудов дневных
по переборке гнилой картошки,
а разбуркавшись от собственного храпу,
починают судачить о вновь присланном батюшочке...
Пиллигримство

Петь анафему...

Вновь создававшиеся обители как то сразу
и становились оплотами "истинной веры" и
"твердынями православия":
именно оттудова неслись вести,
что наш Святейший "эстонский жид" и еретик,
синодалы тож давно от Христа отреклися,
и что верховну власть в Церкви захватили
уже давно предавшия свою душу Антихристу.
В начале же 90-х распространилась по обителям
и самочинная мода петь в неделю Православия анафему.
И кому только в моём присутствии её не певали:
пели её богоборческой власти и коммунякам,
Горбачёву и Ельцину,
патриарсю Сергию и сергианству,
влыдыкам Никодиму и Питириму,
экуменизму и коммунизму,
русскому богослужебному языку и кочетковцам,
новостильникам и католикам.
В одном монастыре архиепископа Финской церкви
помнится недопустили до сослужения,
как еретика - новостильника,
а в другом допустив, спели и ему приватную "анафему"...