August 9th, 2008

Старый дед

Праздника хощу...

Под моими витринного размаху оконцами -
с пятницы на субботу праздничная "всенощная":
броуновское движение и крикливая толчея.
В отличие от привычно провинциальной культуры
русской ярмарки и ярмарочного мельтешения
(себя там выряженного показать,
да и других поглазеть и
где друг друга все знают)
феерия питерских "Белых нощей"
ближе к карнавальному кружению:
своего рода "festa stultorum" -
перенесённый на питерскую почву средневековый "праздник дураков",
с его "risus paschalis" - пасхальным смехом
и уже типично русской жаждой вволю "подурачиться".
Русская провинция столь же жестко и беспощадно структурирует
своекоштнаго обывателя,
как его и ваяет
прокрустоволожная провинциальность
европейского или американского пошибу -
ты там, как в "большой деревне",
всегда под прицельным присмотром
пристального суседского (с)глазу.
Потому и вываливаются на Невский
в конце рабочей недели
целыми поездами московитыя провинциалы,
чтобы уже здесь подобающе вкусить
сладость питерской карнавальной нощи.
"Праздника хочу, праздника!" - вопит
только что ослобонившийся
"из мест, не столь отдалённых..."
Егорушка в шукшинской "Калине красной".
Так и в моём "Златом треугольнике":
только что выпроставшийся из работной лямки
народец толпами хороводится
в стяжании сего "пира королей"
и в ожидании, что надежды его не обманут -
с ним уж точно не случится
то, что происходит с киношным Егором,
какому вместо праздника
за столом подают сёмгу из консервной банки
и в качестве леблядей -
двух толстозадых грымз...
Старый дед

Питерский бобок...

Ещё вроде как "не вечер",
а дедулькин kalakazo уже баррикадируется,
держит оборону и ставит заслоны
и, подобно человеку в футляре,
готовит "бер(еги)уши" и прочая заставы
от мутно-серой и растекающейся жижой
оживлённой толпы: "На войне как на войне".
У кого на уме - Карабах, у кого - Чечня,
а у дедульки поскакулькина - своя "южнаосетия" под окнами:
кто-то там сучит ножками,
а у кого-то очевиденны уже на затылке
не по дням, а по часам
растущия рожки -
то благочестивыя отцы семейств и нации,
чинныя матери,
маститыя протопресвитеры,
отечьи патриоты и
в нравственной узде воспитанныя монархисты
скидуют с себя благопристойность,
яко лягушачью шкиру -
не навсегда, а только на "сегодни-завтра":
"Долой веревки, и проживем эти денёчки
в самой бесстыдной правде!
Заголимся и обнажимся!
- Обнажимся, обнажимся! - закричали во все голоса.
- Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! - взвизгивала Авдотья Игнатьевна."
http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0320.shtml
А над всем тем столпотворением уже слышу
чисто кокаиновой породы
(элексиру счастья)
выкрики и интонации.
Что, недруги моя, поделать -
Питер не только город самой дешёвой
и на любой вкус проституции,
но и - разлюли малина - русский кокаиновый рай:
«Со мной что-то странное происходит.
И характер меняется, и голова болит.
Я начинаю видеть и слышать какие-то странные вещи.
Не то чтобы голоса, а так, как будто кто подле:
“Бобок, бобок, бобок!”»...