August 13th, 2008

Простите

Кривая рожа

Аврорный Петербург, проступая силуэтами
взирающих на заалевшия облака
с эрмитажного Олимпу
язычных богов,
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post4467688/
неотделим и от единственного уже, пожалуй,
нашего бренда -
сдомовытканного в лучащихся градских перспективах
и сдомовзращенного во дворах колодцах
шалой закваски
вкрадчиво тихого и чахлого питерского сумашествия
http://kalakazo.livejournal.com/11724.html.
Его уже можно сыскать в тяжёловесии строк Василия Тредиаковского
и находках переведённой им "Телемахиды":
"Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной - и лаей",
словно это стозевное чудище и гналось
в галопирующем наваждении
за бедным Евгением,
воздвизало Поприщина на гишпанский трон
и в розовофлёрных, белополуночных мечтаниях
младого Фёдора Михалыча
в розовых же эрмитажных стёклушках и
отражалась очередной "кривою рожею"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post4468791/.
Простите

Прешедый внезапу...

У питерского безумия нет начала или конца,
но есть свое лицо
и свои личины
приросших к нему - "и уже не оторвать" -
подделочных масок,
своё апофатическое развитие,
своё неповторимое становление,
когда вроде как банальная "душевная болезнь" превращается
в особый вид
эстетски утончённого
культурного делания.
Пожалуй, больше всего для пропаганды нашего бренду
постарался Фёдор Михалыч:
у него вообще нет ни одного "нормального" героя.
И первыя, кажется, немцы и заметили,
что в романах Достоевского вообще
никто и никогда "не работает",
а токмо и делают,
что ходют с топорами да кухонными ножиками,
сидят у трактирной стойки
да размусоливают тары-бары о "слезинке робёночка".
И разве "идиот", князь Мышкин,
с пеною у рта
и пересчитывающий головушкой ступени,
не есть ли в представлении девятнадцатого веку
тот самый, вроде как пришедый внезапу, новый Христос,
какой, по слову Александра Герцена,
ежели бы и вправду явился в те времена,
то тут же бы и был отправлен
поначалу в полицейский участок,
а потом и в "жёлтый дом"?