?

Log in

No account? Create an account
Совесть нации
Простите
kalakazo
Подстать булатным деревцам
на Арбате выставлен светить плешиной
другой Булат... Шалвович Окуджава,
и быть образцово показательным задником
для пошловатых фотогримас:
"На фоне Пушкина снимается семейство.
Фотограф щелкает, и птичка вылетает.
Фотограф щелкает, но вот что интересно:
на фоне Пушкина! И птичка вылетает".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15953424/
В застойную эпоху соперничало
два бардовских творчества:
как вышагивание по проволоке над бездною,
кричащая  муза  Владимира Высоцкого,
и лишённое всякого религиозного нерва,
на инфантильной   вкус сработанная
продукция Булата Шалвовича.
На фоне  самосжигания  Володи Высоцкого
растопленныя в патоке задушевенной слащавости 
поэзы Булата воспринимались точно также
как и коньюктурные стихи Дементьева или Роберта Рождественского:
красиво, гладенько,
впопад и для официозу и для домохозяек -
чечевичная похлёбка -
да и  писано было уже не кровью,
и так уже можно было писать вёрстами.
С  автографом Булата у меня осталась только одна его книжица,
изданные в Кракове "20 песенек для голоса и гитары" -
вот песенки он именно и сочинял.
Дитя Хрущёвской оттепели,
коммунист с 55 году,
редактор в "Молодой гвардии",
а потом отдела поэзии в Литературке,
он филигранно выработал в себе самоцензурное чутьё,
наперёд укадывая какое творчество  "пройдёт", а какое нет.
"Ещё одна, одна победа - мы за ценой не постоим" -
его "песенка" из "Белорусского вокзала" ,
как скрежет пенопласта по стеклу,
и есть его самый характерный автопортрет:
дилетант и в поэзии и в прозе,
литературный подмастерье,
зарабатывавший "литературой" на кусок хлебушка,
бравший своё местечко в советской литературе
не столько талантом,
сколько вкрадчивой угодой и "мужской дружбой":
"Мой сын, твой отец - лежебока и плут
из самых на этом веку.
Ему не знакомы ни молот, ни плуг,
я в этом поклясться могу.
Не словом трибуна, не тяжкой киркой
на благо родимой страны -
он все норовит заработать строкой
тебе и себе на штаны.
Он, может, и рад бы достойней прожить
(далече его занесло),
но можно рубаху и паспорт сменить,
да поздно менять ремесло".
На дух невыносивший религиозного опиума для народу
заодно и попов,
а тем не менее - наперстный друг
суздальского "митрополита" Валентина:
"Тьмою здесь все занавешено
и тишина, как на дне.
Ваше величество женщина,
да неужели - ко мне?"
http://kalakazo.livejournal.com/tag/%D0%92%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B0
Когда в 71-м Булата чуть было за проказы
не исключили из партии,
именно Валентинушка - тогда ещё настоятель Успения в Махачкале,
и тоже идейный коммунист,
и посоветовал ему написать Чаковскому в Литературку,
"покаянное письмецо" в духе Жени Евтушенко.
После этого письмеца,
его и стали уже официозно выдвигать
в "совесть нации".
Чтож на Арбате ей видимо и место
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15953426/...

Обречённый на бесплодие...
СУПчика хочится
kalakazo
Неподалёку от пижонистого Булата,
усадили год назад на Гоголевском бульваре
и другого подселенца Арбатских проулков
Михаила Шолохова,
не пожалев ни гранита на поджопник,
ни меди на лодку
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15973107/  ,
вкругаля ладьи ещё и плывут лошадинныя главы,
почему то по замыслу скульптора Сергея Рукавишникова,
изображая собою "белых"  и "красных"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15973898/.
Сам инженер человеческих душ имел квартиру
на Сивцевом вражке,
в доме для политбюрошной обслуги
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15954246/,
о чём свидетельствует прибитая к элитной хрущёбе 
и памятная доска:
"В этом доме многие годы
жил и работал,
дважды герой социалистического труда,
великий советский писатель
и общественный деятель
Михаил Александрович Шолохов"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15954245/ .
Положим что жил он почти безвыездно
у себя на Дону,
и последние лет сорок своей жизни
только и писал, разве  что выступления
на съездах партии:
"Западные радиоголоса вещают,
якобы мы, советские писатели,  пишем "по указке партии",
 Каждый из нас пишет по указке сердца,
а сердца наши принадлежат партии, и родному народу"
(Бурные продолжительные аплодисменты).
Столь же бурными они были,
когда единственный советский лауреат Нобелевки,
вполне искренно вознегодовал
после суда над Синявским и Даниэлем:
"Иные, прикрываясь словами о гуманизме, стенают о суровости приговора.
Здесь я вижу делегатов от парторганизаций родной Советской Армии.
Как бы они поступили, если бы в каком-либо из их подразделений появились предатели?!
Им-то, нашим воинам, хорошо известно, что гуманизм —
это отнюдь не слюнтяйство. (Продолжительные аплодисменты).
И еще я думаю об одном. Попадись эти молодчики с черной совестью в памятные двадцатые годы,
когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса,
а "руководствуясь революционным правосознанием" (аплодисменты),
ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! (Аплодисменты).
А тут, видите ли, еще рассуждают о "суровости" приговора."(Бурныя аплодисменты)
Юрий Галансков имел тогда мужество
ответить "открытым письмом"
напечатанном всего в шести экземплярах машинописи,
сесть за эти самые листочки,
и сгнить на лагерных нарах,
истекая кровавым поносом:
"Я надеюсь, что вместе с позорной речью Шолохова историей
не будут забыты и эти позорные аплодисменты.
Я очень на это надеюсь...".
А Лидия Корнеевна Чуковская  высказалась тогда ещё более беспощадней:
"А литература сама Вам отомстит за себя, как мстит она всем, кто отступает от налагаемого ею трудного долга.
Она приговорит Вас к высшей мере наказания, существующей для художника, — к творческому бесплодию.
И никакие почести, деньги, отечественные и международные премии не отвратят этот приговор от Вашей головы".
http://antology.igrunov.ru/authors/galanskov/to_sholohov.html

