October 28th, 2008

Пиллигримство

Коровьим язычком...

Конец 70-х самый удушливой для советской "империи зла":
всё тоже постыдное махание ядерной дубинкой,
преступный ввод "ограниченого контингента" в Афганистан,
под вакхически весёлый пляс строителей коммунизма.
Всеобщая симуляция "народного счастия" и
всепобеждающая соцреалисткая манера
желаемое выдавать за самую что ни на есть
матёрую действительность,
а за притворнопривременным фасадом
обыски, таскание по допросам,
застращивание и запугивание,
высылка не мытьём так катанием,
накануне бойкотируемой почти всеми Московской олимпиады
из столиц всех
кто осмеливался вне кухонь "вякать"
и быть чем то недовольным...
Гусеницей семенили,
пытаясь ещё и бодренно скакать,
карабкаясь на трибуну
в барашковых шапках
политбюрошныя старцы,
совместно с их
склеротическо густопсовобровным вождём.
И характерной анекдот того времени:
"Леонид Ильич на приёме разворачивает бумажку и
читает приветствие:
"Уважаемая госпожа Индира Ганди!" -
"Леонид Ильич, да это же перед нами Тетчер, а не Ганди!" -
"Вижу что Тетчер, но написано то Ганди!"
И тогдашния наши православныя вершки
со всегда "всем довольным" святейшим Пименом,
ручным Синодом
были зеркальным подобием
того самого имперско рыбьего главосмердения.
И помимо "ложь конь во спасение"
на международных тусовках,
с заверениями, что сидящий в лагерях
отец Глеб Якунин "матёрый уголовник",
а под домашний арест
отправленный в Горький
академик Андрей Сахаров - "американский шпиён",
внутри церковной ограды
зацвела махровыми цветами
всё проедающая Её Высочество Симония.
До комической попугайности,
были похожи речи
нарекаемых во епископы отцов архимандритов:
"Как гром с ясного неба,
нежданно негадано
извещён я был о столь велием призывании",
хотя за ними стояло и решение афеистного Куроедова,
и чемодан денежек,
какой честной отец привозил на раздачу синодалам.
Деспота Никодим хоть и поставлял в епископы
Бог знает порою какую шваль,
но до симонии никогда не опускался:
пусть порой и звацающей фальшиво,
но он был человеком "идеи".
И если после его честнаго преставления,
100 тысяч казалось ценой за епископство
вполне ещё "божеской",
то расценки где - нибудь на Львивщине или Тернопольщине,
уже самого купившего лакомую кафедру
ебискупа из никодимовских птенцов,
удивляли своей чинной сакральностью:
"Диаконская хиротония - 7000,
священическая - 12000,
настоятельство на деревенском приходе - 12000,
настоятельство на городском - 24000,
за право и дальше настоятельствовать в деревне - 3000,
склянка крещенскаго мира - 3000":
"А что Вы хотите:попы стригут паству,
попов состригает деспота,
а епископов стрижёт уже сам Святейший
с верным ему во всём синодом!"
Скажут: опять дедулькин kalakazo врёт без удержу.
А ведь не будь этого беспредельного тогда
церковного лихоимства и святокупства,
глядишь и не слизало бы словно коровьим языком
всё наше православие в начале 90-х
на той самой западенщине....
Пиллигримство

Проверено:симонии нету...

Последний раз я деспоту Гедеона Докукина
видел в середине 80-х
уже в Чистом,
где во святая святых
заседали на очередном заседании нечистыя.
На нём сколько мне помнится
самого пронырливо юркого живчика
и способного к любой мимикрии
никодимовца - ректора Ленинградской духовной академии
Кирилла Гундяева
отправили из Питера
в нищий и убожливой Смоленск:
что говорится "дошутковался".
Митрополит Антоний Мельников
с его лошадинныя рылом,
многое что мог стерпеть и выдюжить
из проказ его крепостных кутейников,
но когда из ректорских покоев
стало доносится похихикивающее скалозубство
про честную лишаём подёрнутую
митрополичью лысину,
что дескать
"Антоша модной болезнию - СПИДом заразилси",
вот тогда и нашла коса на суглинной камешек.
После этого Синодскаго заседания,
смоленского уже подселения,
большеохтинский кудеяр обаятель,
ходил года два абсолютно багровой
и с чёрным подглазием,
практически при том непросыхая.
На ректорство милостиво был тогда назначен
его братец протоиерей Николай Гундяев,
но тот на радостях
на второй неделе после назначения,
вдруг взял да исчез неведомо куда -
"как сквозь землю провалился":
и правда ведь новаго ректора
под землёю в подвале
среди францукзких боеприпасов
для приёму иностранных делегаций
специально заготовленных
спустя неделю и нашли: а что поделать?
Да и куды прикажете бечь
от отягощённо поповской наследственности?
А владыку Гедеона у дверей
поджидавшего милостиваго для него
решения Синода
в четвёртый раз увезли
тогда с очередным сердечным приступом:
четыре раза он силился
выпотрошив до дна собственных попов,
и раздав в Синоде чемодан с миллионом,
переехать "домой - к маме"
и воссесть на Ставропольский престол,
и четвёртый раз его беднягу тогда и прокатили...
И пущай кто - нибудь после этого
осмеливается говорить,
что наша синодальная церковность продажна!
Пиллигримство

