?

Log in

No account? Create an account
Сданный в утиль
Пиллигримство
kalakazo
Среди московских иерархов
наших последних времён,
по яркости и даровитости,
на первенствующем месте был,
да таким и остаётся,
конечно же Николай Ярушевич:
сколок старосветской вельможности,
того барственного "изясщества",
с какой он в кокон своего
обвораживающего чарования,
грациозно и обходительно пеленал -
а порою и целиком обволакивал и заглатывал,
и воинственноафеистно настроенного
партийного чинушу,
и настороженных ко всему "красному",
белогвардейских эмигрантов.
О его "благодатных" дараваниях
я уже когда то писал,
и те кто его ещё помнил в Париже,
не могли о нём говорить
без брезгливого содрогания:
"Чекист в рясе"
http://kalakazo.livejournal.com/12820.html
И действительно в послевоенном Париже
владыка Николай заливался соловьём,
и подобно сирене зазывал
русскую эмиграцию к мышеловочному возвращению:
"Мой друг, отчизне посвятим,
Души прекрасныя порывы", -
и рыдавших от умиления недобитков,
душил в собственных любвеобильственных объятиях.
Чтобы рыбка клюнула
и уже бы недёргалась на крючке,
красный митрополит,
самолично своим каллиграфным почеркам,
вписывал именитыя имена
в красныя советские паспортины,
клеил фотографии,
и клеймил их
всё с тем же доверительным изяществом,
серпомолотным пятиконечьем.
Вместе с Алексеем Толстым владыка Николай
участвовал в комиссии расследовавшей
убийство польских офицеров в катынском лесу,
и там скрепив своей
бескомпромиссно честной владычней подписью,
однозначную непричастность Советов
к сему злодеянию.
В Москве он бывал редко,
переезжая из Парижа в Лондон,
из Лондона в Женеву,
колеся по всему белу свету,
и на всевозможных конференциях
изумлённо негодуя
на буржуазно провокационныя вопрошания
о "свободе совести" в СССР:
"Какие нарушения?!
У нас их никогда не было и в принципе быть не может.
Советский Союз хоть и атеистическое государство,
но у нас свободы совести намного больше,
чем у Вас на Западе!"
На этом самом Западе и жил владыка,
в Москве скорее гастролируя,
и не упуская возможности,
блистануть проповедию.
Проповедником,
после другого "митрополита" Александра Веденского,
он был одним из лучших,
и пожалуй единственное,
что можно было читать с удовольствием,
в ЖМП 40-х - 50-х годов - это конечно же его
амвонныя "слова".
Святейший Алексий Симанский
почему то владыку Николая
на дух не выносил,
не жаловало его любовию и духовенство:
по их словам до нарциссизму тщеславный,
и "холодный" как анёба,
точно вовсе не живой человек,
а в его обличьи, громко звяцающий патефон.
Хоть и обладал он безграничным доверием
и самого Кремля и ОГПУ,
но ходатайствовать за безвинно пострадавших
всегда отказывался:
таковых ведь и природе,
в стране строившегося социализма
и социальной справедливости,
быть не могло.
И как вспоминал протоиерей Александр Мень:
"Когда он умер, никто, как говорится, не пролил слезинки.
Смерть его была трагической,
потому что он сделал все для того,
чтобы стать угодным в глазах Совета и властей придержащих,
но в тот момент, когда он перестал быть нужным,
он был просто отставлен - и все.
Митрополит обижался и говорил:
"Я ничего не понимаю, не понимаю!.." -
он не мог смириться с тем, что человек,
которого показывают в советских фильмах,
который представлял Советский Союз на бесчисленных конгрессах,
постоянно выступая в качестве одного из лучших ораторов,
речи которого печатались в "Правде",
вдруг лежит в своем деревянном домишке на Бауманской,
никому не нужный..."
http://krotov.info/library/13_m/myen/00035.html#_ftnref24
Сейчас владыку Николая объявляют новомучеником,
а погубило его всё тоже непомерное тщеславие:
захотелось вдруг ничего иного
как международной ленинской премии
"За укрепление мира между народами".
Когда ему вполне вежливо отказали,
деспота Николай не на шутку обиделся:
"Я никого больше принимать не буду,
ездить также перестану,
выступать не буду,
буду отклонять все просьбы Советского комитета защиты мира"
выполнил свою угрозу и обнаружил,
что и без его услуг борьба за мир продолжается самым спокойным образом.
Более того, никто и не заметил того,
что он "отказался",
потому что комитет защиты мира
ни с какими просьба больше к владыке не обращался..."
( "Как митрополит хотел стать лауреатом". - Куранты, 7.4.95" )