?

Log in

No account? Create an account
Хохотал он громким басом...
Простите
kalakazo
В переливы ночных окриков
врываются то всхлипы,
то дикий хохот, то истошный вопль,
то рёв вепря али наигранной волчий вой,
и в редких провалах забытья
мне снится шабаш ведьм,
где сам "бобовый король" карнавальной сей нощи,
увенчанный папской тиарою,
на толстенной чёрной свинье
правит вакханальной феерией:
"А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей,
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет..." -
ещё одна гримаса матричной цивилизации...

Не быть, а казаться...
Простите
kalakazo
Карнавальный вихрь питерских белых ночей
иногда мне грезится
голову кружащим
танцем дервиша - пестрядной юлой,
горделиво распустившей павлиний хвост
вроде как и не русской,
но и точно уже не немецкой цивилизации.
И всё было бы и ничего,
если бы Питер не был и не оставался во веки
мистическим градом.
Здесь, по-прежнему, Нос разгуливает
по Невскому
и, важничая, даже не кланяется своему хозяину;
гоголевская Шинель,
из которой вроде как и вышла вся русская литература,
днём с огнём бродит в поисках
хоть одного завалященькаго пиита;
а шварцовско-гофманианская Тень
торжественно венчается на царство:
мир двойников
и запредельного уже двойничества,
где в самой реальной жизни
важно не быть,
а умело казаться.
В Питере можно закружиться,
запутаться в поднявшихся юбках
суфийского танцора и, остановившись,
вдруг выпасть
в самые что ни на есть
обглоданныя для России матушки времена,
когда воистину живые завидовали мёртвым...

Питерские сатурналии
Простите
kalakazo
Карнавальная взвихренность питерского белоночия
глубинными истоками своими,
скорее всего, коренится в римских сатурналиях,
когда вполне благонамеренныя граждане языческого Риму
скидывали с себя на целую неделю
одёжу благопристою
и предавались самозабвенно оргийному веселию,
преступанию и нарушению всех и всяческих табу.
В Питере, этом новом русском Вавилоне,
любой обыватель - и русский, и западный -
как в пустыне, всегда анонимен
и под покровом белополунощной маски,
может себе позволить всегда то,
о чём он даже и помечтать у себя дома никогда не осмелится.
В римских сатурналиях было живо чаяние и жажда древних
к возврату на землю Сатурнова "златого века" -
детства человеческого духа,
в сатурналиях питерских тоже есть жажда рая -
возврат в райскую инфантильность
подростковой культуры,
бегство, хотя бы на краткое время,
от ярма взрослой цивилизации,
иногда уже и совсем тягостных условностей
иерархического статуса и социального положения.
Питерское карнавальное белоночие
и есть самый что ни на есть постмодерн в действии,
не книжный, а жизненный,
когда собственное взрослое бытиё
начинает под покровом белой нощи
казаться гнусной пародией
на настоящую жизнь,
симулякром и имитацией "живой жизни"...