August 8th, 2008

Старый дед

Вкусившие вечной весны...

Когда-то посланныя царём Борисом
первые двенадцать, младых и сильных,
в Неметчину учиться,
выучив языки да пройдя науки,
вертаться назад в Святую Русь побоялись.
И как писал мучениче от литературы святый Иёсип:
«И ни один из них не вернулся...
ибо нет пути обратно от бытия к небытию...
и в тёмной Москве задохнулись бы
вкусившие бессмертной весны неумирающего Рима...» –
так там все скопом и остались,
положив основание ещё одной нашей болести:
кроме того, что русским быть стыдно,
возвращаться в Московию,
чуток распробовав западных сдобных булочек,
ещё и больно бывает страхолюдственно...
Однако при Петре засланныя в Европу недоросли
возвращались обустраивать Питербурх с охотою:
"Здесь будет город-сад",
не важенно, что среди чухонских топей и болот,
ежеосенних наводнений,
шестимесячной зимы и северных осияний,
на костях сотен тысяч безвременно полегших строителей
и несмотря на ехидно злобенное,
в народе прошёптанное проречение
"Питербурху быть пусту".
На тему сего апокалипсного пророчества
мне ещё с детства снились
зловеще цветныя кошмары:
заваливающийся на бочок-с Иссакий,
копытами кверху ужаленный Медный всадник
победительно возсевшай змеёю
среди немыслимо двухметрового бурьяну и чертополоху,
а кругом ни души,
и даже меня самого уже тоже нету...
Старый дед

Ей гряди, Исусе!

Петербург - это русское "да" общеевропейскому "нет",
жажда прорубиться в Европу,
когда нас туда всеми силами не пускали:
"Братцы, да мы такие же, как вы!"
Петербург - это ещё русская попытка вернуться в Эдем,
насадить регулярный рай среди чухонских топей,
по писаным правилам выстроить Морову утопию,
выкорчевать из болотины
и устаканить на должное место
когда-то здесь уже было
утопшую Вавилонскую башню -
конь Блед уже проскакал, а на подходе конь Вороной...
Потому блистательный Санкт-Петербург ещё и город
русского апокалипсиса -
уже свершившегося,
незаметно ныне творимаго,
ещё и чаемого и ожидаемого вскорости:
"Ей гряди, Исусе!"
Старый дед

Калмыцкая орда...

Самым заглавным ругателем Петербурга
был и остаётся французский писатель,
дипломат и путешественник Астольф Де Кюстин.
Борис Парамонов посвятил ему эссе,
где незамедлительно вывел старому греховоднику
психоаналитичный диагноз:
латентный гомосексуалист,
безумно страдавший от неразделённой любви
к Николай Палычу
и посему выливший свою желчь на Питер.
А Александр Сокуров вывел его
в качестве французского праздношатая
в своём костюмированном кино про Эрмитаж.
Так или иначе, де Костюн обладал
немалым дарованием подмечать особенное:
"Калмыцкая орда, что разбила лагерь в лачугах, окружив скопление античных храмов;
греческий город, спешно возведенный для татар,
словно театральные декорации, декорации блистательные, но безвкусные,
призванные обрамлять собою подлинную и ужасную драму, -
вот что сразу же бросается в глаза в Петербурге".
http://www.krotov.info/libr_min/k/kasyanov/kus_13.html#15
СУПчика хочится

Порт приписки...

Сегодняшний кавказской конфликт
напоминает мне заметку газеты "Правда" середины 70-х:
"Китайский ракетоносец
незаметно подошёл к рыболовецким вьетнамским судам,
и открыл по ним шквальный ракетный огонь.
В ответ вьетнамские рыболовецкие суда,
защищая себя открыли ответный огонь,
метким залпом парализовали судоходную часть китайского ракетоносца,
и взяв его на буксир
доставили во вьетнамский порт приписки"...