Пусть он не зрит ненавистного Стикса
СУПчика хочится
kalakazo
Плывут лошадушки,  плывут родимыя,
глядишь и не захлебнутся,
и судоргой не сведёт их копытца,
и они совместно с советским   Хароном - Михаилом Шолоховым,
возмут да и переплывут наконец то ненавистной им   Стикс
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15973850/:
"Дайте мне вашей, бессмертные, жизни!
Боги! что, смертный, могу поднести вам?
К вашему небу возвысьте меня!
Очи небесной росой окропите;
Пусть он не зрит ненавистного Стикса,
Быть да мечтает одним из богов!"
http://www.rvb.ru/19vek/zhukovsky/01text/vol1/01versus/150.htm
Мало кто сомневался кто из моих современников,
в гениальности Тихого Дона",
однако практически никто неверовал,
в Шолоховское авторство.
Соавторство, как переписчика, - может быть,
нашли же всё таки беловую рукопись.
Может Шолохов и писал свою эпопею "набело" без помарок?
У нас "набело" сколько мне помнится в русской литературе
писал только Пётр Дмитриевич Боборыкин -
результат был налицо, и как приговаривал едко Щедрин:
"Опять Боборыкин сбоборыкал".
Да и выводы  В.П.Фоменко, Т.Г.Фоменко, кажутся окончательным приговором:
"СТАТИСТИЧЕСКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ,
ПОЛУЧЕННЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ АНАЛИЗА АВТОРСКОГО ИНВАРИАНТА, ПОДТВЕРЖДАЮТ ГИПОТЕЗУ,
ЧТО ЧАСТИ 1,2,3,4,5 И В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ МЕРЕ ЧАСТЬ 6 РОМАНА "ТИХИЙ ДОН"
НАПИСАНЫ НЕ .А.ШОЛОХОВЫМ
http://newc.narod.ru/article/td/prl1_11.htm">
Для авторства гениальной эпопеи
Шолохову не хватало ещё и личностного масштабу.
И по озвученным речам,
с обещанием выдачи,
от всего трудового коллективу
инженеров человеческих душ  
на гора новых шедевров,
 напоминал он скорее
замухрыжного председателя колхозу,
чем "второго Льва Толстого",
и самое главное: мог и умел ведь 
в отличии от своего прародителя
запросто играть в молчанку,
порой чуть ли до творческого и человеческого аутизма,
и жить по самой, что ни на есть лжи...
Плывут лошадушки, плывут родимыя,
и если не ради лица, а скорее его личины,
и усажен на гранитной поджопник
на Гоголевском ностальгирующий барин,
то куда же ему тогда воздастся  уплыть? 
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post15973849/

Конокрад...
Пиллигримство
kalakazo
Помню как в 82-м за два года до кончины Михаила Шолохова
меня сразил рассказ отца Г. А.:
"Много нас с кораблика понаехало.
Стою я в Вешенской в длинющей очереди
в музей автора бессмертного "Тихого Дона",
и вдруг меня осторожно дамский голос откликает:
"Простите, а Вы случайно не священник?" -
"Священник!" -
"Вас сам Михаил Александрович к себе в кабинет приглашает" -
"Так я же в музей хотел" -
"А зачем Вам музей, если он сам лично на Вас
из окошка сейчас и поглядывает..."
Маленький да невзрачный, уже едва ходит,
но дымит как паровоз:
"Давненько то я, говорит, - живого батюшку видел.
У нас то тут в округе, ни одного действующего храма ведь вовсе нету".
Угостил "Хенесси", сам угостился дюже:
"Знаете, жизнь то у меня сложная была:
убивал ведь много, даже незадумываясь,
грабил, кознокрадствовал по молодости,
и чего только не было то..."
"Так он же тебе так исповедовался, - прервал я, отца Г.
"Точно!", - догадался и он...
В те годы я был восхищён: коммунист, а нашел путь к исходу.
А сейчас тасуя только пять официальных биографий,
и четыре разнящиеся даже датами рождения автобиографии
вёшенского затворника,
понимаю, что и тогда в 82-м Михаил Александрович
рисовался да приукрашивал,
и никого он не убивал - не было и быть не могло у него вовсе опыта такого,
и как плавненько умел подлаживаться
под властьимущих,
так и здесь взял да и с попом
съимитировал "духовный разговорец"...