?

Log in

No account? Create an account
Десять седьмин
Пиллигримство
kalakazo
Несколько всенощных  на Караульной горке
меня сразили не только оперным козлогласованием,
под  управлением  самого архимандрита Нифонта,
бывшего регента разогнанной Киево Печерской лавры,
но и лежанкой каталкой,
какую в храм ловко вкатывали 
трое чёрных головёшек
и подобно ковчегу Божьему
возставляли её  у правого "крылоса" 
вместе с  обезноженным  духовидцем
монасем Иовом.
Знаменитый на всю Сибирь
прозорливый старец поначалу
нечто то по младенчески губошлёпил и чмокал,
а к чтению Евангелия
уже громко похрапувал,
просыпаясь токмо к великому славословию,
какому он и начинал,
столь же нечленораздельно подвывать.
Храмовыя бабульки боязливо
в тот вой вслушивались,
а духовенство в алтаре уже рыдало
от всю всенощною
душившего их смеху.
уБОГим Иов  родился
в год пришествия революционного антихриста,
лепеча и никогда не вставая,
в чём почитавшим его народом
прозревался образ,
силы Божией
в последние дни
призванной так и явиться:
в немощи и полном расслаблении.
Кто то его почитал за Христа,
кто то за пророка.
Как и положено старцу самых последних времён
монась Иов лепеча
по будням принимал толпы даже из Иркутска
наезжавшего к нему народа,
нецерковного и
как правило
ни во что не верующего,
у себя в двухкомнатной хрущёвке
вполне успешно снимая порчу,
ставя защиту от ворожей и колдунов,
и был великим подспорьем для всей поповки,
ибо окружавшие его толмачихи,
в трудных духовных случаях,
от лица старцева
советовали  отслужить в храме
сорок водосвятных молебнов
и пятьдесят панихид.
И как не странно к пятидесятой
отстоенной рабой Божией "обедне",
и происходило её спасительное "воцерковление",
с типовой вполне верою,
что все в храме "колдуют":
и монахини и сами попы.
То что несчастным стариком манипулируют
кучка собравшихся вкруг него шарлатанок,
для духовенства было понятно,
как дважды два четыре:
сестра архимандрита Серафима Брыксина
зайдя к старцу за советом,
услышала стандартную отповедь:
"Твой сын болеет, потому что он не крещённый
и он скоро умрёт" -
"Да я сестра отца Серафима и отца Леонида,
мой сын во младенчестве крещённый" -
"Счас подождите снова переспрошу:
твой сын выздоровеет,
и когда вырастет тоже станет священником"...
Выдворили старца из города,
как мне рассказывали, уже в 83-м,
когда опекавшие его монахини
стали предсказывать от его имени
гибель безбожной империи
через "десять седьмин" после ея начала,
и приход ко власти уже самого настоящего Антихриста -
"Михаила меченнаго"

Я так давно не видел маму...
Пиллигримство
kalakazo
Правил тогда доброй половиной Сибири
архиепископ Гедеон Докукин,
наследник ставропольского казацкого рода,
геноцидно разказаченного до полного уничтожения
в год его самого рождения,
сын казацкой вдовы Матроны,
какая, оставшись без крова над головою,
для спасения  своего единственного дитятки
по найму месила босыми ногама глину с соломою
и десятилетиями не чуралась самой грязной и тяжёлой работы.
В соборах на великом входе,
держа дискос высоко над головой, 
вслед за патриархом Пименом
поминался правящий архипастырь Гедеон,
а следом протодиакон ревел
"и матери его Матроны"...
Примечательно было созерцать
за трёхметровым забором  Новосибирской поповки
посиживающего у беседце
восьмипудового битюка,
колыхавшегося от умилительных сопений
при ежедневенных его телефоных разговорах
с далёкими Минеральными водами:
Гедеонушка не токмо слышал
её менторски приказной голосочек,
но и видел её по телевизии:
нарочитым курьером сие чудо техники
было привезено из Японии,
выделена специальная линия правительственной связи,
дабы сановная мамочка могла
созерцать своего
сосланного в Сибирь
непутёвого сыночка:
"Ты смотри там, - говаривала она под конец часового с ним
менторски повелительного разговору, -
не забалуй там у меня!"
В Минеральных водах и Кисловодске Матрона
была главной храмовой благотворительницей.
Просившей когда-то милостыню на паперти
с ползавшим вкруг нея годовалым Сашуткой
убожной вдове
ничего не стоило на требуемый ремонт церковной крыши
взять да вытащить из базарной кошёлки
перебичёванную кипу сторублёвиков –
этак трёхгодичную зарплату главного советского инженера. 
Присланныя денежки
Матрона по почину тогдашнего духовенства
консервировала как огурцы,
туго набивая трёхлитровыя банки
купонами с Лукичём,
закатывая их крышкою
и закапывая те стекляшки,
среди грядок с помидорами.
К Гедеонушке  я впервыя приехал
по его же настойчивому приглашению  в 78-м,
навестив его на окраине Новосибирска;
дело уже было к вечеру,
и сторож из отставных военных
долго меня не хотел пускать,
пока сам деспота, заслышав наши пререкания,
не вышел сам меня вызволять,
а увидев меня,
рыдаючи повис своим стодвадцатикилограмовьем
у меня на шее:
"А я домой хочу в Россию -
Я так давно не видел маму..."
Он много что унаследовал от своего аввы Никодима Ротова:
и любовь к пышным архирейским богослужениям,
так что Божественную литургию он никогда не оканчивал
раньше половины третьего,
и мужиковатую способность
выливать на себя добрыя полсклянки французкой Шанели,
и диабетную вспыльчивость,
так что мог поданное "холодное" кадило
запустить в кого угодно,
и тяжелую отдышку,
из-за какой в храме все окна растворялись настежь,
и трогательную заботу о церковной "молодёжи".
Никодимитской "голубизны"
в нём как-то совсем не чувствовалось,
а скорее желание 
на почве его тотальной "безотцовщины"
хоть кому-то быть "отцом".
В отличие от других никодимовцев,
попадавших на епископский стол прямо из "мальчиков",
он 15 лет до своей владычней хиротонии
протрубил белым священником.
И много чего было у него унаследовано
от ещё дореволюционного поповства:
по-персиянски размах  обеденного угощения,
слезоточивая душевность
и щедрость на весомыя
по тем временам
щирыя подарунки...