С повышением...

Митрополит Коломенский и Крутицкий Ювеналий Поярков
непременно должен войти в историю
и как крепкий церковный Лужок-хозяйственик,
и как ангел-хранитель в самыя ненастныя годы
отца Александра Меня:
в Андроповские времена готовился ведь уже арест
и новодеревенского возмутителя афеисткого спокою,
и его ближайшего окружения,
как появилось вдруг
в Вестнике Восточно-Европейского экзархата
на имя правящего владыки
покаянное отца Александра
и во всём впрочем обтекаемое письмецо,
что тогда и позволило выпустить парок-с...
А сколь трогательна верность
Крутицкого деспоты
своему честному авве: ведь и не было бы вовсе
сего матёрого человечища,
не поселись в Ярославле
младой монась Никодим Ротов
в избе сирой вдовы,
где шустрил уже тогда,
сверкая плутоватыми глазёнками
вертляво-сдобный отрок!
"Баба Юля!" – сколько в этой за глаза проговориваемой
от подчинённого ему духовенства кликухе
и поэзии, и признания в бесконечной к нему любовии!
Когда-то, пребывая в хмарном наваждении,
я и по Коломенскаму деспоте прошёлся
святатственно дерзко и ёрнически.
А сейчас, с отвращением читая
собственныя опусы,
покаянно раскаиваюсь
и лью про то горькия слезы
http://kalakazo.livejournal.com/11797.html.
Правы были бесчисленныя барышни и попы,
меня за те художества
пускавшие в беспощадственной расфренд:
"Да как же он смеет такое про владык писать?!"
Но ещё более блаженны вы,
дорогия моя читатели,
дотерпевшия меня доселе,
ибо воочию ныне зрите
покаяние великого грешника.
А ведь достаточно одного токмо
минувшего 5 сентября,
чтобы благодарить владыку Ювеналия
и простираться перед ним ниц:
как-никак, 30-летний "юбилей"
со дня приснопамятного преставления аввы Никодима,
и питерской ректор духовных школ Костя Карлик
решил вдруг выказать съехавшимся отовсюду никодимовцам
своё московитое "Фи!".
Бывают же такие у московитов наваждения,
когда им кажется, что их у Питер назначают
за какие-то особенныя заслуги
и выдающиеся способности.
На самом деле ларчик открывается намного проще:
святейший Алексий
на Питерскую кафедру поначалу
назначил владыку Иоанна Снычёва –
этакого церковнаго деда Щукаря,
чтоб на его фоне светиться огнезрачным великаном,
и здорово в том просчитался –
дед Щукарь взял да и запел,
пусть и с чужого голоса, но запел,
и народу, как это ни удивительно, полюбился.
Поэтому следующий выбор Святейшего
и поставление на Питерскую кафедру
митрополита Владимира Котлярова
оказался более безупречным.
Сам папа Володя, не будь полным дураком,
в качестве машины
для семинарских хиротоний
выбрал экземпляр ещё более мелкой и неказистой,
так за то и прозваной – Костя Карлик.
И что же: эта самая "мелочь пузатая",
возомнившая себя, очевидно, отцом ректором,
мало того, что сказала неслышно: "Фи!",
но ещё и во время тихоголосочных и трепетных воспоминаний
в актовом зале владыки Ювеналия
развлекалась заоконной работой отбойного молотка.
Ювеналий раз попросил владыку Константина
остановить работы, другой,
и будь заседание синода 8 сентября,
он бы уже 8-го и отправился
"с повышением"
в страну Макара и его телят...